Владимир Торин – О носах и замка́х (страница 28)
- Значит, вы не почтальон,- подытожил доктор Доу – он до сих пор не понимал разницы.
- Именно. Почтальоны доставляют закрытые письма, а мы открытые. Это очень важная и ответственная работа – мы разносим мгновенные чувства и самые горячие эмоции. В открытках может быть что угодно, вроде пожеланий спокойной ночи, или доброго утра, или же поздравлений, или напоминаний, или похвалы, или упреков, или даже «Желаю тебе споткнуться и сломать себе шею, Джек».- Последнее она добавила с улыбкой.
- А где сейчас ваш аэро-цикл?- Джаспер бросил испытующий взгляд на стоящий на тумбочке саквояж гостьи, словно там действительно мог бы уместиться велосипед с оболочками.- И почему «Коржик»?
На лицо Полли впервые наползла тень. По дрогнувшим на мгновение губам и отведенному в сторону взгляду, было ясно, что с ее аэро-циклом произошло что-то очень печальное.
- Он сейчас не со мной,- тихо сказала она.- А «Коржик»,- Полли неожиданно улыбнулась и посветлела,- ну, потому что он такой милый, ну прямо, как… как коржик!
У доктора Доу была аллергия на коржики, и отчасти как раз оттого, что они были милыми. У него все милое вызывало отторжение.
- Вы надолго в Габене?- В голосе доктора явно читалась надежда, что эта Полли Трикк забежала на мгновение поздороваться и уже спешит обратно на вокзал, чтобы отбыть в свой чудной и странный Льотомн.
- Дядюшка,- одними губами укоризненно проговорил Джаспер.
Но Полли ничего не заметила.
- Скоро начнется ренн, месяц дождей, – не люблю дожди,- сказала она.- Это самый нервный месяц. Вот я и подумала, почему бы не погостить у своей любимой тетушки, пока он идет? Чудесная идея, не находите?
- Да, конечно,- недовольно проговорил Натаниэль Доу.- А сколько длятся эти месяцы?
- Каждый по-разному. Ренн длится восемьдесят шесть дней.
- О нет,- едва слышно проговорил доктор Доу, а Полли и Джаспер, не сговариваясь, улыбнулись.
- Я остановлюсь во флигеле у тетушки,- сказала Полли.- И…- она на секунду замолчала и каверзно поглядела на доктора,- не буду вас смущать.
- Меня невозможно смутить,- важно заявил доктор Доу, и племянник с удивлением обнаружил то, чего прежде в дядюшке не замечал – легкое неловкое покраснение. Это было очень странно и необычно. А еще – требовало детального изучения.
- Мы рады, что вы приехали к нам, Полли,- сказал мальчик.
- К своей тетушке,- уточнил доктор.
- И мы будем рады, если вы будете чувствовать себя у нас как дома, да, дядюшка?
Натаниэль Доу промолчал. Лично он не хотел бы, чтобы эта не поддающаяся законам логики и не знающая правил приличия особа чувствовала в его уютной квартире себя как дома. А Джаспер словно затеял какую-то игру. Доктор не понимал, какую именно, но не собирался сдаваться и решил доказать племяннику, что его так просто не пронять и… не смутить.
- Разумеется, мы будем рады,- сказал он и поглядел на гостью. В ее карих глазах на миг промелькнул коварный блеск, словно она только того и ждала, и в ее улыбке отчетливо промелькнуло что-то недоброе.
В этот момент Натаниэль Френсис Доу понял, что с появлением этой Полли Трикк его жизнь вскоре коренным образом изменится и что это взбалмошное существо перевернет его дом кверху дном. Что ж, мог ли он знать в тот момент, насколько был прав.
Часть II. Глава 2. Инкогнито.
Глава 2. Инкогнито.
Вокзальные констебли Хоппер и Бэнкс решили взяться за ум. Они все обсудили и сошлись на том, что хватит с них рискованных затей и авантюр, да и терпение господина сержанта совсем не резиновое. Как бы им ни хотелось наплевать на приказы и пуститься во все тяжкие, они понимали, что добром для них это не кончится. Ослушаться сержанта Гоббина, который велел им намертво прирасти к их сигнальной тумбе и не отходить от нее ни на шаг? Нет уж, не такие они дураки.
Нынешнее положение, хоть и весьма шаткое, но по крайней мере стабильное, было всяко лучше каких-либо гипотетических благ, ради которых еще предстояло как следует расстараться. Вот они и замерли на посту, как самые благонадежные и исполнительные служители закона, и их никуда оттуда было не сдвинуть вплоть до самого конца смены. Видимо, внушение господина сержанта не прошло зря, поскольку оба констебля не позволили себе даже шелохнуться – а что уж говорить о том, чтобы расслабиться, присесть на скамеечку, раскрыть газету или побаловать себя чайком. Нет – сегодня к ним придраться было попросту невозможно – и куда только делась их известная на весь Тремпл-Толл лень. И это притом, что время на посту тянулось неимоверно медленно, а скука оплетала Бэнкса и Хоппера, словно паутина.
