Владимир Тёмный – Говорящая с тенями. Навья Академия (страница 3)

Левый стол, самый дальний от очага, занимали «бедные» — дети обедневших родов, сироты и те, кто попал в Академию по странной случайности. Они сидели тихо, ели быстро и старались не привлекать внимания. Именно туда направилась Дару.

— Стой, — Милава, появившаяся откуда-то сбоку, схватила её за локоть. — Туда нельзя.

Дару замерла.

— Почему?

— Потому что ты теперь не бедная, — усмехнулась девушка. — После того, что ты устроила на Уроке Тьмы, ты — «говорящая». У тебя есть дар, которого нет ни у кого. А значит, ты опасна. Бедные тебя боятся. Золотые — ненавидят. Выбирай, с кем тебе сидеть, но выбирай быстро. Здесь не любят тех, кто топчется у порога.

Она кивнула в сторону центральных столов. Дару проследила за её взглядом.

Правый стол, самый освещённый и близкий к очагу, занимала «золотая молодёжь» — потомки древних магических родов. Девушки в тёмных платьях тонкой работы, с идеальными причёсками и ледяными взглядами. Парни с ленивыми движениями и дорогим оружием на поясах, которое здесь, вообще-то, запрещалось носить, но им, похоже, было можно всё.

И среди них — она. Та, на кого Дару обратила внимание ещё в первый день. Высокая, черноволосая, с белой прядью, пересекающей лицо от виска до подбородка. Её звали Златогора. Она была дочерью кого-то очень важного — кого именно, Дару пока не знала, — и вела себя соответственно. Когда она говорила, остальные замолкали. Когда она смеялась, смеялись все. Когда она смотрела на кого-то слишком долго, этот человек находил повод покинуть зал.

Сейчас она смотрела на Дару.

— Новенькая, — голос Златы (так её называли приближённые) прозвенел в тишине, как удар колокольчика. — Иди сюда.

Это был не приказ. Скорее, приглашение, от которого невозможно отказаться.

Дару переглянулась с Милавой. Та чуть заметно покачала головой: не ходи. Но выбора действительно не было. Она пошла.

Золотые расступились, освобождая место напротив Златы. Дару села, стараясь держать спину прямо и не показывать страха, хотя сердце колотилось где-то у горла. Со своего места она видела Ядвигу — призрачную фигуру, стоящую в тени у стены, видимую только ей одной. Бабка, явившаяся незваной после того самого урока, сложила руки на груди и смотрела на происходящее с выражением, которое Дару слишком хорошо знала при жизни: «Я тебя предупреждала».

— Три дня, — произнесла Злата, разглядывая Дару с тем же интересом, с каким змея разглядывает мышь, — а я до сих пор не знаю, кто ты. Откуда. И главное, — она наклонилась вперёд, и её глаза, золотисто-карие, с вертикальными зрачками (Дару только сейчас это заметила), сузились, — что ты такое.

Вопрос повис в воздухе. Разговоры за столом стихли.

— Меня зовут Дару, — ответила она ровно. — Я из-под болот. Моя бабка была знахаркой.

— Знахаркой! — хохотнул кто-то из парней. — Травки, привороты, бородавки...

Злата подняла руку, и смех оборвался.

— Я не спрашивала про бабку, — сказала она. — Я спросила про тебя. Ты призываешь тени. Ты разговариваешь с мертвецами. Куратор Ратмир смотрит на тебя так, как не смотрел ни на кого из нас. Объясни мне, — её голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — почему какая-то деревенская девка получила дар, которого достойна я?

Вот оно. Главное.

Дару вспомнила слова Милавы: не свети так ярко. Но было поздно. Она уже светила. И этот свет притягивал хищников.

— Я не просила этот дар, — сказала она. — Можешь забрать его себе. Я не против.

По столу пробежал шёпот. Это был неправильный ответ — слишком смелый, слишком дерзкий. Злата улыбнулась. От этой улыбки у Дару похолодели пальцы.

— Забрать? — переспросила Злата. — Хорошая мысль.

Она протянула руку и коснулась серебристой полоски на щеке Дару — того самого следа, оставленного прикосновением призрака. Прикосновение обожгло холодом. Дару дёрнулась, но чьи-то руки сзади легли на плечи, удерживая на месте.

— Интересно, — прошептала Злата, разглядывая свою ладонь, на которой теперь тоже мерцала серебристая пыльца, — если я буду забирать по кусочку, хватит ли тебя надолго?

— Довольно.

Слово прозвучало негромко, но от него дрогнули стены. В проёме двери стоял Ратмир. Тени вокруг него клубились, как живые, и Дару впервые увидела на его лице что-то похожее на гнев.

— Златогора, — произнёс он. — Отойди от неё.

Злата медленно, с демонстративной небрежностью убрала руку и выпрямилась.

— Мы просто знакомились, куратор.

— Ты просто нарушала прямой приказ, — отрезал Ратмир, подходя ближе. Толпа расступалась перед ним, как вода перед носом ладьи. — Говорящая находится под моей защитой. Тот, кто причинит ей вред до первого Испытания, ответит передо мной. Это ясно?

