Владимир Торин – Тайны старой аптеки (страница 6)
— Я был помощником у Толстя… одного важного господина, который владеет лавкой по продаже вороньих перьев для причесок и оторочек костюмов.
— Вороньи перья? Что еще за странность?
— Это очень модно в Раббероте, мадам. Последние годы в моде вороньи перья. До этого была паутина — ею оплетали волосы, галстуки и манжеты. Наша лавка — довольно популярное место в городе.
— Видимо, это никак не сказывается на вашем жаловании. — Джеймс кивнул, и мадам Клопп добавила: — Какое небывалое везение, что такой бедняк, как вы, получил в наследство аптеку.
— Везение? Да ведь мой дядюшка умер.
— Да-да… вы дождались, а кто-то годами не может дождаться того же…
— Вы о ком, мадам?
Теща аптекаря не ответила, но Джеймс и так понял, что говорила она о себе. Очевидно, старуха давно строила планы на «Горькую Пилюлю».
Мадам Клопп бросила взгляд на раскрытый чемодан Джеймса и с подозрением оценила содержимое: мышеловку, бутылочку кофейной настойки, ветхую книгу в коричневой обложке и стопку журналов «Ужасы-за-пенни».
— Весьма странный набор для путешествующего джентльмена, — заметила она.
Джеймс потупился.
— У меня не очень много вещей.
— И их не прибавится, когда вы нас покинете, — многозначительно сказала старуха, и Джеймс не выдержал:
— Вы намекаете, что я могу что-то стащить?!
— Не можете — о том и речь.
— Я приехал сюда учиться аптекарскому делу, мадам, я и не думал…
Улыбка мадам Клопп с хрустом и осыпавшейся пудрой исчезла. Кажется, действие пилюль прошло. И старуха это тут же подтвердила, наконец явив всю свою злобу:
— Мой зять — наивный и доверчивый болван, но меня вам не провести. Я вас насквозь вижу, — она сморщилась и процедила: — кузе-е-ен Джеймс из Рабберота. Я не знаю, зачем вы явились сюда на самом деле, но советую подумать: может, вам стоит взять свой этот прогнивший чемодан и убраться туда, откуда вы там приползли, пока чего не случилось? Сколько я повидала на своем веку пройдох, которые забираются в карманы к простодушным тюфякам в надежде нагреть ручонки, и знаете что, кузен Джеймс из Рабберота? Прежде, чем к вам зайти, я как следует высморкалась в свой любимый носовой платок. А это значит, что мой нос меня не обманывает — от вас за милю несет таким пройдохой. Здесь нагреть ручонки у вас не выйдет. Если я поймаю вас на краже, вы пожалеете, что в вашу вислоухую головешку однажды залезла идея переступить порог этой аптеки.
Джеймс слушал ее, так и не поднеся вилку ко рту и боясь пошевелиться.
— Мадам, я и не думал… — выдавил он дрожащим голосом.
— Я предупредила вас, Джеймс. С воришками у меня разговор короткий — лучше вам не знать, что я сделала с прошлым, который пытался к нам забраться.
Джеймс взял себя в руки и уставился на старуху с вызовом:
— Вы ошибаетесь на мой счет, мадам. — Он положил вилку и достал из кармана сложенную в несколько раз тряпицу — протянул ее мадам Клопп.
— Это еще что такое?
— Носовой платок, мадам. Кажется, ваш старый вас подвел. Я не знаю, что вы там учуяли, но я не воришка.
Повисла тишина. Лишь часы на столе тикали, словно отмеряя оставшиеся мгновения до того, как дерзкого молодого человека вышвырнут на улицу.
Старуха отцедила Джеймсу очередной злобный взгляд, и на этот раз ему показалось, что в нем появилось нечто новое. Любопытство? Сомнение?
— Следи за языком, наглый мальчишка! — те не менее сказала она.
— Прошу прощения, мадам, — Джеймс извинился намеренно так, чтобы она поняла — ему не стыдно за свои слова. — Я уже сказал, зачем приехал. Я бы не посмел обмануть доверие кузена Лемюэля. Каким бы я был Лемони, если бы что-то украл у Лемони!
Старуха прищурилась.
— Что ж, мы еще поглядим, какой вы Лемони, кузен Джеймс из Рабберота. Лемюэль сказал, что сообщил вам правила. Ни шагу на третий этаж — и, как бы меня ни радовала мысль, что вы заразитесь, я не хочу, чтобы мою дочь беспокоили.
Джеймс кивнул.
Наделив его напоследок едким взглядом, мадам Клопп развернулась и покинула комнату.
Когда дверь за старухой закрылась, Джеймс приложил дрожащую руку к груди. Сердце лихорадочно колотилось.
***
Время постепенно подбиралось к полуночи. Джеймс сидел на кровати и читал выпуск «Ужасов-за-пенни», начатый накануне.