Жизнь на вокзале шла своим чередом. На платформу «Дурчинс» подошел поезд из Хомстеда, а по громкоговорителям объявили, что с платформы «Корябб» отходит поезд на Керруотер. Залы ожидания на втором этаже здания вокзала заполнились людьми, в кафе было не протолкнуться, а в очереди за билетами у кого-то прихватило сердце, и он осел на парочку чемоданов. Рутина…
На констеблей никто не обращал внимания. Никто, кроме маленького мальчика, которого держала за руку взволнованная дама с чемоданом – они, судя по всему, искали свою платформу да к тому же опаздывали на поезд. Мальчик тыкал пальцем в надутых от собственной важности полицейских и радостно восклицал: «Смотри, мама! Смотри!». Женщина велела сыну вести себя прилично и утянула его прочь. Констеблям у тумбы потребовалось все их самообладание, чтобы не отреагировать в привычной для них манере, разразившись экспрессивной жестикуляцией и бурными ругательствами. Или, быть может, они попросту ничего не заметили.
А в это время в паре кварталов от Чемоданной площади, у аптеки Медоуза, появились два господина – с виду обычные прохожие, ничем не выделяющиеся среди прочих на оживленном перекрестке Бромвью и Харт.
Подошли к главному входу в аптеку они практически одновременно, оба при этом слишком явно старались не озираться по сторонам. Первый – весьма упитанный джентльмен в коричневом костюме в тонкую черную полоску что-то насвистывал, вглядываясь в лица спешащих по своим делам людей; его широкое лицо раскраснелось, а глаза навыкате оценивали встречных нагло и бесцеремонно. Другой – высокий и массивный обладатель серого пальто, нервно озирал прохожих и, казалось, не совсем понимал, что делает и где находится; его прямоугольные плечи были будто бы заправлены в футляр, темно-серый котелок был ему мал.
В какой-то момент взгляды обоих встретились. Толстяк усмехнулся, а здоровяк облегченно вздохнул. Они подошли друг к другу и пожали руки.
- Недурно,- придирчиво оглядев мужчину в сером, выдал носитель коричневого костюма.
- Весьма недурно,- ответил другой.- Ты придумал себе имя?- Он боялся, что только он придумал себе имя, и не хотел выглядеть болваном.
- Разумеется, придумал,- развенчал его страхи толстяк.- Мы же выступаем ин-ког-ни-то.- Последнее слово он произнес классическим заговорщическим шепотом, не забыв присовокупить ладонь, приставленную к губам.- Конечно же, нам нужны новые имена. Личности без имен, как плешивые – без волос.
Его собеседник задумался было, а существуют ли плешивые с волосами, после чего, решив отложить этот сложный философский вопрос на потом, поинтересовался:
- И как тебя теперь зовут?
- Монтгомери Мо, разрешите представиться.
- Где-то я уже слышал это имя…- здоровяк в сером костюме попытался вспомнить, но на ум ничего не шло.
- Взял со старой афиши,- отмахнулся толстяк.- А тебя как звать-величать?
Громила набрал в легкие побольше воздуха и горделиво представился:
- Кенгуриан Бёрджес.
- Что?- Судя по осунувшемуся в презрении лицу собеседника, тот не оценил.- Что за глупое имя?
- Ничего не глупое!- возмутился здоровяк.- И ничуть не хуже Монтгомери Мо!
- Кенгуриан? Такого имени вообще нет!
- А вот и есть!
- А вот и нет!
Спорить дальше не имело смысла, и об этом мистеру Мо и мистеру Бёрджесу своеобразно намекнули часы на столбе – они отбили полдень.
Мистер Бёрджес явно был оскорблен до глубины души, и не спешил первым идти на примирение.
- Ну да ладно,- сказал мистер Мо.- Кенгуриан так Кенгуриан. Будем спорить, или уже пойдем?
Здоровяк все еще обиженно кивнул.
- Куда сначала?
- Нужно проверить наши новые личности… кхм… на пригодность. Ну и заодно перекусим.
- Ничего не имею против перекусить.
Они двинулись вниз по Бромвью, влившись в людской поток. Идти на своих двоих обоим было все еще не слишком привычно – обычно они не очень много расхаживали пешком.
Мистер Мо при этом подозрительно оглядывал спутника – тот так и не расстался со своим отвратительным колючим шарфом, который связала ему сестра. И это, по его мнению, было весьма неуместно.
- Ты все сделал?- спросил он.
- Ну да. А ты?
Толстяк продемонстрировал бурый кожаный портфельчик.
- Все внутри. Не в руках же таскать. Взял портфель у соседа, старого мистера Кленси, он был клерком в какой-то занудной счетной компании. Портфель подходит к образу, к тому же люди с пустыми руками вызывают больше подозрений и привлекают к себе ненужное внимание.
- Я как раз так и подумал,- сказал мистер Бёрджес, хотя было очевидно, что ни о чем подобном он и не думал.
У него в руках был холщовый мешок, не слишком-то сочетавшийся с его костюмом. В глазах мистера Мо серый обывательский костюм Бёрджеса с этим вот мешком выглядел так же органично, как выглядел бы крокодил на велосипеде.