Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 52)

Джаспер потрясенно глянул на Винки, но увидел лишь недоумение в его глазах – кажется, приятель не знал, что это значит.

– Вот ведь все замрачнилось, – заметил Джаспер, и мистер Букетт, многозначительно кивнул на табличку с надписью: «Говорить вслух вымышленные слова в архиве запрещено!».

– Что ж, я, пожалуй, вас оставлю. Если возникнут какие-либо затруднения, переключите рычажок на столе и говорите в рожок. Кричать в него не нужно – у нас хорошая трубная связь.

Старичок уже развернулся, чтобы уйти, но Джаспер его остановил:

– А вы не забыли, что, помимо кодов, я еще просил…

– Хэмиш Х. Букетт ничего не забывает, – раздраженно повторил архивист. – Требуемая вам статья напечатана в газете, которая лежит в папке в низу стопки. Надеюсь, дядюшка вам сообщил, юный джентльмен, что писать на собственности фонда, мять собственность фонда, проливать жидкости на собственность фонда и забирать собственность фонда с собой…

– Дайте угадаю – запрещено?

– Верно. Удачных исследований, господа. Мое почтение вашему дядюшке, юный джентльмен.

Мистер Букетт с очень важным видом удалился, притворяясь, что не слышит хмыканья Джаспера за спиной.

Когда он скрылся за дверью в дальнем конце зала, Джаспер схватил верхнюю газету.

– О чем вы говорили? – спросил Винки. – Что еще за некрологи?

– Все это дело очень сильно провоняло трупностью, Винки, – сказал Джаспер. – Некролог – это заметка в статье, в которой говорится, что кто-то умер.

– Значит, все вычеркнутые из той книги, которую мы нашли в кабинете, умерли?

Джаспер кивнул.

– Но дело не в том, что они умерли. А в том, как они умерли. И мы это сейчас выясним. Хватай газету, некролог должен быть в конце. Вдвоем мы быстрее все это прочитаем.

Винки отвел взгляд.

– Я… Это… Не сказать чтобы…

Джаспер нахмурился.

– Я думал, ты умеешь читать.

– Умею, но плохо, – признался Винки. – Но когда очень много надписей, как в газете, у меня все буквы начинают разбегаться.

– Ладно, я все быстренько прочитаю сам – обычно некрологи не особо длинные. Дядюшка на них даже не успевает заскучать.

Джаспер взялся за изучение газет, а Винки, потянув носом запах, повернул голову и переключил все внимание на одного из клерков, который достал из портфельчика небольшую коробку с сэндвичем и вареным яйцом, а затем взялся за обед, не отвлекаясь от работы и не обращая внимания на табличку: «Оставлять жирные пятна на бумагах архива запрещено!».

Время ползло меланхоличной улиткой. Винки елозил на табуретке – он не привык столько сидеть. Джаспер просматривал заметку за заметкой, чему-то кивал и улыбался с какой-то не слишком уместной радостью, учитывая то, о чем он читал. Порой племянник доктора Доу что-то записывал в блокнот. Первая стопка газет медленно уменьшалась, а вторая, уже исследованная, росла, и в какой-то момент уже все газеты переместились во вторую. Осталась лишь тонкая коричневая папка, о которой говорил мистер Букетт.

– Готово, – сказал Джаспер наконец, отложив последнюю газету.

– Ну что там? Было что-то полезное?

Джаспер усмехнулся и с гордым видом показал другу блокнот. В столбик там были указаны имена со страницы, над ними был нарисован кораблик, возле каждого имени стояла черепушка. От всех имен кривые стрелки вели к изображению фонаря. Многократно было наведено название корабля: «Гриндиллоу».

– Ничего не понятно, – сказал Винки.

Джаспер указал на черепушки.

– Все моряки с «Гриндиллоу», кроме одного, умерли, так? Но это мы и без того узнали, когда стало ясно, что все они стали обитателями некрологов. Но чего мы не знали, так это того, что все они умерли при загадочных обстоятельствах.

– Загадочных?

– Они уходили из дома, из паба или от друга и исчезали. А потом их тела находили тут и там в городе. Под мостами, или утопленными в луже, или на каком-то чердаке. И все они будто бы то ли покончили с собой, то ли очень неудачно оступились. Или, как говорит, друг дядюшки доктор Горрин из морга, наоборот, «очень удачно» оступились.

– Да, загадочно.

– Это еще не все. – Джаспер вдруг помрачнел, и его настроение передалось и Винки. – Во всех некрологах сказано, что незадолго до исчезновения они будто сходили с ума и всё твердили, что их зовет свет фонаря.

