Владимир Торин – Тайны старой аптеки (страница 14)
— Обойти докторов и изучить почерки, — повторил Джеймс.
Лемюэль закрыл толстую книгу в зеленой обложке и сложил на ней руки.
— Перейдем к книге учета. Учет — это важная часть работы аптекаря. Благодаря ему, я знаю, что осталось, а что заканчивается, и могу составить список всего, что требуется заказать. Обычно я записываю все проданные за день лекарства после закрытия, но для начала я советую вам вести записи сразу. У меня хорошая память — спасибо отцу. С самого детства он заставлял меня запоминать не только всех, кто заходил в аптеку, но и то, что они брали. Его наука была суровой и безжалостной: когда я ошибался, отец меня наказывал — заставлял пить самую горькую пилюлю в аптеке. Давайте проверим, вспомните ли вывсех, кто сегодня заходил в аптеку и что они покупали. Начнем по порядку.
Джеймс сморщил лоб, припоминая.
— Почти сразу, как мы спустились, зашла… или нет!.. заехала миловидная девушка на паровых роликовых коньках — она пыталась купить пестицид для своей болеющей комнатной мухоловки. Вы сказали ей, что лекарств для растений здесь нет и быть не может.
— Недурное начало! — похвалил Лемюэль. — Кто пришел следом?
— Грустный парень в черном. У него был футляр с трубой, а под мышкой он держал ручного хряккса. Этот молодой джентльмен спрашивал что-то от посмертного разложения.
Лемюэль кивнул, и Джеймс продолжил:
— После зашла продавщица пудры в полосатом платье и в сопровождении громилы, который едва пролез в двери. Им требовалось лекарство со странным названием… эм-м-м… «Тингельтангель». Затем приходили: парочка клерков с аллергией на бумажную пыль, нетрезвый цирюльник, заглянувший за средством от тремора, и очень красивая дама в боа из пурпурных перьев — ее интересовало средство для… хм… соблазнения, чтобы очаровать какого-то газетчика из «Сплетни». Помимо этого, трижды заходила дама с провалами в памяти. А еще был этот… странный мальчишка.
Джеймс замялся — упомянутый мальчишка был, вероятно, самым причудливым посетителем из всех, кто переступал порог аптеки. Крайне раздражающий и канючащий проныра, с длинным острым носом и глазами-пуговицами, к удивлению Джеймса, оказался деревянной куклой. Этот мелких хлыщ пытался уговорить аптекаря
— Кто еще заходил? — спросил аптекарь.
— Больше никого не было — только пожилая и очень ехидная дама с каркающей фамилией — миссис Кроукло. Она купила капли для глаз, средство от болей в спине, сердечную микстуру и большой запас пилюль от ностальгии.
— Замечательно! — покивал Лемюэль. — Вы запомнили всех. Но стоит отметить, что посетителей сегодня было не так уж и много. Накануне туманного шквала их будет больше — намного больше. И тогда вас ждет то, что я ненавижу сильнее всего.
— Что же это?
— Очереди, — со вздохом сказал кузен. — Порой они делают рутину совершенно невыносимой и мне начинает казаться, что время остановилось и замерли все три стрелки на аптечных часах, а не только черная.
Джеймс задрал голову и глянул на часы, висевшие рядом со стулом мадам Клопп. Черная стрелка по-прежнему указывала на «XII», как и вчера, когда он пришел в аптеку.
— К слову, Лемюэль, а что это за стрелка? Почему она всегда указывает на полдень?
Кузен хмыкнул.
— Вы уверены, что не на полночь? В любом случае я не знаю. Она никогда не сдвигается, и даже ключ, которым я раз в неделю подвожу часы, не в силах ее запустить. Еще в детстве я спрашивал у отца, зачем нужна эта стрелка, но он сказал что-то странное… не помню точно, но что-то вроде: «Она отмечает конец жизни аптекарей».
— Мрачновато.
— Отец вообще был весьма мрачным человеком. Да и времена такие были. Шла война, город наводнили злодеи…
Колокольчик над дверью звякнул, и в аптеку вошел старик с пышными седыми бакенбардами. Набекрень на его голове сидела фуражка с кокардой Почтового ведомства, темно-синяя форма в некоторых местах была покрыта заплатками, а на плече висела пухлая кожаная сумка.
