Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 96)

– Что?! Это он! Должен быть он!

– Нет, – покачала головой Грета. – Из их разговора мы поняли, что чужак хочет от них… хочет…

– Чего?

– Чтобы они позвали Удильщика.

«Еще одна ступень, – закипая от ярости, подумал Бёрджес. – Еще одна треклятая ступень этой бесконечной лестницы! Как же я ненавижу лестницы!»

Джил продолжила:

– Чужак говорил, что все закончится сегодня вечером. Если они сделают все, как он скажет, разумеется.

– А Джоран Финлоу заявил, что ничего не выйдет, – вставила Грета. – И якобы свидетельство тому – прихвостни чужака, которых тот посылал к Удильщику и которых Удильщик убил всех до одного. Но этот тип ответил, что именно благодаря их жертве он и выяснил, как поступить. Он сказал, что если братья Финлоу согласятся на сделку, лично все организует.

– А они очень хотели заключить сделку. Даже Джоран. Это было видно, несмотря на его слова. В итоге они согласились, и чужак протянул им какие-то бумаги. Оба Финлоу поставили на них свои подписи. Когда формальности были завершены, чужак начал излагать им план, но именно тогда в пабе началась драка, и мы почти ничего не узнали.

– Только некоторые детали, – уточнила Грета. – Все случится этим вечером не где-нибудь, а на маяке. Чужак велел Джорану ждать там, а Уолтеру сообщил, что приведет к нему человека, который, по его словам, все сделает. Этого человека нужно доставить на маяк. А потом позвать Удильщика.

– Что это за человек? – спросил Бёрджес. – Он его описал? Назвал имя?

– Нет, это все, что мы узнали. Чужак ушел, а потом и Уолтер Финлоу покинул паб – отправился, судя по всему, в Саквояжню. Джоран еще немного посидел в одиночестве, разговаривая сам с собой, но вскоре и он ушел. Ну а мы побежали сюда.

Бёрджес откинулся на спинку стула и хмуро уставился в тарелку с остывшим супом.

– Что вы будете делать, мистер Бёрджес? – с тревогой спросила Грета.

– Я сделаю то, ради чего сюда и пришел, – поймаю Удильщика.

– Вы отправитесь вечером на маяк? – Джил выглядела испуганной. – Но ведь скоро начнется шторм!

Бёрджес поглядел в окно. На улице все затянула собой серость, и, кроме дождя, ничего не было видно.

– Сегодня все закончится. Так или иначе.

Где-то над «Плаксой» прогремел гром.

***

Шторм на Пыльном море – крайне неприятное явление, и вскоре Кенгуриан Бёрджес понял, что сильно его недооценивал.

Он полагал, что шторм затронет лишь пыль и часть берега, но с этим штормом пришла и гроза.

Сперва просто лил дождь. Небо хмурилось, и уже в три часа дня кругом почти ничего было не разглядеть. В пелене ливня виднелись лишь рыжие кляксы зажженных повсюду фонарей.

К пяти вечера тучи уже опустились так низко, что казалось, будто они срослись с морем. Ну а само море… Столь же отвратительного зрелища Бёрджес припомнить не мог. Под покровом пыли как будто что-то ползало, время от времени этот жуткий ковер вздымался горбами, и те накатывались на берег, затягивая причалы и мостки. Рыбаки еще утром вытащили все свои баркасы на берег, и сейчас все эти мрачные зеленые громадины стояли на рельсах, закрепленные цепями. Порой раздавалась сирена штормового предупреждения, стонущая, зарождающая в сердце тревогу. Ей подыгрывал гром.

Гостиница «Плакса» превратилась в крошечный островок тепла и надежды, и к этому островку прибилось почти две дюжины новых постояльцев: моряки, путешественники и просто внезапно обнаружившие себя посреди грозы личности хотели укрыться от непогоды. К вечеру уже все номера были заняты.

Мадам Бджиллинг нервничала. Собрав внизу всех, кто был в гостинице, она запретила им высовывать нос на улицу, если они не хотят распрощаться с этими носами, но желающих бродить сейчас по взморью и так не наблюдалось.

Другое дело Бёрджес. Он бы с радостью устроился у камина, сыграл бы с мистером Пинсли в «Три Якоря», но у него был план, и план этот требовал основательной подготовки. Несмотря на все предупреждения хозяйки гостиницы, он блуждал по Моряцким кварталам, словно суденышко, потерявшее якорь. Шторм и гроза разогнали местных по домам, и по пути за все время ему встретились лишь трое странных типов, у которых явно была склонность к самоубийству.

Первым делом Бёрджес отправился к вдове Рэткоу. Регина и ее новый шерстяной друг, как ни странно, чувствовали себя превосходно, словно дом на причале не вздрагивал и не качался. С появлением в жизни вдовы котенка она ожила и только и говорила о том, что он успел учудить.

Убедившись, что с ней все в порядке, Бёрджес покинул дом вдовы, провожаемый подозрительным взглядом: Регина Рэткоу догадалась, что он задумал нечто опасное.

