Владимир Торин – Тайна дома № 12 на улице Флоретт (страница 20)

– Да, дядюшка.

– Полагаю, урок закончится поздно. У меня в это же время назначена встреча в научном обществе. Я не смогу тебя забрать. Пусть миссис Паттни вызовет для тебя кэб – не вздумай идти домой пешком.

– Да, дядюшка, – глухо ответил Джаспер.

Доктор Доу заметил, что племянник как-то подозрительно притих. Он спросил об этом, и мальчик сказал:

– Все очень странно. Этот Тимми, ученик миссис Паттни… Ты видел его?

– Я полагаю, изучение музыки очень скучное занятие, – предположил доктор. – Он слегка похож на сомнамбулу.

– Я не о том, – отмахнулся Джаспер. – Мы ведь уже сегодня видели Тимми Бейкера. Когда приходили к бабушке Китти. Понимаешь?

Но дядюшка не понимал, и Джаспер раздраженно пояснил:

– Мы уже видели Тимми Бейкера. Но то был… э-э-э… другой мальчик.

– Другой?

– Да. Они даже не похожи. То же имя, но мальчик другой, понимаешь?

– Ты уверен, что это другой мальчишка, Джаспер? С таким же именем?

– Конечно, я уверен, дядюшка. Как я могу ошибаться?

– Ну, для меня все мальчишки на одно лицо. – Доктор помолчал, что-то обдумывая.

– Может, она просто перепутала? – спросил Джаспер.

– Может быть.

Они преодолели пустырь и пошагали по Флоретт в сторону Пыльной площади – доктор хотел пополнить свой запас вишневых папиреток прежде, чем они отправятся домой.

Улица была пустынной, тихой и молчаливой. Уже стемнело.

В переулке между домами, настолько узком, что там даже тени пришлось бы потесниться, кто-то стоял. Из-за тумана разглядеть, кто именно, было невозможно, но Джаспер сразу же узнал эту тощую сутулую фигуру в кривобоко сидящем котелке на голове.

– Эй, вы! – Темная фигура шагнула к ним, и догадка Джаспера подтвердилась. Мистер Драбблоу был настроен так решительно и выглядел настолько разгневанным, что мальчик попятился.

– Чем мы можем вам помочь?.. – начал было доктор Доу, когда мистер Драбблоу подошел.

Все дальнейшее произошло так стремительно, что ни Джаспер, ни его дядюшка не успели отреагировать. Драбблоу схватил доктора за ворот пальто и потащил в переулок.

– Уберите руки! Пустите меня! Вы, мерзавец!

Доктор ударил его саквояжем, но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания.

Джаспер ринулся следом.

– Пустите дядюшку! – закричал он.

Затащив доктора в переулок, Драбблоу прошипел ему в самое лицо:

– Вы явно не понимаете намеков, так? Вам ведь уже сказали, что здесь есть свой доктор, и ваши услуги не требуются.

Доктор Доу почувствовал исходящее от этого человека зловоние табака «Гордость Гротода», помимо этого от него пахло джином и каким-то дешевым парфюмом, который нисколько не сглаживал упомянутые ранее запахи.

– Что вы себе позволяете?! Отпустите меня немедленно!

Встопорщенные усы заходили ходуном, Драбблоу оскалился, обнажив пару прогалин между зубами.

– Но я-то знаю, что вы здесь шныряете не просто так, – продолжил он, сдавливая крючковатыми пальцами воротник докторского пальто все сильнее и сильнее. Доктор заметил на указательном пальце правой руки Драбблоу большой гербовый перстень – тот показался ему смутно знакомым. – Вы вынюхиваете. Играете во фликов… Очень зря вы влезли в мою квартиру. Что вы пытались там обнаружить?

– Это оскорбительно! – разъяренно проговорил доктор Доу. – Я не влезаю в чужие квартиры!

Драбблоу прищурился, испытующе глядя на доктора.

– Я всегда узнаю́, когда кто-то влезает. Волосок в дверном косяке… Я оставил его. Но его не было на месте, когда я вернулся.

– Я повторяю еще раз. Я не влезал в вашу квартиру. И если вы меня немедленно не отпустите, я буду вынужден позвать полицию. И ваш дружок Шнаппер вам не поможет.

Драбблоу усмехнулся и демонстративно разжал пальцы. Доктор Доу, все еще белый от ярости, поправил одежду.

– Я поузнавал насчет вас и вашего мелкого прихвостня, – сказал Драбблоу, кивнув на Джаспера. – Люди в городе стараются не болтать о «господине докторе из переулка Трокар», но я выяснил, что у вас есть определенная репутация. Репутация человека, любящего совать свой нос в чужие дела. И лучше бы вам уяснить раз и навсегда: мои дела вас не касаются, и для вашего же блага советую вам больше не рыскать по округе и вообще забыть этот адрес.

– Боюсь, это невозможно, – хладнокровно ответил доктор.

– Тогда вы поплатитесь… – Драбблоу угрожающе шагнул к нему, но тут Джаспер воскликнул:

– Не трогайте моего дядюшку! Иначе вам хуже будет!

Драбблоу замер в нерешительности от того, с какой яростью прозвучала эта по сути нелепая угроза. А в следующий миг расхохотался.

