Владимир Уланов – Княжеский крест. Исторический роман (страница 12)

– Кто из вас стрелял?

Князья переглянулись, затем Даумантас ответил:

– Я тоже хотел бы знать, чья это стрела. Но на нас, великий князь, ты думаешь напрасно. Мы правда сперва хотели засаду делать там, – он показал на заросли, откуда прилетела стрела, – а потом перешли в другое место. Может, кто – нибудь из охотников случайно выстрелил?

– Может, и случайно, но почему – то стрела была направлена не в секача, а целились мне в голову. Даже самый неопытный охотник и тот так случайно не пустит стрелу, – ответил Миндовг и добавил: – Конечно, доказать все это сложно, если стрелка за руку не поймали.

– Напрасно, великий князь, ты о нас плохо думаешь. Хоть мы с тобой не во всем согласны и часто спорим, но это не повод, чтобы убивать тебя.

– Ладно, может и правда, случайно прилетела стрела, но всех предупреждаю: узнаю, кто это был, сразу же отправлю на виселицу, – и обращаясь к слуге, велел: – Труби всем общий сбор, будем возвращаться домой.

После всех событий у князя испортилось настроение, он не захотел зажаривать тушу кабана прямо в лесу на костре, как это делалось раньше, с большим возлиянием вина.

Вечером на своем княжеском подворье Дауамантас со своими друзьями принимал иезуитов Гавидо и Витала. Велись переговоры с монахами о том, чтобы поточнее узнать, что предлагает папа римский Литве.

Иезуит Гавидо рассказал князьям все, что желает католическая церковь от великого князя Миндовга, а в заключение сказал:

– Мы вам предлагаем совместные действия против русских и тататар. Ведь вашему маленькому государству не выстоять против них.

– И что же вам ответил великий князь? – поинтересовался Даумантас.

– Великий князь не дал нам никакого ответа, но что – то подсказывает мне, что он не согласится. Потому что заявил, что если позвать на помощь немцев или шведов, то потом их со своей терри – тории не выгнать.

После этих слов князь подумал про себя:

– И действительно, потом от них не отделаешься. А что если поиграть с ними и при помощи римской церкви убрать Миндовга со своей дороги.

Даумантас со своими друзьями не любили великого князя за его властность, удачливость в походах. За то, что великий князь, сумел создать крепкое государство. Вот за это он и его друзья завидовали ему, боялись и ненавидели.

Отвлекшись от своих мыслей, князь Даумантас сказал, обращаясь к иезуитам:

– Если вы поможете нам убрать великого князя, то мы, пожалуй, согласимся с папой римским.

8

В татарском городе Ярослав Всеволодович в юрты селиться не стал, а попросил у Бату – хана, чтобы отвели ему место для расположения шатров. Татары его просьбу выполнили. И уже через некоторое время русские установили около десятка шатров. В центре стоял большой красивый шатер великого князя, а по кругу расположились дружинники и слуги.

Время шло, а хан Батый не спешил встречаться с князем Ярославом. Татарские воины постоянно находились около шатрового городка и неусыпно следили за прибывшими русскими.

Здесь Ярослав узнает, что в Орду прибыл и черниговский князь Михаил Ярославич, чтобы получить ярлык на княжение в черниговских землях. У него было большое желание встретиться с Михаилом. Но татары никого в его городок не впускали и не выпускали. Пока посольство князя Ярослава жило особняком. Он узнал, что Михаил Ярославич не захотел подчиниться обычаям татар и не стал проходить между огней, заявив, что он их обычай не понимает и не хочет выполнять. Тогда хан Бату сильно разгневался и не стал принимать его, а отправил назад, так и не встретившись. Князь уже несколько месяцев жил в Орде, но Бату – хан его так и не принимал.

Терпение Ярослава Всеволодовича кончалось, и он вызвал к себе своего пере – водчика Борислава и священнослужителя Азария. Ему было необходимо с кем – то посоветоваться и обсудить сложившуюся обстановку.

Приглашенные тут же явились. Князь усадил их за стол, сел рядом и, глядя на прекрасно знающего татарский язык Борислава, который с его сыном Константином провел у татар почти два года, спросил:

– Как ты думаешь, Борислав, что задумали татары, почему Бату нас не принимает?

– Не волнуйся, Ярослав Всеволодович, это у них в порядке вещей. Некоторые князья живут по несколько месяцев, и если его человек не очень интересует, то он долго будет ждать, а потом неожиданно пригласит. Поэтому к встрече надо быть всегда готовым, а уж если позовут, надо отдать уважение их обычаям, слушать внимательно хана, он пустой болтовни не любит, а в конце одарить подарками. Бывает, что расположение хана зависит от числа подарков и их ценности.

– За подарками дело не станет, – усмехнувшись, ответил князь, —лишь бы он нам ярлык распорядился выдать.

