Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 56)
– Это был не спрут. Он говорил…
– Говорящий спрут… – Монстролог пожал плечами. – Они водятся в море Слез, иногда выползают на берег. Эти существа не очень опасны. Хочешь урок, парень? Первое правило хорошего монстролога – это отделять монстров от обычных представителей живой природы. Некоторые из последних могут показаться странными, даже пугающими, но это не делает их теми, на кого мы охотимся. Монструозность не всегда делает кого-то монстром.
– Это был монстр, – упрямо сказал Джаспер. – А не какое-то животное. Он ест жемчужины и у него голос жуткий, а еще…
Монстролог застыл.
– Что ты сказал?
– Жуткий голос.
– Нет, другое. Ты сказал, что он ест жемчужины.
– Ну да. Это странно. Но это же монстр. К тому же миссис Трикк, моя экономка, говорит, что я не должен осуждать кого-то за его предпочтения в еде – если только он не нарушает распорядок и ест завтрак на завтрак, а обед – на…
– Ты даже представить не можешь, с чем столкнулся, – негромко проговорил профессор.
«Ты так уверен, старик?» – появилась в голове будто подсказанная кем-то тихим шелестящим голосом мысль. Джаспер ее тут же отогнал.
– Ну да, поэтому я и пришел. Так вы знаете, что это?
Профессор Дартмур молчал. Его обезображенное лицо выглядело по-настоящему мрачным. В этот миг он вдруг напомнил Джасперу дядюшку.
– Сэр?
– Что ты знаешь о Ворбурге, парень?
Джаспер почесал макушку.
– Это ругательство.
– Да. Но что оно значит?
– Кажется, это какой-то город. Его никто не любит. Вроде бы у нас с ними была война или что-то вроде того.
Монстролог невесело усмехнулся.
– Война? Нет, парень, Ворбург не ведет войн. Они действуют иначе. Выжидают, подкрадываются, оплетают… Ворбург… Все, что хоть как-то с ним связано, здесь, в Габене, под запретом, и неудивительно. Ворбург – это не город. Это место, постепенно расползающееся, как чернильное пятно. Мало кто там бывал, еще меньше тех, кому удалось оттуда выбраться. Ворбург находится далеко, на самом краю мира, и неизвестно, на сколько он в действительности простирается. Ты видел карты? На них есть множество белых пятен, неизведанные территории, но Ворбург – черное пятно. Я никогда не был дальше берега Червивого моря, а основные их земли лежат за ним.
– Но причем здесь этот Ворбург? – недоуменно спросил Джаспер.
– Ворбург, парень, – это земля худших тварей, которых видел этот мир. Они обитают там с древних времен, их там бессчетные количества и множество видов. Многие из них обожают жемчужины.
Джаспер тяжело задышал. В голове происходил какой-то кавардак. Появились странные мысли. Отчего-то Джаспер пытался убедить себя не слушать этого старика.
– Значит, тварь из коляски прибыла сюда оттуда? Но какая именно из тех тварей?
Монстролог покачал головой.
– Я не знаю. Порой они расползаются, их агенты проникают в другие земли. Они есть и в Раббероте, и в Снежине, и в Льотомне, и в Хартуме, есть и здесь. Чаще всего они прячутся, скрывают истинный облик. Тварь, которую ты встретил, может быть кем угодно: у многих из них есть щупальца – да почти у всех! Шарраххи, клоххи, ингангеры… хотя навряд ли это ингангер – если бы ты с таким столкнулся, мы бы сейчас с тобой не разговаривали.
– Как этих тварей побеждают? Они боятся чего-то?
– Очень хороший вопрос, парень. У них есть кое-что общее – все они боятся боя часов.
Джаспер вспомнил разломанные часы в кабинете господина Боттама. Это как-то связано? Владельца корабельной компании посетила одна из этих тварей?
– Почему они боятся боя часов?
– Не имею ни малейшего представления. Я знаю лишь то, что они испытывают перед ним невероятный ужас и даже боль. Бой часов не может их убить, но на какое-то время он способен их отвлечь, дезориентировать… Боюсь, тебе придется самому найти способ, как победить свою тварь. Расскажи все, что знаешь.
Джаспер задумался и вдруг вспомнил то, о чем совсем забыл.
