Владимир Успенский – Ухожу на задание… (страница 36)

Вид у него был страшный. Глаза навыкате, рот широко раскрыт — он судорожно, как рыба на песке, хватал воздух. Одежда изодрана в клочья, тело черное от слившихся синяков. Потеряв сознание от перенапряжения, он все еще продолжал «бежать»: ноги его равномерно дергались.

— Загнали! — сказал Сорокин.

Пограничники обезоружили нарушителя, осмотрели резиновый мешочек с деньгами и документами, тщательно проверили, не осталось ли чего в лохмотьях. Состояние Сысоева и Сорокина было не многим лучше, чем у врага. Но они продержались еще два часа, пока не подоспела тревожная группа.

Зато уж и спали потом! Им дали отдохнуть несколько суток.

Через неделю на заставу прибыл седоволосый капитан из штаба отряда. Он подробно расспрашивал о задержании, искал какую-то зацепку, какую-то изюминку. И ворчал, сетуя на свои трудности. Старый служака, много раз оформлявший представления на награды, он вспоминал, какие громкие, славные задержания были раньше. С долгими поисками, со стрельбой, с рукопашными схватками, с убитыми и ранеными. Сразу ясно, кому какой орден или медаль. А теперь техника плюс мастерство. Девять последних задержаний — без единого выстрела. Обнаружили, догнали, взяли. Вот и определи: кто при этом проявил мужество и героизм, кто достоин награды? А Сорокин и Сысоев вообще дров наломали. Вымотали нарушителя почти до смерти. Целая бригада врачей боролась за его жизнь. Тут и думай, кого награждать: пограничников или врачей? Кто герой в этой истории?!

Седоволосый капитан ворчал вроде бы шутливо, но в словах его крылась немалая доля истины, со временем Олег понял это. Не так уж много прослужил Сысоев на границе, но даже за эти годы охрана ее заметно усилилась, появилось много новой техники. И все же никакие технические новинки не могли заменить людей, особенно в сложных непредвиденных ситуациях. Вот таких бойцов, как младший сержант Игнатиков и рядовой Сосных, которые уверенно шагают по своей пограничной тропе, готовые в любую секунду оценить обстановку и принять единственно правильное решение, гарантирующее успех. Они обязательно найдут такое решение, ведь они изучили здесь все досконально, за их плечами опыт многих поколений советских пограничников, в том числе и маленькая крупица опыта прапорщика Сысоева.

Эти парни хорошо знают, как взяли нарушителя в Сыром распадке. Перед выходом в наряд Сосных сказал Олегу, что им, молодым солдатам, подробно объяснял все замполит. Но лучше, если товарищ прапорщик поделится воспоминаниями сам — от самого-то вдвойне интересней. И совсем хорошо было бы, если бы товарищ прапорщик провел солдат от того места, где начали преследовать нарушителя, до песчаной косы. По реке. И чтобы уложиться в то время, которое было у Сорокина и Сысоева. «Ночью и в дождь?» — весело спросил Олег. «Не обязательно, — заколебался солдат. — Ночью ничего не увидим. Но я попробовал бы. Чтобы все как в тот раз».

Теперь, стоя на перевале и оглядывая долину, яркую и красивую в этот солнечный час, молодой солдат припомнил недавний разговор, показал рукой:

— Как, товарищ прапорщик, сводите?

Сысоев ответил не сразу. Подумал: лучшего комсомольского секретаря искать не надо. Пора готовить собрание. И первое мероприятие нового секретаря — поход молодых воинов к месту задержания нарушителя. А уж Олег расскажет и покажет с удовольствием.

— Да, — произнес он. — Приеду в конце следующей недели. А за двое суток позвоню на заставу и условлюсь с вашим замполитом.

— До самой косы, значит? — вступил в разговор младший сержант Игнатиков. — Я вот и не побывал там. Далеко. Теперь уж и не побываю. — В голосе его прозвучала грусть. — Писарь спрашивает, куда документы выписывать.

— И куда же? — повернулся к нему Сысоев.

— До понедельника думать можно. Дома-то, конечно, неплохо, только кончается дом наш. Мать с отцом на центральную усадьбу переезжают… А я бы водителем определиться хотел. На грузовик. Чтобы мощный был…

— На субботник едете?

— Записался.

— Там встретимся, поговорим.

— Если отпустят.

— Попрошу вашего начальника, чтобы отправил всех «старичков», кто захочет. Все равно скоро без вас службу нести будут, пора привыкать.

— Это уж факт, — невесело ответил младший сержант.

Короткий отдых закончился. Они прекратили разговор и двинулись дальше.

16

Подполковник Дербаносов и главный инженер Коренев стояли метрах в ста от трапа «Юпитера», наблюдая, как трудится молодежь. Бульдозеры разравнивали площадку и съезд к ней с шоссе. Через определенные промежутки времени подходили тяжелые МАЗы, сваливали груды щебня — его разравнивали лопатами. На берегу появился уже первый бревенчатый «козел» — подставки для труб, по которым потечет к площадке горячая вода с парохода.

