Владимир Уланов – Княжеский крест. Исторический роман (страница 10)

Но в сентябре 1240 года враги вновь подошли к городу с огромной силой. Когда я поглядел вокруг, поднявшись на стены крепости, то увидел, насколько хватало глаз, везде находились татарские воины. Город они обложили со всех сторон. Защищать Киев вышли все горожане.

Вскоре начался штурм. Нечестивцы лезли на стены как муравьи, защитники лили на них смолу, кипяток, кидали огромные камни, баграми сталкивали лестницы, а они вновь ставили лестницы, все лезли и лезли. Десять дней и ночей мы стояли на стенах, отбивая нападение врагов. Хан Бату приказал подвезти к стенам города стенобитные орудия с навесом. Где стены были тоньше, там не переставая били огромными бревнами, подвешенными на цепях. Наконец в одном месте стена не выдержала и рухнула. Татары ворвались в город, и началась резня. Они уничтожали всех от мала до велика. Поджигали дома. Наших воинов осталось совсем мало, но мы до последнего бились с врагом. Сам Дмитро сражался в первых рядах, весь израненный упал на кучу татарских воинов, которые полегли от его меча. На горстку оставшихся в живых наших ратников татары набросили арканы и взяли в плен. Я оказался в числе плененных.

Вскоре к нам подъехал на резвой гнедой лошадке сам Бату – хан. Он по досто – инству оценил мужество воеводы Дмитро и велел сохранить ему жизнь, а я с арканом на шее вместе с другими плененными попал в рабство к татарам.

В Орде я сразу же сообразил, что мое ремесло может меня спасти от безжалостного рабства, а может быть, даже и смерти. Так как пленные находились в очень плохих условиях. Их не кормили, жестоко избивали, заставляли работать плетьми и палками, а кто не повиновался или ослабевал, тех убивали. Я сразу же, как выдался мне случай, сообщил татарам, что умею делать из булата оружие. Вскоре в мое распоряжение дали кузницу с металлоплавильной печью и таких же несчастных рабов, как я, подмастерьев. Первые несколько татарских секир, которые я изготовил, очень понравились ханам. С тех пор за мной укрепилась слава хорошего оружейника. Меня и моих подмастерий кормили объедками и поили кумысом. Наше положение было намного лучше, чем у других рабов, и как выдался случай, я из плена убежал. Если бы не вы, то, наверно, ждала бы меня погибель или бы татары изловили, или волки бы сожрали.

– А с Анастасией – то что? – с любопытством спросил князь.

– Не знаю, – печально ответил гость, – может быть, в плен попала к татарам, а может быть, погибла. Ведь когда поганые ворвались в Киев, они убивали всех подряд. Находясь в плену, я постоянно присматривался к пленным русским женщинам. Всегда думал, а вдруг живая. Только там я ее так и не встретил. Может быть, в другой улус попала? А может быть, и правда погибла?

После рассказа Михаила Ярослав, потрясенный его трагической судьбой, долго молчал, что – то обдумывая. Затем, взглянув на беглеца, сказал:

– Эх, как бы ты мне нужен был бы тут в Орде! Да нельзя тебя назад возвращать. Ты у них был на виду. Они сразу же тебя узнают. И тогда у меня возникнут сложности с басурманами. А меня вызвал в Орду сам Батый, и я ему хочу предложить мир. А из – за тебя может с ними произойти ссора.

– Михаил с удивлением посмотрел на собеседника и воскликнул:

– Да какой с этими погаными может быть мир?! Да их бить надо и гнать с нашей земли!

– Это ты правильно сказал, Михаил, что надо бить их и гнать снашей земли. Да только кто это будет делать? Нам с ними сейчас не биться надо, а договариваться, иначе они придут еще на Русь, пожгут и разрушат наши города и села. Что в этом толку? Были бы еще одни татары, а то с запада прут на нас и немцы, и шведы, и литовцы. Все хотят от Руси отхватить лакомый кусочек, насадить нам свою, папскую веру. Да и биться с татарвой некому. Все князья разобщены, каждый хочет быть сам по себе. Когда татары шли на Русь, никто друг другу не помог, а наоборот предали, и пошли некоторые князья на поклон к хану Бату, думая, что он их княжество не тронет. А он и тех и других побил, пожег и угнал множество народу в полон. Нам теперь объединяться надо, устоять от тех и других врагов. Сейчас Батый раздает князьям ярлыки, право на владения княжествами, за тем и меня вызвал. Он ведь тоже не дурак, ему нужна поддержка. Конечно, он прежде всего обложит нас данью, но это лучше, чем пустить на погибель и поругание Русскую землю.

Михаил с потухшими глазами слушал великого князя, затем лицо его вдруг преобразилось, на лице появилась злая ухмылка, онвыпалил Ярославу:

– Что ж, вы, выходит, едете к Бату – хану сдавать Русь в рабство! Чтобы мы во веки веков жили под гнетом татар! Не бывать этому!