Преодолев пустующие Кварталы, Бёрджес добрался до рынка Подержанных Посудин, на котором свел знакомство с человеком, заправлявшим на берегу. С Адмиралом у них состоялся продолжительный разговор. Бёрджес сообщил ему новости о своем расследовании, попросил помощи кое в чем и сам не заметил, как дал старику опрометчивое обещание сегодня же избавить его берег от Удильщика. Прежде чем уйти, Бёрджес вспомнил о том, что его тревожило, и сказал Адмиралу, что было бы неплохо «намекнуть» некоему боцману с «Ржавого Гвоздя», чтобы не совался в гостиницу «Плакса» и оставил в покое жену и дочь. Адмирал пообещал позаботиться об этом.

Прямо за дверью адмиральского особняка Бёрджеса подкараулила Эдит Бишеллоу, которая напала на него с претензиями и оскорблениями: он, мол, негодный жестокий человек, который посмел разбить ее сердце и позволил себе считать, что ему это сойдет с рук. «Негодный жестокий человек» ответил, что старается не приближаться к чужим сердцам, ну а уж если ее сердце и разбито, то это был не он. Да и вообще, у него нет на все это времени, и, как он надеется, его дела во Фли скоро будут завершены и он навсегда покинет эти негостеприимные места. Эдит Бишеллоу сказала, что в таком случае отправится с ним куда бы он ни отправлялся. Бёрджес возразил: «Только через мой труп!» – на что последовала угроза: «Ну, тогда в дороге меня будет сопровождать ваш замечательный усатый труп!»

Кое-как отделавшись от прилипчивой дочери Адмирала, Бёрджес пошагал вглубь Кварталов. На очереди в списке запланированных дел стояло посещение Пиммерсби, живших у рынка на Якорной площади. Кто мог лучше помочь в ловле Удильщика, как не ловец удильщиков?

От Пиммерсби Бёрджес вышел с мешком, полным сетей, инструкцией, как их ставить, и механизмом-ловушкой, которая срабатывает от прикосновения. Сам Пиммерсби всячески пытался отговорить его устраивать охоту во время шторма, а его сестра и вовсе обозвала его глупцом, который решил свести счеты с жизнью, и их не особо убедило, что выбора у него нет и более удобного момента ждать он не может.

На обратном пути в «Плаксу» Бёрджес заглянул в лавку оружейника, где пополнил запас патронов, а затем зашел и к стекольщику. Выйдя от него с новенькими очками, он наконец вернулся в гостиницу. Почти все, что требовалось, Бёрджес добыл, и дело оставалось за главным – за приманкой.

На первом этаже «Плаксы» было не протолкнуться: постояльцы заняли все стулья у столика, сидели под стенами на ящиках, а столы им заменяли выволоченные из погреба бочки. Играли в карты, ужинали, пили эль и вино, что-то обсуждали. Переборов желание присоединиться к ним, Бёрджес уже направился было к стойке, когда внезапно обнаружил себя зажатым в угол.

– Где вы ходите, мистер Бёрджес? – требовательно спросила Бланшуаза Третч. – Я вас весь день ищу.

– Я был в Кварталах, у меня важные…

– Не интересно, дорогой, – прервала мадам, приставив палец к его губам. – Мне нужна ваша помощь. Видите ли, я перепугана до смерти. Еще с детства я боюсь грозу, и мне требуется ваша компания, чтобы переждать весь этот кошмар. В моем номере.

Бёрджес издал протяжный стон.

– Не сейчас, мадам. Вы даже не представляете, как это не вовремя.

– Разумеется, но вы мне расскажете, чем занимаетесь. В моем номере.

– Никакого номера, мадам, – резко сказал Бёрджес. – И вообще, почему вы все еще здесь? Вам не нужно быть в Тремпл-Толл и начинать свою карьеру звезды кабаре?

– Я решила задержаться. Нужно подготовиться… Но вы! Я не думала, что вы такой жестокий, мистер Бёрджес! Как вы можете бросить даму в грозу…

– Может, мистер Пинсли составит вам компанию?

– Старикашка? – фыркнула Бланшуаза Третч. – Он меня избегает после того, как дюжину раз подряд проиграл мне в «Три Якоря». Но с вами я с удовольствием сыграю. В моем номере.

Между тем хозяйка гостиницы явно догадалась, что Бёрджеса нужно спасать.

– Мистер Бёрджес! – воскликнула она. – Подойдите сюда! У меня к вам срочное дело!

Протиснувшись мимо Бланшуазы Третч и вынырнув из облака ее парфюма и разочарования, он подошел к стойке.

– А вы явно не понимаете намеков, верно, мистер Бёрджес? – проворчала хозяйка гостиницы, глядя на его промокшие пальто и шляпу. Хотите, чтобы вас в море унесло?

Выслушивать еще и «материнское» осуждение было выше его сил, и он сказал:

– Мадам, мне нужна помощь. Ваша благодарность еще не выветрилась?

– Не говорите глупостей, разумеется, не выветрилась. Чем я могу помочь?

Бёрджес перегнулся через стойку и зашептал. Мадам Бджиллинг округлила глаза.

– Что? – недоверчиво спросила она, когда Бёрджес сообщил ей, что ему нужно. – Солти? Ее плач? Записать на пластинку?