В истории под названием «Кошмарный сад семейства Чёрчертон» девочка Рози искала в упомянутом саду пропавшего брата. Место это было жутким — на каждом шагу малышку подстерегали опасности. На нее нападали злобные растения, она проваливалась в заросшие колодцы и спасалась бегством от мертвых садовников, которые гонялись за ней с лопатами и щелкающими садовыми ножницами. И все же Джеймс никак не мог сосредоточиться на злоключениях Рози, то и дело мысленно возвращаясь к Лемюэлю и мадам Клопп.
После ужина он предпринял несколько попыток выйти из комнаты, но всякий раз, открывая дверь, тут же наталкивался на стоящую в коридоре тещу аптекаря.
Старуха явно сторожила его — она встречала его прищуренным насмешливым взглядом, и он снова закрывал дверь и возвращался к своему журналу…
Минут за десять до полуночи с улицы раздался рокот двигателя.
Джеймс закрыл журнал и подошел к окну. У входа в аптеку остановился кэб. Дверца экипажа открылась, и из него вышел высокий джентльмен в черном пальто и цилиндре. В одной руке он сжимал ручку кожаного саквояжа, и Джеймс предположил, что приехавший джентльмен — доктор.
Что-то сказав кэбмену, доктор направился ко входу в аптеку и вскоре скрылся внутри, а Джеймс, швырнув журнал на кровать, бросился к двери комнаты и прильнул к ней, прислушиваясь.
Вскоре в коридоре раздались звуки шагов и голоса.
— Она совсем плоха, доктор Доу, — говорил Лемюэль. — Новый приступ проходит намного тяжелее предыдущего.
— Надеюсь, вы не входили к ней? — спросил доктор — его голос был холодным и металлическим, лишенным каких бы то ни было эмоций.
— Разумеется, нет. Я прекрасно знаю, чем это чревато, и неукоснительно следую правилам.
— Замечательно, — сказал доктор Доу таким тоном, словно искренне презирал это слово.
— Я надеюсь, новое лекарство подействует, — быстро проговорил Лемюэль. — На этот раз я использовал «порошок Браувига» и «раствор Портишеда». У меня очень хорошие ожидания…
— Напрасно, мистер Лемони, — ответил доктор. — Не стоит строить ожидания. Я ведь вам уже говорил — и не раз! — что все, чего вы в лучшем случае сможете добиться, это подавить симптомы.
— Мне этого хватит, доктор. Если я избавлю Хелен хотя бы от проявлений болезни…
— Болезнь никуда не денется.
— Я знаю…
Собеседники прошли мимо комнаты Джеймса. Крепко сжав зубы от напряжения, он приоткрыл дверь и выглянул.
Кузен Лемюэль и его спутник дошли до конца коридора и скрылись на лестнице.
Выбравшись из комнаты, Джеймс поспешил следом. Стараясь ступать так, чтобы ступени не скрипели, он поднялся на третий этаж. Пригнувшись, высунул голову.
Коридор третьего этажа был точь-в-точь таким же, как и коридор на втором: темные, почти полностью сглоданные темнотой стены, портреты в тяжелых рамах и четыре двери. Возле одной из них аптекарь и доктор остановились.
Доктор Доу поставил саквояж на приставленный к стене у двери стул, снял пальто и цилиндр и положил их рядом с саквояжем. После чего раскрыл висевший тут же одежный чехол и извлек из него тяжелый с виду кожаный плащ с пелериной и едва ли не дюжиной болтающихся ремней. Надел его.
Лемюэль бросился помогать — начал затягивать пряжки на спине доктора одну за другой, и вскоре последний оказался облачен в тугой черный кокон, маслянисто поблескивающих в свете лампы.
Джеймс потрясенно наблюдал за приготовлениями. Руки его задрожали. Перед глазами предстал лепрозорий «Чуменнен», в который много лет назад поместили дедушку Джеймса: там были заперты прокаженные и чумные, которые в приступах безумия набрасывались друг на друга и на докторов. Подобные костюмы носили там!
«Неужели все это нужно для лечения несчастной женщины?! Значит, Лемюэль говорил правду? Миссис Лемони действительно заразна?»
Доктор тем временем надел черную кожаную маску с длинным носом-клювом и круглыми стеклянными вставками для защиты глаз. После этого он заменил перчатки: те, что он достал из чехла, были грубыми и толстыми, они достигали локтей и так же крепились на ремнях; Лемюэль помог затянуть и эти ремни.
Преображение завершилось. Доктор Доу выглядел, как кошмарный черный дух, выбравшийся из разверстой могилы.
Он достал из саквояжа какой-то странный прибор весьма пугающего вида, который напоминал двузубую вилку с катушкой и ручкой. Несколько раз прокрутив ручку, доктор отжал рычажок, и между двумя зубчиками с жутким треском заплясала синяя извивающаяся нить.
— Прошу вас, — взмолился Лемюэль, — только не будьте к ней жестоки.
— Боюсь, это невозможно, — раздался глухой голос из-под маски, и доктор кивнул на дверь.