Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 6)

– Винки! – крикнул кебмен, устроившийся на передке своего экипажа с газетой в руках. – Хватит возиться с трубами! Чище они уже не станут!

– Я почти закончил, мистер Боури! – отвечал Винки.

Выхлопные трубы кеба и правда уже были как следует вычищены, и мальчик взялся за зольник. Высыпав содержимое ящика в мешок, он с неудовольствием отметил, что вся зола в него не влезла и, подумав немного, сгреб несколько оставшихся кучек в карманы.

– Вода, Винки! – не отрываясь от чтения, велел кебмен.

– Слушаюсь, сэр! Будет исполнено, мистер Боури! – крикнул Винки и бросился к кранам у водяного столба, стоящего на краю станции кебов.

Кебмен хохотнул.

– «Будет исполнено, мистер Боури». Ты же не солдат, парень. Эх, вот бы мои сыновья были хоть немного такими же исполнительными…

Мальчик не слышал. Подтащив свернутый бухтой шланг к столбу, он подсоединил рукав к крану, умело провернул замок и бросился к кебу, разматывая шланг. Другой его конец он вставил в горлышко парового котла, после чего вернулся к столбу и уже взялся было за вентиль по привычке левой рукой, затем одернул себя, поменял руку и повернул вентиль – медленно, осторожно, контролируя напор. Под землей загудели трубы, столб задрожал, и по рукаву потекла вода.

Винки начал считать про себя. Тут нужно быть точным – нельзя ни переборщить, ни недолить. В первом случае вода перельется за края котла, во втором – ее будет недостаточно. Не хотелось бы, чтобы котел выпарился прямо во время поездки.

Винки в вопросах обслуживания городских кебов имел большой опыт, знал как там что устроено, досконально изучил механизмы, понимал, где нужно добавить машинного масла, где истончается ремень, где и почему клинят рычаги. Несмотря на свою трагичную историю появления на улице (а его совсем малышом родители выбросили прямо из экипажа), эти махины он любил и мечтал однажды стать кебменом. И не просто кебменом, а лучшим кебменом в городе – таким, как мистер Боури.

Когда вода в достаточной мере наполнила котел, Винки перекрыл кран и отсоединил шланг.

– Котел полон, сэр! Можно начинать продувку!

Мистер Боури сложил газету, зажег топку и открутил пару вентилей на панели управления. После чего дал два коротких гудка и перекрыл клапан. Когда котел нагрелся, он сообщил: «Продувка!» – и потянул за рукоятку на цепочке.

Кеб зарычал, несколько раз фыркнул, а затем из-под его днища волнами потек молочный пар, клубясь и расходясь по станции.

Подождав, когда он чуть рассеется, Винки подошел к экипажу.

– Хорошая работа, парень. Держи!

Мистер Боури швырнул Винки монетку, тот ее ловко поймал и округлил глаза.

– Целый фунт?! Это слишком много, сэр!

– Оставь. Ты заслужил. Побалуй себя сосиской.

Винки кивнул.

– Сэр, я заметил, что пятая спица на заднем левом колесе вот-вот треснет. Я могу заменить колесо.

– Я видел эту спицу, но сейчас время не терпит. Уверен, до вечера колесо продержится. А ты как считаешь?

Винки почесал затылок.

– Думаю, продержится, сэр.

– Стало быть, вечером и заменишь колесо. Все, брысь! Пассажир!

Из дверей здания вокзала вышел невероятно высокий тип в цилиндре в пол его роста и с чемоданом в руке. Прибывший джентльмен озирался по сторонам, кутался в пальто-футляр и с досадой морщился, отмахиваясь от тумана, – как будто тот от этого хоть чуть-чуть развеется.

– Вам ехать, сэр?! – воскликнул мистер Боури. – Довезу, куда надо и глазом моргнуть не успеете!

Приезжий, испустив вздох облегчения (все же ему не придется искать путь в этой незнакомо-городской мгле), подошел.

– Мне нужна редакция газеты «Фонарь».

– Это на Набережных, – сказал кебмен. – В иное время я довез бы вас до парка Элмз, где швартуется дирижабль, следующий до Набережных, но сейчас полеты отменены из-за тумана. Могу довезти вас до границы Тремпл-Толл и Набережных. Там вы пересядете на местный кеб, который довезет вас до редакции «Фонаря».

Пассажир кивнул, открыл дверцу и, будто бы надломившись в нескольких местах, упаковал свое тело в салон. Последним влез чемодан, дверца закрылась, и экипаж, погудев, тронулся.

Вскоре мгла поглотила его, и Винки обернулся кругом – может, другим кебменам нужны его услуги? – но станция, к его огорчению, пустовала.