– Какая жуть.

– Да, жутковато.

– А этот Финлоу, которого не вычеркнули?

Джаспер покачал головой и показал приятелю картонку, на которой было сказано: «Имени “Финлоу” в фондах не обнаружено».

– Может, до него не успел добраться этот свет фонаря, – предположил Джаспер. – А может, его просто не успели вычеркнуть. Или… Он как-то связан с тем, что случилось с остальными. И пока непонятно, какое ко всему этому отношение имеет Няня. Надеюсь, в этой папке будет то, что хоть что-то прояснит.

Джаспер развязал тесемки на папке и достал очередной выпуск «Сплетни», раскрыл его на заложенной скрепкой странице и прочитал вслух:

КОРАБЕЛЬНОЕ ДЕЛО «ЧАЙНОБОТТАМ» ПОШЛО КО ДНУ!

В череде злоключений корабельной компании «Чайноботтам» поставлена точка.

Глава компании и ее основатель, господин Бертрам Боттам, в эту полночь был найден мертвым в своем кабинете в особняке по адресу: перекресток улиц Ламповой и Тёрнс. Мне, вашему лучшему другу и ведущему репортеру «Сплетни», удалось выгрызть сведения о том, что причиной смерти стал, к сожалению, всего лишь сердечный приступ. Тем не менее это удивления не вызывает, учитывая то количество бед, с которыми столкнулись компания и ее владелец за последнее время: выскажу предположение, что господину Боттаму перешли дорогу все городские черные коты.

После скоропостижной кончины господина Боттама начали расходиться круги на воде и открылись некоторые любопытные подробности. Последние пять лет компания держалась на плаву, как слон на ходулях, и господин Боттам по уши влез в долги, взяв ссуду в «Ригсберг-банке».

Все, кто лично были знакомы с господином Боттамом, уверяют, что причиной всему вовсе не его бездарный подход к ведению дел, как считает ваш покорный слуга, а то, что его подкосила болезнь троих его детей и разлука с ними, когда их отправили на лечение. Что, если хотите знать мое мнение, походит на слезливое вранье, чтобы выжать немного жалости из сердобольной общественности. В любом случае счета компании опустошены еще с тех пор, как единственное ее судно, «Гриндиллоу», совершило последний рейс и встало на мель у побережья Фли. Господин Боттам предпринимал одну за другой попытки наладить дела, но все они, разумеется, не увенчались успехом. Последним ударом стало полицейское расследование в связи с таинственными несчастными случаями, постигшими экипаж «Гриндиллоу».

Со смертью господина Боттама его компания, особняк и имущество складываются в конвертик и переходят в собственность банка.

Уверен, не преувеличу, отметив, что на этом история корабельного дела, основанного господином Боттамом и его давно покойным компаньоном господином Чайном, завершена.

Ожидается, что в скором времени на Чемоданном кладбище, когда трубы Пруддса смолкнут, произойдет очень теплая встреча двух старых компаньонов, при которой господин Боттам даст ответ господину Чайну, как ему удалось потопить их общую компанию.

Следите за новостями…

Джеймс Перо-с-зубами Петтерс.

Джаспер хмуро глянул на Винки.

– И правда: перо с зубами. А я-то думал, что Бенни Трилби – хмырь, но, по сравнению с этим Петтерсом, он еще ничего.

– Ты был прав, Джаспер. Все произошло в полночь!

Джаспер сложил газету и вернул ее в папку.

– Но во всем остальном я, кажется, ошибся. Это был сердечный приступ… Или… – Его глаза вдруг зажглись. – Это обставили, как сердечный приступ. Точно! Газетчики же всегда врут!

Но на этом его взгляд померк, отчего он стал похож на барахлящего автоматона.

– На самом деле мы узнали не так уж и много. Компания разорилась, и ее прибрал к рукам банк, но это и так нам было известно…

– Дети! – воскликнул Винки. – Они болели, и их куда-то отослали на лечение. Помнишь, что Няня говорила? Она хочет отомстить кому-то за то, что сделали с детьми. Думаю, все дело в этом. Боттам что-то с ними сделал?

– Не знаю, Винки. Но тут мы о тайне «Чайноботтам» больше ничего не выясним.

– Мы попали в тупик?

– Еще нет. Есть у меня одна мысль. Пришло время разузнать все, что можно, об этом колясочном монстре. – Джаспер склонился над рожком, переключил его и сказал: – Мистер Букетт, вы там? В трубе?