В столовой стало так тихо, что Дару слышала, как потрескивают факелы. Злата не опустила взгляд. Она смотрела на Ратмира с тем же выражением, с каким смотрела на Дару — как на добычу, которую пока нельзя трогать, но которая никуда не денется.

— Ясно, — сказала она наконец. — До первого Испытания.

Она повернулась и пошла прочь. Её свита потянулась следом. У самого выхода Злата на мгновение обернулась и встретилась взглядом с Дару. В этом взгляде было обещание. Не угроза — именно обещание.

До скорой встречи.

Ратмир, не глядя на Дару, бросил короткое «За мной» и вышел из столовой. Она подчинилась. Проходя мимо Милавы, она заметила, что та смотрит на неё с каким-то новым выражением — не жалость, не страх, скорее, мрачное уважение.

Они шли по коридору, и тени Ратмира метались по стенам, как стая голодных волков. Наконец он остановился у окна и повернулся к ней.

— Ты понимаешь, что только что произошло?

— Меня чуть не съели, — ответила Дару. — В прямом смысле.

— Тебя пометили, — поправил он. — Златогора — дочь Златогора Старшего, главы Совета Родов. Её семья веками контролирует некромантию в Яви. Твой дар — это то, на что они претендуют. И они не остановятся, пока не получат его. Или пока не уничтожат тебя.

— Зачем вы тогда меня защищаете? — спросила Дару. — Какая вам разница?

Ратмир помолчал. Тени за его спиной замерли.

— Потому что ты — ключ, Говорящая, — сказал он наконец. — И я пока не знаю, от какой двери. Но когда узнаю — возможно, мне понадобится, чтобы ты была жива. А теперь иди. Запри дверь. И не открывай никому, кроме меня и тени твоей бабки.

— Вы видите её?

— Я вижу всё, — ответил он. — В этом моё проклятие.

Он ушёл, растворившись во мраке коридора, а Дару осталась стоять у окна, глядя на заснеженный двор и думая о том, что сказала Злата.

До первого Испытания.

Значит, у неё есть неделя. Может, меньше.

Позади, в отражении оконного стекла, она увидела Ядвигу. Призрак стоял молча, скрестив руки на груди, и во взгляде её читалось то, что Дару не хотела признавать.

Я тебя предупреждала.

---

Конец третьей главы.

Глава 4. Ночной гость

Ночь в Навьей Академии наступала не так, как в обычном мире. Здесь не было сумерек — тьма обрушивалась разом, как занавес, отсекающий актёров от зрителей. Где-то высоко, на верхних ярусах, ещё гудел ветер и бились о стены невидимые птицы, но внизу, в студенческих кельях, тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным.

Дару лежала на жёстком тюфяке, глядя в каменный потолок, на котором дрожали тени от догорающего огарка. Сон не шёл. Перед глазами всё ещё стояло лицо Златы — её золотистые зрачки, серебристая пыльца на пальцах, обещание в голосе. До первого Испытания. Что это за Испытание? Почему Ратмир говорил о нём с такой мрачной значимостью? И главное — почему никто не объясняет правил?

— Потому что правила здесь простые, — раздался вкрадчивый голос. — Выжил — молодец. Сдох — сам виноват.

Дару подскочила на кровати, выхватывая из-под подушки нож для чистки рыбы — единственное оружие, которое она догадалась взять с собой. В тёмном углу комнаты, куда не доставал свет огарка, горели два жёлтых глаза с вертикальными зрачками.

— Спокойно, девочка-беда, — произнёс голос. — Если бы я хотел тебя сожрать, ты бы не проснулась.

Из темноты, мягко ступая, вышел кот.

Он был огромным. Не рысь, не дикий лесной хищник, а именно кот — но размером с добрую овчарку. Шерсть его была чёрной, как свежая сажа, с серебристыми подпалинами на кончиках ушей и хвоста. На шее болтался кожаный шнурок с маленькой костяной подвеской в форме полумесяца. Двигался он с той особой, ленивой грацией, которая бывает только у существ, уверенных в своём абсолютном превосходстве над окружающими.

— Кот-Баюн, — выдохнула Дару. Она слышала о таких в деревенских сказках, но считала их выдумкой.

— Можно просто Баюн, — кот вспрыгнул на стол, бесшумно приземлившись всеми четырьмя лапами. — Без титулов. Я не люблю официоз. А тебя, — он прищурился, разглядывая её, — я знаю. Дару-с-болот, Говорящая-с-тенями, та-кто-разозлила-Злату-в-первый-же-день. Впечатляющий список достижений. Обычно студенты собирают такой набор за семестр, а ты управилась за три дня.

Он зевнул, демонстрируя внушительный набор клыков, и принялся вылизывать лапу с таким видом, будто находился здесь с самого сотворения мира.

— Зачем ты пришёл? — спросила Дару, не опуская ножа.