Владимир Успенский – Ухожу на задание… (страница 23)

Вот уже и трехэтажное кирпичное общежитие возведено на берегу, и несколько пятиэтажных домов заселены в поселке, но жилья все равно не хватало, стройка быстро расширялась, «Юпитер» всегда был переполнен. Некоторые строители так привыкли к судовой жизни, что отказывались от койки в новом доме. Парни, конечно. А девушкам и семейным на пароходе трудно. Даже обед не сваришь, запрещено. Питайся в столовой, а там готовят по-всякому. Хоть в праздник, в выходной день поджарить бы себе картошки, как дома. Или яичницу…

Об этом подумала Женя, поднимаясь на палубу. Теплые солнечные лучи уже согрели воздух, до дна пронизывали воду у борта судна. Остановившись возле лееров, Женя глянула вниз. Словно в расплавленном хрустале, колебались водоросли, суетились между камней стайки мелких рыбешек. А вот и покрупней рыба показала темную спину. Прыснула в стороны молодь.

Сегодня ровно год, кок Женя Гречихина здесь. Первый раз оказалась тогда на пароходе, все было в новинку, всему удивлялась, особенно близости моря. Вот оно — со всех сторон, все время плещется в борт. Такой же был солнечный день, сновали на берегу машины, работали краны. Но тогда еще не грузились суда возле контейнерного терминала, не высилась конусообразная гора технологической щепы на древесном комплексе. И люди тогда посматривали на новенькую с любопытством. А теперь все встречные-поперечные здороваются охотно. Рыбак приятельски кивнул ей и опять перегнулся через борт. На пальце леска. Надергает рыбешек — уху на берегу сварит.

Привычно тут и все для Жени, и к ней привыкли, знают ее. Бригадир как-никак. А начинала с подсобницы. Впервые на стройке, ничего не умела. Девчонкам-отделочницам всем меньше двадцати, она среди них была самая старшая и самая беспомощная на первых порах. Приглядывалась, как другие работают, училась старательно. Через три месяца стала таким штукатуром, будто всю жизнь мастерок в руках держала.

— Гречихина, чего замечталась? — окликнули ее с берега. — Ждем тебя!

Сбежала по широкому трапу на временный деревянный причал. Догоняя подруг, спросила:

— Иллюминатор не закрыли?

— Нет, жаркий день будет.

— И я про то же.

— Ой, девочки! — воскликнула смешливая Светлана (в бригаде ее звали Света-Светофор, наверно, за большие, наивные, всегда сияющие глаза). — Ой, девочки, до чего мы к морским словам привыкли, теперь всю жизнь будем окно иллюминатором, а пол палубой называть!

— А кормой что? — грубовато сострила осанистая Дора, и фигурой и походкой смахивающая на парня, особенно сейчас, в рабочих штанах. У нее и голос низкий, мужской.

Весело переговариваясь, ввалились они в столовую, поднялись на второй этаж в зал самообслуживания. Народу было немного. Отсыпались люди в субботу. Только отделочницы явились в полном составе. Раздатчица даже удивилась:

— Вкалываете нонче?

— Нет.

— А чего по-будничному?

— Штукатурить идем.

— Шуточки вам! Пошто темните?

— Девочки правильно говорят, — улыбнулась Женя.

Раздатчица хмыкнула: шалые девки! Женя опустила на стол поднос. Ну конечно, вчерашние котлеты. Сверху подогретые, а внутри холодные…

За окном призывно, настойчиво засигналила автомашина.

— Светофорчик, взгляни.

— За нами. Шофер и тот раскачался раньше обычного!

— Всегда бы так, а не только по праздникам.

— Разве праздник сегодня? — пожала плечами Дора.

— По-моему, да, — ответила Женя и подумала: лишь бы не сорвалось! Девчата веселые, будто на Первомай вышли. У Зины и Зои щеки всегда румяные, а сейчас ярче обычного. Улыбается даже мрачноватая Дора. Только не погасить бы искру. Тем более что срыв уже был.

Началось-то все хорошо. Комсомольский штаб стройки разработал Положение о соревновании за звание «Лучший по профессии». Каждый, кто примет участие в этом состязании, должен показать не только практические, но и теоретические знания, строго соблюдать технику безопасности… Ну, молодежь загорелась, конечно. Хотелось помериться силами. Но состязание перенесли, и кое-кто поостыл, перестал готовиться. Женя говорила по этому поводу с начальником комсомольского штаба, с главным инженером плавучего строительно-монтажного отряда. Теперь недоразумений не должно быть. Но стройка есть стройка, на ней все в движении, возможны всякие неувязки.

Грузовик быстро доставил отделочниц в будущий город, к устью речки, где высились несколько законченных домов и вдвое больше строящихся. Контуры одних лишь угадывались по фундаментам, другие имели уже стены, третьи были выведены под крышу. Комиссия оказалась на месте. Главный инженер плавстройотряда Коренев сухо, резко говорил что-то полному, лысому прорабу, взмахивал при этом рукой, будто воздух ребром ладони рубил. А прораб удрученно покачивал головой. Женя подошла ближе, прислушалась. Вот оно что: рабочие места не готовы, раствора нет. И как же теперь?

Хоть и огорчена была она этой новостью, внимание ее все же привлекли два пограничника, выделявшиеся своей формой. Люди пришли в рабочих спецовках, даже некоторые члены комиссии, а эти парни в чистеньких кителях со сверкающими пуговицами, при галстуках, в наглаженных брюках. Особенно тот, что помоложе и постройней, с тремя полосками на погонах. Лицо у него смуглое. Брови густые, черные. Цыган, что ли? Рядом с ним как-то не очень заметен другой, с маленькими звездочками на погонах. Если погон без просвета, значит, прапорщик — это Жене известно.

Лицо у прапорщика очень простое, неброское, круглое. Форма чуть-чуть мешковата. И весь он похож чем-то на заботливого школьного учителя. Держался в сторонке, не вмешиваясь в разговоры, зато другой, с нашивками, весело спорил с прорабом, деловито переговаривался с председателем комиссии. Видимо, он был главный.

— Товарищи! — громко произнес инженер Коренев. — Давайте подготовим все необходимое силами участников соревнования и членов комиссии. Меньше слов, больше дела. Приступаем!

— Да, другого не придумаешь, — одобрила Женя. Толстый, неповоротливый прораб принес лопаты и опять побежал куда-то. Коренев сбросил пиджак, засучил рукава белой сорочки.

— Будем готовить раствор.

— И сразу закачивать?

— А что посоветуете, Гречихина? — быстро повернулся к ней инженер. — Сам знаю, что свежий раствор жидкий, работать с ним трудно. Но другого выхода не вижу. Главное — условия у всех участников соревнования будут одинаковые.

Женя кивнула и тоже взяла лопату. Рядом оказался прапорщик, снявший китель и фуражку. Волосы у него были густые, светлые и, наверное, очень мягкие: ветерок шевелил, перебирал их. Совковой лопатой прапорщик набрасывал в носилки песок. А другой пограничник тем временем беседовал с журналистом из местной газеты. Женя кивнула в ту сторону:

— Начальник-то ваш руки запачкать боится?

— Начальник? — недоумевающе переспросил прапорщик и вдруг улыбнулся так весело и так заразительно, что Женя почувствовала: и у нее на губах улыбка. — Это вы хорошо подметила насчет начальника. Скорей всего, он договаривается о статье под заголовком «В содружестве с шефами».

— Поработать сначала надо, чтобы было о чем писать.

— Извиним его, организаторские способности у человека через край бьют, — продолжал улыбаться прапорщик, и Женя почему-то подумала, что такие, как он, редко сердятся на кого-нибудь.

— Гречихина, через десять минут жеребьевка! — сообщил главный инженер.

— Ну и что?

— Пойдемте посмотрим, где будут соревноваться отделочники.

Женя воткнула лопату в песок:

— Вот, для вашего организатора!

— Сейчас призовем ого на трудовой фронт, — весело заверил прапорщик.

Гречихина пошла, чувствуя, что он пристально смотрит ей вслед. Оглянулась, встретила его взгляд и вдруг помимо воли приветливо помахала. Прапорщик даже растерялся, не сразу ответил. Вскинул обе руки, выпустив лопату, она стукнулась о носилки.

Больше Женя не оборачивалась. Вот уж действительно не хватало ей: переглядываться, словно девчонке!

Бригадиры в состязании не участвовали. Им лишь наблюдать да делать выводы. В какой-то степени на соревновании проявляется не только мастерство отделочников, но и опыт, и способности самих бригадиров. Они учат, они показывают, готовят к конкурсу. Девочки из бригады Гречихиной на таком состязании впервые, и Женя боялась, как бы их не подвели нервы. Дело они знают. Да и специально тренировались, отшлифовывали трудные приемы, где требуется не одно умение, но и сообразительность. Углы, откосы — к ним по шаблону не подойдешь.

Восемь пар отделочников заняли отведенные им места. Осмотрелись, приготовились…

— Начали! — Главный инженер Коренев пустил секундомер.

Девочки сразу взяли такой темп, что Женя забеспокоилась: долго ли выдержат? Однако время летело, а скорость не снижалась, даже возрастала. У Светы-Светофора лицо сосредоточенное, глаза возбужденно сияют, волосы выбились из-под кепки. Работает легко, красиво. Руки взлетают, как крылья, словно без всяких усилий.

— Песня, — услышала Женя негромкий голос.

— Что?

— Будто песню поет, — повторил прапорщик, оказавшись у нее за спиной, — и не одна, а дуэтом, вместе с напарницей.

— Настоящий трудовой энтузиазм, — произнес второй пограничник, и эти его, в общем-то правильные, слова резанули слух… На митинге он, что ли!

Первая стена между тем была ужо готова. Опустила Света мастерок, улыбнулась, довольная. И смутилась, увидев зрителей.