– А не потуфлить ли мне за сосиской, как советовал мистер Боури? – спросил себя мальчик. – Я ведь еще ничего не ел сегодня! Все равно ведь никого пока нет.

Решив, что идея позавтракать – это лучшая идея из всех возможных, Винки крепко сжал в кулачке фунт и направился к будочке «Похлебка и паштет Подрика», стоявшей на краю переулка за станцией кебов.

«Может, мистер Подрик вычудит что-то со своими ножами…» – подумал Винки – здешний повар славился тем, что устраивал из готовки настоящее шоу, швыряя в воздух ножи и поварешки, а затем ловко их подхватывая.

Винки уже вовсю представлял, как выбирает из висящих на окне будочки связок сосисок самую толстую и пахучую, когда вдруг неподалеку в тумане раздался скрип.

Мальчик замер и повернулся.

Скрипели колеса. Винки разбирался в колесах, и сразу же понял, что это не экипаж. Что-то меньше – может, велоцикл или тележка.

Он вглядывался во мглу, пытаясь увидеть хоть что-то. Вот ему уже кажется, что в нескольких шагах от него кто-то остановился. Вроде бы он даже различил очертания темной фигуры, и тут… из тумана прямо над его головой выбралась чья-то рука в дырявой перчатке-митенке.

Винки ничего не успел сообразить, когда рука эта схватила его за шиворот.

– Пустите! – завопил он. – Пустите! Я ничего не сделал!

– Так уж и ничего?

Клок тумана отполз в сторону, и Винки предстала голова в котелке. Сморщенное, покрытое грязью и какой-то слизью лицо. Клочковатые зеленоватые, словно от плесени, бакенбарды, сквозь ехидную улыбку проглядывают кривые коричневые зубы.

Винки перепугался не на шутку. Он прекрасно знал обладателя этого отвратительного лица – на Чемоданной площади его все знали.

Шнырр Шнорринг был тем, кого можно было назвать Мистером Улицей, Мистером Подвалом и Мистером Из-Канавы. Разумеется, если бы его не называли Шнырром Шноррингом из-за того, что основным родом его деятельности было шнырять повсюду. Помимо этого, он занимался тем, что подворовывал то да се, клянчил еду, доносил фликам и грабил уличных мальчишек, отбирая у них те жалкие пенни, что они умудрялись раздобыть. До полноценного шушерника он не дотягивал – профессионально красть у него не хватало таланта, а в городские банды предпочли бы скорее взять трехногую беззубую псину, чем его.

– Ми… мистер Шнорринг! – завопил Винки. – Пустите!

Шнырр Шнорринг придвинул к мальчику свое уродливое лицо, и Винки обдало исходящим из его рта зловонием тухлятины, прогорклого табака и прокисшей выпивки.

– Ты же знаешь, что я терпеть не могу это дрянное прозвище, хорек, – прошипел Шнырр Шнорринг. – У меня есть имя. Меня зовут…

– Пустите! Я мистеру Боури пожалуюсь! Он велел вам не трогать меня!

Шнырр улыбнулся.

– Мистер Боури укатил на Набережные. Его здесь сейчас нет, а ты ответишь за свое непотребство.

Винки дернул головой, отчего кепка сползла на лицо, и Шнырр ее любезно вернул на место.

– Какое еще непотребство?

– Не строй невинность. Мне тут сказали, что ты распускаешь обо мне мерзкие слухи, мол, у меня под мышками мох растет.

– Это враки! Я ничего такого не говорил! Вы просто на меня взъелись! Почему вы на меня взъелись?

– Терпеть не могу гадких левшей. – Сказав это, Шнырр Шнорринг отвесил мальчику оплеуху. Тот взвыл и схватился за щеку.

– Будешь отнекиваться, еще получишь. Но я сегодня добрый – настроение у меня хорошее, понимаешь? Отдавай что там тебе кебмен заплатил.

Винки крепче сжал кулачок и замотал головой.

– Отдавай, – проскрипел Шнырр Шнорринг. – Я ведь и сам заберу, а потом в трубу тебя засуну.

– Но это все, что у меня есть!

– Бы-стро! Мне как раз не хватает на сосиску у мистера Подрика.

Винки заплакал, и Шнырр Шнорринг, потеряв терпение, сам разжал ему кулак своими крючковатыми пальцами и отобрал фунт.

Сунув монетку под ленту на котелке, он размахнулся и отвесил мальчику еще одну пощечину. От удара Винки не удержался на ногах и упал на мостовую.

– Знаешь, у меня что-то настроение подпортилось. Думаю, выдалась неплохая возможность проучить гадкого левшу.

Винки застыл от ужаса, но воплотить свою угрозу Шнырр не успел.