– Заточил зубки, хорек? Ну надо же! Скалься-скалься, пока их все не повыдергивали.

– Сами вы хорек! – дерзко воскликнул Джаспер. – И вы ничего мне не сделаете! И вы ничего не сделаете Китти! У меня есть два друга-констебля, они очень злые и у них всегда плохое настроение. Я им все расскажу о вас! Только попробуйте нас отравить!

Драбблоу переменился в лице. Веселость как рукой сняло, ее заменила собой подлинная злоба. Он угрожающе надвинулся на мальчика, но доктор встал перед племянником, глядя на жильца из девятой квартиры с вызовом.

– Я еще раз говорю, – прорычал Драбблоу, – не суйтесь в этот дом, если хотите остаться целы.

Он напоследок наградил доктора и его племянника парочкой колючих взглядов, развернулся и направился прочь, кутаясь в свое пальто.

– Ты ничего не хочешь мне рассказать, Джаспер? – спросил дядюшка, глядя ему вслед.

– Нет, дядюшка, – ответил мальчик. – Ты о чем?

– Ни о чем, – сказал доктор Доу, и Джаспер заметил, как на миг блеснул скальпель, который все это время был спрятан в ладони дядюшки.

Скальпель исчез в кармане, но страх Джаспера никуда не делся.

Глава 4. Ужин в темноте, урок музыки и прочие передряги.

– Вам придется выключить ваш зонтик, – сказал профессор Муниш. – Некоторые наши растения не любят издаваемый этими устройствами шум.Доктор Доу кивнул и последовал указанию, после чего профессор толкнул калитку, и под скрип старых петель они вошли в сад Габенского научного общества Пыльного моря.

Доктор Доу не любил сады – особенно вот такие, запущенные и нехоженые. А все из-за одного жуткого случая, который произошел с ним в детстве.

Вместе с сестрой Сиренией они гуляли в саду возле дома и в какой-то момент от сестры сбежал ее кролик Мистер Пуф. В поисках его они забрели в дальнюю, граничащую с лесом, часть сада, куда детям было строго-настрого запрещено наведываться.

Натаниэлю вдруг показалось, что он услышал в кустарнике Мистера Пуфа, но в зарослях был отнюдь не кролик. Открывшееся им с сестрой зрелище так их испугало, что они не смогли и с места сдвинуться – просто стояли и глядели, как это нечто ползет, приближаясь, как оно пускает гнилостные слюни, рыча и скалясь.

Из кустарника выбирался большой мертвый пес! И сильнее всего ужасало отнюдь не то, что он был мертв. А то, что он шевелился. Труп пса оплели тонкие кривые ветви, проникнув под его шерсть, пробив ребра и торча из глазниц. Он сросся с растением, и каким-то чудовищным образом это растение… нет, вовсе не вернуло его к жизни, скорее, запустило в мертвом теле определенные механизмы, и оттого пес вел себя, как живой, несмотря на то, что уже частично разложился. Он походил на куклу с рычагами внутри, которую опытный кукловод заставляет отплясывать, кланяться и раскрывать рот.

Доктор навсегда запомнил, как тогда пришел в себя, попятился и споткнулся, а дохлый пес пополз к нему – насколько позволяли удерживавшие его ветви растения. Он помнил, как пронзительно закричала Сирения…

Они с сестрой убежали, а позже мистер Брютт, их садовник, окончательно убил пса и выкорчевал куст. И все же с того дня мертвое чудовище, ведомое его хозяином-растением, навсегда поселилось в изредка возвращающихся кошмарах Натаниэля Френсиса Доу.

С тех пор доктор избегал посещать старые сады, и идти в сад ГНОПМ ему сейчас совершенно не хотелось. К тому же уже стемнело, а туман сгустился еще сильнее, чем днем. Между тем профессору Мунишу требовалось проверить, как готовится ко сну какой-то его цветок, и доктор Доу вынужденно согласился составить ученому компанию.

Как только калитка закрылась, в саду тут же поселилась тишина. Профессор зажег переносной фонарь, правда, осветить ему удалось лишь пару футов вокруг. У самой калитки начинался узкоколейный рельсовый путь, ведущий куда-то вглубь сада; на нем стояла небольшая прогулочная дрезина.

– К сожалению, она сломана, – сказал профессор Муниш, отметив интерес доктора. – Нам придется идти пешком.

Натаниэль Доу кивнул, и они пошли по выложенной неровными камнями дорожке, по обе стороны от которой замерли узловатые деревья. Ветви и листья образовывали некое подобие изломанной арки над головой, и доктора посетило неприятное ощущение: он будто бы шел сквозь рану, углубляясь в ткани шаг за шагом, и рваные края этой прорехи были так близко, что можно вытянуть руку и коснуться их.

– Вы, верно, заметили плачевное состояние сада? – спросил меж тем профессор. – А ведь когда-то это была гордость ГНОПМ. Теперь все иначе. Растения сохнут и болеют – они разрастаются беспорядочно, некоторые из них нападают на прочих и пожирают их. Вся восточная часть сада гниет… Это ужасно – мы теряем уникальные виды, а начальству ГНОПМ плевать – эти скряги готовы удавиться за один лишний пенс: им нет дела до «каких-то сорняков»!