– Эта тварь заразила мальчика. Она что-то с ним сделала, и он начал меняться. Произошла метаморфоза.
– Какого рода? У него выросли лишние конечности, появились новые пасти или прорезалось больше глаз? Может, кожа стала похожа на сухую древесную кору?
Джаспера передернуло, когда он представил все вышеперечисленное.
– Нет. У него сперва выпали зубы, а затем отросли новые – острые. Начали течь чернильные слезы и слюна стала… ну, чернилами.
Монстролог опустил голову:
– Я догадываюсь, что произошло с этим бедным ребенком и, полагаю, тварь не имеет к произошедшему отношения.
– Не имеет? – удивился Джаспер. – Но он ведь начал меняться после встречи с тварью…
– Уверен, было что-то еще. То, что ты описал, – это болезнь. Ворбург нередко распространяет болезни. Гротескиана, золоторокк, древерит и тому подобные мерзости. Я уж не говорю о том, что переносят паразиты с Червивого моря. Судя по всему, ты столкнулся с занфангеном. Редкостная дрянь. Она не только меняет больных внешне, но также вызывает у них некое состояние помутнения разума. Будь осторожен, парень, потому что она чрезвычайно заразна и ею болеют лишь дети.
– Дети? Но как происходит заражение? По воздуху, как инфлюэнца?
– Мне это неизвестно. Сам я с подобным никогда не сталкивался. До меня лишь доходили слухи, что это состояние можно обратить.
Стоявший у двери мистер Соломонс достал из кармана часы и со значением продемонстрировал их Джасперу. Тот нервно потер руки – нужно было выяснить еще так много!
– А вы что-то знаете о свете фонаря, который приманивает людей?
– Свет любого фонаря приманивает людей, парень. Люди отчего-то не любят тьму. Ты хочешь еще о чем-то спросить?
– Э-э… да. Я кое-что нашел непонятное. – Джаспер полез в карман за блокнотом. Когда он его достал, во взгляде старого профессора появилось уважение. – Может, вы знаете, что это.
Мальчик показал монстрологу бумажку, найденную в камине, и тот переменился в лице. Он явно узнал символ.
– Советую тебе бросить это дело, пока не поздно.
– Что значит символ?
– Я все сказал, – резко проговорил профессор. – Мне пора – не хочу пропустить книжные чтения. Сестра Прайден будет читать новую главу романа Кэт Этони «Мистер и миссис Я».
– Но, сэр…
– Я и так рассказал тебе достаточно, парень. Береги себя, не упускай знаки, слушай и нюхай: уши и нос помогут тебе не сгинуть. Возможно. Главное – помни второе правило монстрологов.
– Какое?
– Охотника и его добычу различает лишь то, кто за кем гонится…
…Джаспер вышел за дверь «Эрринхауз» в весьма запутанных чувствах. Разговор с профессором Дартмуром кое-что прояснил, но история с Ворбургом не покидала мысли мальчика.
«Они прячутся, скрывают свой облик…»
Это значит, что в Габене может ошиваться не одна такая тварь? Хуже всего было то, что монстролог не подсказал, как их побеждать. Бой часов – это уже что-то, но если монстр выберется из коляски и нападет, как он напал на Сэмми… Что делать в таком случае?
У Джаспера не было оружия, он не умел драться – особенно с теми, у кого больше конечностей, чем у какого-то обычного уличного задиры.
Помимо этого, он думал о болезни из Ворбурга: «Занфанген. Кажется, дядюшка ее упоминал. Если ее и правда можно вылечить, он должен знать, как. Вот только где искать Сэмми? И как не заразиться самому?»
– Пустите! – раздался крик, и Джаспер вздрогнул: кричал Винки.
У статуи Всклокоченной Венди происходило нечто мерзкое. Держа Винки за грудки, его изо всех сил тряс какой-то очень непритязательного вида тип в коричневом пальто и котелке.
Джаспер узнал его. Это же тот, кого боятся все уличные мальчишки, тот, о ком никогда не скажут ни одного доброго слова.
«Проклятье! Только этого сейчас не хватало!»
Оглядевшись по сторонам, Джаспер убедился, что поблизости нет ни одного констебля, а у сигнальной тумбы неподалеку никто не стоит. Это его слегка успокоило: значит, хмырь этот тут один, без своих покровителей в синей форме и глупых шлемах.