Владимир Туболев – Одиночный полёт (страница 7)

— Это возможно, — жестко сказал он. — Невозможно не снять мотор. Понимаете?

— Понимаю…- Иван Иванович с растерянным видом огляделся и развел руками. — Понимаю, товарищ капитан. Господи боже мой… Но — как? Ахиллесова пята…

Он всплеснул руками и забегал, с отчаянием глядя то па самолет, то на овраг.

Капитан перевел взгляд с Ивана Ивановича на стоявших рядом механиков.

— Начинайте снимать винт и капоты, — тихо сказал он. — И, пожалуйста, поторопитесь. Солдаты бросились к самолету. Добруш подошел к краю оврага. Если бы не овраг, можно бы подогнать кузов грузовика под мотор и опустить его вниз. Перетащить мотор через овраг? И думать нечего. Может, попробовать оттащить самолет?

Он поглядел на изуродованную машину и покачал головой.

Чтобы сдвинуть самолет с места, потребовался бы пяток тягачей. Капитан еще раз поглядел на овраг.

— Иван Иванович! — окликнул он шофера. Тот замер.

— Вы говорили, что были на руководящей работе…

— Да, да! — вскричал тот. — Пятнадцать лет как один день…

— Смогли бы вы организовать колхозников вон того села, — капитан указал на деревню, которую они только что проехали, — и засыпать овраг?

— Я?!

— Да, вы.

— Вы доверяете мне это?

— Очень бы вас просил.

— Можете на меня положиться! — Иван Иванович взглянул на овраг, потом на капитана. — Гениально! — вскричал он. — Единственно правильное решение… Но оно невыполнимо. Чтобы засыпать эту пропасть, нужно дня два.

— Даю вам два часа.

— Что?! Да за такое время…

— Вьшолняйте приказание.

— Да ведь это немыслимо, товарищ капитан! Добруш пристально посмотрел ему в лицо.

— Мне крайне неприятно, — желчно сказал он, — мне крайне неприятно… но если через два часа овраг не будет засыпан, я вынужден буду вас расстрелять. Иван Иванович вытянулся.

— Я готов, товарищ капитан, — проговорил он с достоинством. Добруш прищурился.

— К чему вы готовы?

— Стреляйте, товарищ капитан.

— После того, как вы засыплете овраг. Если не уложитесь в срок хоть на секунду.

— Крайне неприятно, — сказал Иван Иванович, — но такой срок, к сожалению, ни в какие физические рамки не влезает.

— Постарайтесь, чтобы влез.

Добруш круто повернулся и направился к самолету. Иван Иванович проводил его окаменелым взглядом.

Несколько секунд он стоял неподвижно, потом всплеснул руками и бросился к машине. Взревел мотор, и грузовик рванулся по полю…

8

Когда мотор был снят, капитан сел в кабину и откинулся на спинку сиденья.

— Разбудите меня на аэродроме, Иван Иванович, — сказал он шоферу. — Теперь можете ехать не слишком быстро.

Тело ломило от усталости, глаза слипались. Что-то кричали на прощанье женщины, но Добруш не смог даже поднять руку, чтобы помахать им в ответ. Он провалился в темноту.

Он не знал, долго ли спал. Но когда проснулся, машина все еще покачивалась на дороге. У капитана было такое ощущение, будто с ним только что случилось что-то хорошее. "Что же такое было? — попытался он вспомнить. Нe открывая глаз. — Ах, да. Девочка. Вера". Он улыбнулся.

Пока он разъединял соединения, вертел гайки, выбивал шпонки, рядом на крыле стояла пятилетняя девчушка, Верочка. Она была такая хорошенькая и такая серьезная.

— Дядя летчик, а мама мне велела стеречь самолет от безобразников мальчишек, — это было первое, что она сказала. — Я уж стерегла-стерегла…

— Спасибо тебе, — сказал Добруш. — И маме твоей спасибо.

— Пожалуйста, — сказала она очень серьезно. Потом повернулась к работавшим внизу женщинам и крикнула: — Мама, мама, дядя летчик пересылает тебе спасибо!

Она внимательно следила большими синими глазами за работой пилота и механиков.

"Если она улыбнется, я вернусь, — неожиданно подумал капитан. — Ну, улыбнись. Пожалуйста",- мысленно попросил он. Девочка улыбнулась. Она была очень похожа на его Зосю… Машина подпрыгнула последний раз и остановилась.

— Приехали? — спросил Добруш шофера.

— Приехали, товарищ капитан. Добруш открыл глаза и взглянул на циферблат. Было двенадцать дня. До вылета оставалось восемь часов,

— Вам придется подождать, пока механики снимут с машины мотор, — сказал капитан шоферу, ставя ногу на подножку. — Затем вы съездите…

Он оборвал фразу на полуслове. Взгляд капитана остановился на самолете, на котором ему предстояло лететь и с которого он утром приказал снять мотор. Мотор не был снят.

Некоторое время капитан молча смотрел на машину. Потом так же ровно закончил:

-… съездите на склад за бомбами и можете быть свободны.

Он вышел из кабины, похлопал по карманам и, достав трубку, сунул ее в зубы.

К нему, держась за распухшую щеку, подбежал старшина Рогожин.

— Вы… привезли новый мотор?! Капитан перевел на него тяжелый взгляд.

— Что это значит? — резко спросил он.

Старшина сник.

— Василь Николаич… когда вы уехали, пришел командир эскадрильи Зотов. Мы уже начали снимать винт. Он… отменил ваше приказание. Сказал, что новых моторов нет. — Рогожин с отчаянием взглянул на капитана. — Если бы я мог знать?..

— Та-ак…

— Это моя вина, командир, — сказал старшина. — Я не смог объяснить капитану Зотову… Добрую пожевал губами.

— Я вас не виню.

Он прошел к курилке и тяжело опустился на скамейку. А, черт, как же он забыл предупредить комэска? Конечно, тот знает, что на складе моторов нет и взять их неоткуда.

Капитан вдруг почувствовал себя дряхлым, смертельно уставшим стариком. Заныли старые раны от пуль и осколков.

Он взглянул на сгорбившегося рядом старшину, левая щека которого походила на подушку.

— Ну что, старшина? — тихо спросил он. — Что? Совсем зуб замучил? Я вот тоже что-то расклеился…

— Стариками становимся, Василь Николаич…

— Да, пожалуй… Вам сколько, старшина?

— Сорок девятый стукнул, Василь Николаич, — вздохнул тот. — И все возле самолетов… Из-за них и жениться не успел.

— М-да… Я вот тоже… Я, правда, женился, да… Ну, ладно.

Ветер утих. Ярко светило солнце, и было тепло. В воздухе над аэродромом плыла на юг паутина.

— Что делать-то будем, Василь Николаич? — спросил старшина. — С мотором-то?