Великий князь улыбнулся и миролюбиво ответил:

– Не сдавать мы едем в Орду Русь, а выручать. Сейчас самое главное, надо договориться с ханом, и чтобы он дал нам ярлык на правления нашими же княжествами. Иначе он отдаст это другому, который будет пятки лизать татарам, нисколько не заботясь о простых людях. Тем более папа римский, немцы и шведы очень хотят, чтобы мы с татарами начали войну. Тогда у них будут руки развязаны и они захватят северо – западные земли Руси.

Михаил после слов великого князя крепко задумался. Ярославему не мешал, только поглядывал на него с улыбкой.

Наконец, оторвавшись от своих мыслей, гость произнес:

– А ведь правду, Ярослав Всеволодович, ты говоришь. Видно поневоле при – дется с татарами идти на мир. Их нам сейчас не одолеть.

– Вот то – то и оно, что не одолеть. Надо быть нам похитрее, сделать так, чтобы татары нам помогли побить немцев и шведов. Вот я тут в степи зачем остановился? Да для того, чтобы все еще раз обдумать да дождаться остальные возки с подарками хану. Уже послал навстречу часть своей дружины, чтобы татары не разграбили. Сегодня должны подъехать, а тогда и с Богом, двинем в это чертово логово.

Князь достал из сундучка грамоту, свернутую в трубку и перевязанную шелковой тесьмой, сказал:

– Эту грамоту передашь моему сыну Александру. Там все написано. О нашем долгом пути и о тебе. Будешь служить у моего сына в его дружине. Воин ты знат – ный. Я думаю, что у тебя будет возможность отомстить татарам, дай только срок. Сейчас Александр собирается в поход против литовцев. Совсем страх потеряли, уж сколько раз Александр давал им бою, да так, что бежали без оглядки, а нынче опять стали делать набеги, грабить и угонять в плен людей. Да и весточку от меня привезешь моим сыновьям, что жив, здоров и уже добрался до Орды.

– Сумею ли я один преодолеть такой путь? – с сомнением спросил беглец.

– Сумеешь, – ответил князь и добавил: – С тобой я отправляю еще пять своих воинов и несколько лошадей, навьюченных пропитанием. Так что, готовься. в пу – ть пуститесь сей же час, время не ждет, а мне надо поспешать в Орду.

Михаил встал, радостно заулыбался и с готовностью произнес:

– По твоему велению, великий князь, я готов пуститься в путь хоть куда!

– Тогда снаряжайся в ратные доспехи. А люди и навьюченные

кони уже ждут тебя.

7

День для великого князя Миндовга сегодня начинался на редкость удачный. Во – первых, он был ясный, солнечный и не холодный, что предвещало хорошую охоту на кабанов, на которую он уж давненько собирался, но никак не мог вырваться, то из – за занятости, то из – за непогоды, которая не располагала для выезда в лес.

Утром, проснувшись, князь окончательно решил для себя, что сегодня он на славу проведет время, охотясь на кабанов. Он поцеловал в губы молодую белокурую красавицу – жену, бодро встал и направился умываться, кликнул слугу:

– Клястутис, неси холодной воды.

Слуга, зная пристрастие князя обливаться холодной водой, уже все приготовил. И как только хозяин встал в огромное деревянное корыто, стал обливать его крепко сложенное тело с головы до ног, ежась от холода.

А Миндовг от удовольствия только покрякивал и кричал:

– Лей же побыстрее! Ох, и хорошо!

Затем, схватив толстое холщовое полотенце, висевшее на плече у слуги, стал растираться, постанывая от удовольствия. Растерев свое тело так, что оно стало розовым, князь потребовал подать одежду. С помощью слуги Миндовг надел одежду из тонко выделанной кожи с металлическими бляхами на груди, натянул телячьи ботфорты, пристегнул длинный кинжал. Он уселся за широкий стол, ожидая, когда служанка принесет завтрак. Полногрудая высокая светловолосая женщина принесла глазурованную кружку с молоком и краюху свежего душистого хлеба на серебряном подносе.

Великий князь по утрам любил пить парное молоко со свежим хлебом, и это было его любимое блюдо. Этой привычке он почти никогда не изменял, исключая походы, когда приходилось есть что придется.

Управившись с завтраком, князь вошел в обширную палату с высоким кожаным креслом, украшенным медными бляшками, напротив стоял длинный широкий стол с лавками. Не успел Миндовг сесть в кресло, как к нему подошел один из его ближайших помощников, его дядя Викинтас, и сообщил:

– Приехали от папы римского два монаха – иезуита, Гавидо и Витал.

Князь от удивления поднял бровь, спросил:

– Чего они хотят?

– Они хотят с тобой встретиться. Говорят, что посланы папой Иннокентием четвертым.

Великий князь с раздражением проворчал:

– Опять, наверно, со своими указаниями. Как будто мы и без них не знаем, что нам делать. Хотят, чтобы мы подчинились немцам и жили под ними в рабах.