– Это кому как, некоторым приходится еще дальше продолжить путь – это в Каракорум. Я тут с некоторыми знатными татарами разговаривал, так они мне рассказали новости. Говорят, что великий хан Угедей скончался и кааном назначен малолетний сын Гуюк, и теперь правит всем Каракорумским царством его мать Туракина – хатун. Очень своенравная и капризная женщина. С Бату – ханом у них не очень – то хорошие отношения, поэтому – то Бату никого и не принимает, даже, говорят, с расстройства заболел.

– Ты бы узнал, Борислав, у татар, когда же хан будет нас принимать.

– Сегодня же и узнаю. К нам назначен ученый писарь Алан, он нас будет везде сопровождать. Скоро он к тебе явится. Если вы с ним поладите, он во многом сможет помочь. К тому, что он будет говорить и советовать, надо прислушиваться. И не забывать дарить ему подарки, татары это любят.

Азарий перекрестился, молвив полушепотом:

– Господи! Господи! Дай удачи Ярославу Всеволодовичу! Укроти гордыню и гнев татарского супостата Бату – хана.

В шатер вошел слуга Ефим и, поклонившись в пояс, произнес:

– Светлый князь, явился ученый писарь Алан, желает с тобой поговорить.

– Пусть заходит. Принеси нам, Ефим, сладкого вина со сладостями.

Слуга, откинув полу шатра, позвал гостя:

– Алан, великий князь ждет тебя, заходи.

Вошел небольшого роста человек, с чалмой на голове, черной с проседью бородкой и, приложив руку к сердцу, поклонившись в пояс, сказал:

– Во имя Аллаха милостивого и милосердного! Мир вашему дому!

– Проходи, Алан. Присаживайся на лавку. Расскажешь нам последние новости двора хана Бату, – пригласил князь пришедшего.

Ученый писарь, не отрывая руку от сердца, кланялся всем со словами:

– Мир вашему дому! – затем смиренно присел на лавку, куда указал Ярослав.

Ефим на большом золотом блюде внес сладости, кувшин из венецианского стекла и серебряные кубки, отделанные золотом.

У Алана при виде золоченой дорогой посуды загорелись глаза, что не ускользнуло от наблюдательного князя. Он про себя отметил: «Жаден татарин, это уже хорошо, можно будет все, что нужно, узнавать у него. Но что – то он не похож на татарина, наверно, восточный человек, из какого – нибудь Багдада, их тут много». И тут же спросил, обращаясь к гостю:

– Что – то ты на татарина не похож.

Алан улыбнулся, ответил:

– Это ты, великий князь, верно подметил. Я действительно не татарин, а восточный человек из Багдада, но в Орде живу давно, с тех пор как попал к ним в плен. Способность к разным языкам дала возможность мне стать ученым писарем при дворе Бату.

– А у нас что будешь делать, вернее, зачем ханы приставили тебя к нам? – напрямую спросил Ярослав.

Сарацин, нисколько не смутившись, ответил:

– Буду вам помогать и направлять вас, чтобы не наделали непоправимых ошибок. Здесь многие посланцы, не зная обычаев татар или не уважая их, поплатились жизнью. Скажу вам по секрету, что Бату – хан очень заинтересован в вашем посольстве и желает в ближайшее время с вами встретиться. Он уважает таких, как ты и твой сын Искандер, как отважных и мужественных нукеров.

Ярослав Всеволодович, внимательно слушая собеседника, разлил терпкое вино по кубкам и предложил:

– Давайте выпьем за великого Бату, да продлит господь ему счастливые годы жизни!

Ученый писарь, масляно улыбаясь, добавил:

– И за великого князя Ярослава Всеволодовича и непобедимого полководца, его сына князя Искандера.

После нескольких кубков вина лицо Алана разрумянилось, он расплылся в улыбке, довольный, что русские его с почетом принимают.

Ученый писарь наклонился к уху князя и зашептал:

– Я знаю тайну, которая вас очень заинтересует.

– Это ж какую такую тайну? – заинтересовавшись, спросил Ярослав.

– Если вы будете ее знать, то избавитесь от многих бед, – ответил гость и примолк. Князь с недоумением глядел на собеседника, ожидая сообщения. Но тот молчал, продолжая улыбаться, поглаживая свою бородку.

Борислав пододвинулся к Ярославу и тихо сказал:

– Он ждет подарка. Дай ему что – нибудь, и непременно из золота.

Князь, недолго думая, отстегнул от пояса нож из булатной стали с искусно отделанной слоновой костью и золотом ручкой. Он протянул писарю дорогое оружие со словами:

– Дарю, Алан, тебе этот кинжал, которому нет цены. Пусть он будет тебе помощником в добрых делах, для того чтобы порезать хлеб или кусочки мяса.

Ученый писарь расплылся в благодарной улыбке. Приложив руку к сердцу, стал кланяться со словами:

– Получить от русского нукера это бесценное оружие – для меня большая честь!

Он в обе руки принял клинок, поцеловал его, сказав: