Владимир Тёмный – Говорящая с тенями. Навья Академия (страница 2)

Но тень Ядвиги уже отступала. Её заслоняли другие, более крупные, более древние. И эти тени не были добрыми. От них веяло холодом вечности и голодом, который не утолить никогда.

Одна из них вытянулась вперёд, склоняясь над Дару, и девичье сознание пронзила единственная мысль, ясная и острая, как лезвие:

«НАЙДИ НАС. ОСВОБОДИ НАС. СЛУЖИ НАМ».

А следом — обещание. Не словами, а ощущением. Картинка того, что будет, если она согласится. Сила, которая разливается по венам, как жидкий огонь. Возможность повелевать не тенями, а теми, кто их отбрасывает. Способность вернуть Ядвигу — не как призрачный дым, а во плоти.

И цена. Размытая, неясная, спрятанная за пеленой, но от этого не менее страшная.

— Что вы такое? — спросила Дару. — Вы боги?

Тени заколыхались, и ей почудился смех. Беззвучный, отдающийся дрожью в кончиках пальцев.

«МЫ — ТЕ, КТО БЫЛ ДО БОГОВ. МЫ — СНЫ НАВИ. МЫ — ГОЛОД, КОТОРЫЙ ЖДЁТ».

И потом, тише, вкрадчивее — голос, похожий на шелест сухих листьев:

«ПРИХОДИ В АКАДЕМИЮ, ГОВОРЯЩАЯ. МЫ БУДЕМ ЖДАТЬ ПОД КОРНЯМИ. МЫ ПОКАЖЕМ ТЕБЕ ТО, ЧЕГО НЕ ЗНАЮТ СМЕРТНЫЕ. МЫ СДЕЛАЕМ ТЕБЯ НАШЕЙ... ИЛИ СОЖРЁМ ТЕБЯ. ВЫБИРАЙ».

Видение схлопнулось. Дару вышвырнуло из темноты обратно в туман, к поваленному дереву. Она стояла на коленях, судорожно хватая ртом воздух, а по щекам текли слёзы — то ли от пережитого ужаса, то ли от прощания с бабкой.

Мужчина подошёл ближе. Теперь в его чёрных глазах читалось не холодное любопытство, а нечто иное — осторожное, почти благоговейное.

— Что они сказали тебе? — спросил он тихо.

Дару подняла на него взгляд, размазывая по лицу слёзы и грязь. Внутри неё закипала злость, вытесняя страх.

— Сказали, что я нужна им, — ответила она. — И что у меня есть выбор.

— Выбора нет, — отрезал он. — Есть только путь. И он лежит в Академию.

— Это мы ещё посмотрим, — прошептала Дару, поднимаясь на ноги.

---

Конец первой главы.

Глава 2. Урок тьмы

Навья Академия встретила Дару тишиной. Не кладбищенской, не благоговейной, а хищной, выжидающей — такой, какая бывает в лесу за мгновение до того, как волк бросится на добычу.

Замок (называть это место «школой» не поворачивался язык) возвышался над болотами чёрным клыком, вгрызающимся в низкое ноябрьское небо. Его стены, сложенные из камня, который не брал мох, были увиты голыми ветвями плюща, похожими на вены. Окон было мало, и светились они тусклым, нездоровым багрянцем. Дару шла вслед за Хранителем через внутренний двор, где на мёрзлой земле были вырезаны руны, и чувствовала спиной взгляды. Студенты — человек двадцать, не больше — стояли вдоль стен, провожая новенькую кто с любопытством, кто с брезгливостью, а кто и с откровенным страхом.

— Не отставай, — бросил Хранитель через плечо.

Она не ответила. Всё, что ей хотелось сейчас — это найти угол, где можно упасть и забыться. Но вместо этого её вели по бесконечным лестницам и коридорам, пока наконец не остановились перед высокой двустворчатой дверью из чёрного дуба. На створках были вырезаны те же символы, что и во дворе.

— Твоя комната, — сказал мужчина, распахивая дверь. — Занятие через час. Северная башня, третий ярус. Не опаздывай. И да, — он задержался на пороге, — меня зовут Ратмир. Обращаться «господин Хранитель» или «куратор». Никаких имён.

Дверь захлопнулась. Дару осталась одна в крошечной келье с узкой кроватью, столом и огарком свечи. Даже здесь пахло полынью. Она села на жёсткий тюфяк, сжала в кулаке амулет Ядвиги и просидела так почти час, глядя в стену и ни о чём не думая.

---

Ровно через час она стояла у подножия винтовой лестницы в Северной башне. Ступени уходили вверх, в пугающую черноту, подсвеченную лишь редкими факелами. Оттуда тянуло сквозняком и чем-то сладковатым, напоминающим ладан и старую кровь одновременно. Студенты — те самые, с внутреннего двора — уже поднимались. Никто не разговаривал.

Третий ярус оказался круглым залом с куполообразным потолком. Вдоль стен стояли каменные скамьи, а в центре, прямо на полу, был начертан сложный узор из переплетающихся кругов и рун, светящихся тусклым серебром. Вокруг узора уже собрались студенты — человек пятнадцать. Дару заметила, что держатся они кучками. Трое парней с надменными лицами и дорогими нашивками на манжетах стояли особняком, ближе всех к центру. Ещё несколько человек, явно из бедных родов, жались к стенам. Девушка с длинной русой косой и смешливыми зелёными глазами поймала взгляд Дару и чуть заметно кивнула — не дружелюбно, но и не враждебно. Просто обозначила своё присутствие.

— Встать в круг, — раздался голос.

Ратмир появился бесшумно, словно соткался из теней в углу. Теперь он был без верхнего кафтана, в одной чёрной рубахе, и Дару впервые увидела его руки — до локтей покрытые татуировками в виде тех же рун, что и на полу.

— Сегодня вы прикоснётесь к Нави, — произнёс он, обводя студентов взглядом чёрных, лишённых белков глаз. — Не как зрители. Не как просители. Как те, кто намерен повелевать.

По рядам прошёл шелест. Один из «золотых» парней хмыкнул, но под взглядом куратора осёкся.

— Первое правило, — продолжал Ратмир, — Тень всегда берёт плату. Ты можешь приказать ей, можешь договориться, можешь подчинить. Но она всегда, — он выделил это слово, — возьмёт своё. У кого-то это будет прядь волос, у кого-то — год жизни, у кого-то — воспоминание. Вы должны знать, что готовы отдать, ещё до того, как начнёте.

Он обвёл взглядом круг и остановился на Дару.

— Говорящая с тенями. Иди сюда.

Студенты расступились, пропуская её к центру. Она чувствовала на себе взгляды, от которых спина покрывалась мурашками.

— Покажи им то, что видела у врат, — сказал Ратмир, протягивая ей раскрытую ладонь. На ней лежала маленькая, чёрная как смоль, сфера, внутри которой клубился дым.

Дару замешкалась. Она понятия не имела, что делать.

— Я... я не умею, — сказала она. — Это получилось само.

— Само ничто не получается, — отрезал куратор. — Твой дар — не случайность, Говорящая. Ты не видишь тени. Ты их притягиваешь. Ты — якорь. А теперь, — он шагнул ближе и вложил сферу в её ладонь, — позови ту, что всё ещё цепляется за тебя.

Ядвига.

Дару сжала сферу пальцами. Та была ледяной и вибрировала, словно внутри билось крошечное сердце. Девушка закрыла глаза, пытаясь нащупать то чувство, которое возникло у чёрной арки — странную связь, пульсирующую где-то за грудиной.

— Я не могу, — прошептала она. — Её больше нет.

— Она есть, — голос Ратмира прозвучал неожиданно близко. — Пока ты помнишь — она есть. Зови. Не приказывай. Проси.

Дару вдохнула — и позвала.

Сфера в её ладони запульсировала сильнее, а потом из неё вырвался тонкий, как паутина, серебристый дымок. Он заколебался в воздухе, сгущаясь, обретая форму. По залу пронёсся коллективный вздох.

Перед Дару стояла Ядвига. Полупрозрачная, сотканная из лунного света и тумана, но узнаваемая до последней морщинки, до последней седой пряди. Она посмотрела на Дару — и улыбнулась.

— Баб Ядзя... — выдохнула Дару, и из глаз её хлынули слёзы.

— Не плачь, внучка, — прозвучал в голове знакомый голос. — Слёзы — тоже плата. Не трать на меня.

Призрак протянул прозрачную руку и коснулся щеки Дару. Прикосновение было невесомым, как дуновение ветра, но внутри девушки что-то взорвалось. Серебристый свет хлынул из её груди, заполняя весь зал. Студенты зажмурились. Кто-то вскрикнул. А потом свет погас, и Ядвига исчезла.

Дару стояла в центре круга, пошатываясь, сжимая в кулаке потухшую сферу. На её щеке осталась тонкая, едва заметная серебристая полоска — след от прикосновения. И она поняла, что только что заплатила. Чем — пока не знала.

Ратмир смотрел на неё с непроницаемым лицом. Но в глубине его чёрных глаз мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вы видели, — обратился он к замершим студентам. — Это — Говорящая. Её дар — вызывать тени даже из-за кромки. Вопрос в том, кто кого вызовет в следующий раз. Вы — их? Или они — вас? Через неделю каждый из вас пройдёт малое испытание. Тот, кто не сумеет призвать даже собственный страх, будет отчислен. И поверьте, — его голос упал до шёпота, — из этой Академии не уходят. Из неё исчезают.

Занятие закончилось в полной тишине. Студенты расходились молча, пряча глаза. Дару осталась стоять в центре круга, не в силах пошевелиться. Русоволосая девушка, та самая, что кивнула ей в начале, на мгновение задержалась рядом.

— Меня зовут Милава, — сказала она тихо. — Если хочешь жить — не свети так ярко. Тут это не любят.

И ушла, оставив Дару одну в пустом зале, где всё ещё пахло полынью и парным молоком.

---

Конец второй главы.

Глава 3. Столовая для хищников

Навья Академия кормила своих студентов дважды в день — на рассвете и на закате. Пропускать трапезу не рекомендовалось. Во-первых, другой еды здесь не давали. Во-вторых, как успела узнать Дару за первые три дня, отсутствие в столовой расценивалось либо как слабость, либо как вызов. И то и другое каралось.

Столовая располагалась на первом ярусе Центральной башни — огромный зал с каменными сводами, терявшимися в темноте. Вдоль стен горели чадящие факелы, выхватывая из мрака длинные дубовые столы и тяжёлые скамьи. Место выглядело так, будто его строили не для студентов, а для дружины какого-то древнего князя. Иерархия здесь была видна сразу — стоит только переступить порог.