Подойдя к стойке, почтальон, кивнул аптекарю:
— Добрый день, мистер Лемони. Вам письмо.
Достав из сумки конверт, он протянул его Лемюэлю.
— Благодарю, мистер Пэйли.
— Хорошего дня. — Почтальон приподнял фуражку и направился к двери.
Лемюэль между тем пробормотал, вертя конверт в руках:
— Без обратного адреса. Странно…
Взяв со стойки нож, аптекарь вскрыл конверт и засунул внутрь руку. К удивлению Джеймса, вытащил он оттуда вовсе не письмо.
В конверте был лишь какой-то картонный кругляш. Джеймс разобрал, что на нем изображена… черная блоха в двууголке и с красным шарфом.
Лемюэль изменился в лице. Его губы задрожали.
— Что это такое, Лемюэль?
— Я… я не знаю, — ответил кузен, и Джеймс понял, что он лжет. Этот кругляш испугал аптекаря, хотя и было что-то еще: вроде как, неверие вперемешку с нетерпением.
— Блоха в двууголке. Это очень необычно, — заметил Джеймс.
— Верно. Необычно.
Дверь аптеки снова открылась, и под перезвон колокольчика порог переступил очередной покупатель.
Лемюэль поспешно спрятал и картонный кругляш, и конверт в карман фартука, после чего взял себя в руки и нацепил свое обычное выражение лица, с которым он обслуживал клиентов. Как будто ничего и не произошло — словно он только что не получил по почте странную метку, которая его взбудоражила и испугала.
Покупатель — обладатель довольно неприятного угловатого лица, выпученных глаз, черного пальто и приплюснутого шапокляка — тем временем подошел. Почесав неаккуратную бородку, он с подозрением уставился на Джеймса.
— Добрый день, мистер Грызлобич, — сказал Лемюэль. — Вам как обычно?
— Да, пузырек «Некашлина доктора Кохха» и… — Грызлобич изобразил на сухих потрескавшихся губах улыбку. — Ту черепушку в парике. — Он ткнул рукой в перчатке-митенке, указывая на шкаф, в котором хранился череп прадедушки Лемони.
Лемюэль тяжко вздохнул — кажется, это был не первый подобный разговор. Что он тут же подтвердил:
— Я ведь уже не раз говорил вам, мистер Грызлобич, что череп не продается.
— Я готов сколько угодно заплатить вам за него.
— У вас нет «сколько угодно» денег, мистер Грызлобич. К тому же это семейная реликвия и…
— Он мне нужен! — отчаянно воскликнул покупатель и в порыве чувств схватился руками за край стойки.
— Зачем?
— Я коллекционирую черепа!
— Это неправда.
Грызлобич замялся.
— Ну, может, и неправда… Но я хочу его! Если он у меня будет, все начнут воспринимать меня всерьез.
— Кто «все»?
— Эти никчемные людишки с улицы Слив. И констебли братья Тромперы. У каждого уважающего себя злодея должно быть что-то… жуткое и внушающее почтение.
— Вы не злодей!
— Я стараюсь.
Лемюэль тяжко вздохнул.
— Мистер Грызлобич…
— Вы не понимаете! Мне нужен этот череп! Я буду о нем заботиться! У меня есть очень хорошая щетка, которую я украл у соседа. А он ее купил не где-нибудь, а в лучшей лавке по продаже чистильных средств и инструментов в Габене. У самого господина Шваубера! Вот скажите, мистер Лемони, у вас есть такая щетка?
— У меня нет такой щетки, но…
— Вот видите! Ну пожалуйста, мистер Лемони! Уступите мне ваш череп! У меня он будет в надежных руках!
В подтверждение своих слов, Грызлобич поднял руки и протянул их аптекарю.
Джеймс понял, что спор грозит затянуться, и, пока кузен не успел ответить надоедливому посетителю, сказал:
— Лемюэль, если я вам пока не нужен, я бы отлучился на обед. С самого завтрака во рту не было ни крошки.
Лемюэль кивнул.
— Загляните в кладовку у лестницы на втором этаже. Возьмите на полке слева рыбную консерву. Консервный ключ висит там же, на гвоздике. Только постарайтесь не шуметь — кладовка находится в ведении мадам Клопп, и она будет не рада тому, что я вас туда допустил.