Нетерпеливому инженеру хотелось самому вмешаться в работу, переставить людей, отогнать один бульдозер к шоссе, чтобы не мешал другому. И щебенку можно разравнивать сперва бульдозером…

— Зачем спешить? — скрывая улыбку, сдерживал его подполковник. — Зачем же пирог сразу с начинки?

— Какой еще пирог, вы что?

— Присказка такая: все в свое время, значит. Пусть молодежь старается, субботник-то комсомольский.

— Соображения у них маловато.

— И у нас не сразу смекалка-то появилась.

— Учили нашего брата, носом тыкали.

— Приятно было?

— Не очень.

— Ну и не надо их тыкать. Не получится — подскажем. Да и сами они догадались — вой бульдозер к шоссе отогнали.

— Не велика догадка, — буркнул инженер, но по лицу видно было: доволен тем, что Алеша Творцов словно бы на расстоянии прочитал его мысль.

Алеша сегодня главный организатор на строительной площадке. У него двое помощников: Женя Гречихина — по линии гражданской, а Сысоев Олег — по военной. Главная их задача распределить людей так, чтобы каждому дело пришлось по душе. А некоторых строителей использовали по прямой их специальности, чтобы показывали, как надо работать.

Олег заранее расспросил своих пограничников, кто и что хотел увидеть в новом порту, на каком объекте себя попробовать. Некоторые уехали на карьер, где дробили взрывами и грузили в самосвалы щебенку. Кое-кто возился с трубами, помогая слесарям. Ефрейтор Кондин пошел к плотникам, возводившим «козлы», — там его определили ямки ломом долбить. Щеголеватый сержант Агаджанов, всегда умевший неведомыми путями уклониться от черной работы, нынче сам вызвался разбрасывать щебень вместе с девушками из бригады Гречихиной. Те встретили ого радостно, как старого знакомого. Особенно Дора. Вручила ему совковую лопату и распорядилась:

— Будешь возле меня… Девочки, у кого булавка есть?

— Зачем? — удивилась наивная Света-Светофор.

— Пришпилю этого красавца цыгана к своей юбке, чтобы ты не увела или к другой не сбежал.

— Да я не цыган! — скалил белые зубы Агаджанов.

— Все равно таких пришпиливать надо!

Поодаль от Доры, часто поглядывая в ее сторону, ковыряли лопатами сухую землю два ее дружка: моторист Листван и лохматый Расстрига. Работал, правда, в основном моторист, а Расстрига больше покуривал да пытался давать советы, но его не слушали. Пользы от этих тружеников немного, но хорошо уж и то, что субботник затронул даже таких равнодушных ханыг. «А может, они из-за Доры пришли? — подумала Женя. — А Дора из-за сержанта?.. Ну все равно сдвиг».

Олега Сысоева больше интересовала другая пара. Стройный, смуглый Агаджанов, поволновавший за свою недолгую жизнь много девичьих сердец, на этот раз сам был явно пленен девицей, которая особой привлекательностью не отличалась. Этакая кубышка, едва до плеча Агаджанову. Лицо грубоватое, бесцветное, заметны на нем только глаза — живые, озорные, даже какие-то шалые. А еще — ноги. Крепкие, как точеные столбики.

С сержантом ей весело. Хохочут, болтают, соседей подначивают. Олег редко видел Агаджанова таким оживленным. Вот и пойми, кто кому может понравиться! Застенчивая Света-Светофор, так и вспыхнувшая при появлении сержанта, стушевалась, постепенно переместилась в дальний угол площадки. А сержант и не заметил, как огорчил девушку.

Работа между тем на всех участках наладилась, мелкие неувязки мгновенно разрешал Алеша Тверцов. Женя договаривалась с Кореневым, когда бетонировать подъезд и площадку. Олег подумал: пора и ему размять плечи, тем более что землекопы не успевали за плотниками — трудно было долбить ямы для стояков в каменистом грунте. Но едва Сысоев снял китель, оставшись в сиреневой майке, как его позвал Дербаносов:

— Рано разоблачаешься, Олег Иванович. Сколько человек у вас в карьере работают?

— Восемь. И четверо на машинах с водителями.

— Съезди посмотри, как у них. На обод сюда в столовую привезешь.

— И поторопитесь, молодой человек, — добавил Коренев. — Вот пятьсот третий МАЗ подошел, там один из лучших наших водителей, капитальный парень.

В просторной кабине рядом с шофером сидел пограничник. Олег сам определил сюда младшего сержанта Игнатикова, мечтавшего водить мощную машину. Но не как пассажир катался: очищал кузов и даже щебенку разбрасывал пока водитель перекуривал между рейсами.

Втроем уместились на мягких сиденьях. Грузный МАЗ плавно тронулся с места и легко, без напряжения взял подъем. На удивленный вопрос Олега водитель ответил, как хозяин о любимой лошади:

— Умница у меня машина. Конечно, когда восемь тонн в кузове, такой прыти не будет, но все одно ровно идет.