Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 46)
Господин Пруддс заплатил, подхватил стопку тетрадей и направился к выходу.
К стойке подошла похожая на бродяжку женщина в залатанном грязном коричневом пальто и с неимоверно всклокоченными волосами; на веревке у нее за спиной висела виолонтуба с потертым корпусом, четырьмя ржавыми трубами и грустно провисшими струнами; из кармана женщины торчал смычок.
Джаспер ожидал, что бродяжку сейчас попросят удалиться, но парень за стойкой, увидев ее, округлил глаза и радостно воскликнул:
– О, мадам Мадлен! Мы вам очень рады!
Женщина никак не отреагировала, и Джаспер узнал ее. Он не раз видел эту мисс у здания главпочтамта. Глухая Мадлен была городской сумасшедшей, собирала милостыню за игру и жила, судя по всему, на улице, но из своего инструмента извлекала очень красивые мелодии. Даже дядюшка, большой нелюбитель музыки, всегда останавливался, когда они шли мимо, какое-то время просто молча стоял и слушал, а потом опускал в шляпу Глухой Мадлен несколько фунтов. Прочим нищим он никогда не подавал, но про Мадлен как-то сказал: «Это раненое сердце города, Джаспер. Пока она жива, он дышит». Что это значило, дядюшка пояснять не стал.
– Ой! Простите, мадам! – воскликнул тем временем приказчик. – Вы же не слышите…
Глухая Мадлен протянула ему стопку каких-то листков, обрывков газет, салфеток и даже древесных листьев. Все они были исписаны нотами.
– О, вы принесли нам новую композицию, мадам? Великолепно!
Аккуратно приняв стопку, парень открыл кассовый аппарат и достал оттуда десять фунтов. Протянул их бродяжке.
Глухая Мадлен, затравленно вжав голову в плечи, схватила деньги и, не оглядываясь, поспешила к двери.
Подошла очередь Джаспера, но приказчик сказал:
– Одно мгновение, сэр!
Взяв стопку листков, которые принесла Глухая Мадлен, он покинул стойку и приблизился к даме за печатным механизмом.
– Мисс Тикки, новая композиция от нашей дражайшей Мадлен. Нужно ее как можно скорее разобрать и перепечатать.
– И снова на каких-то клочках, – проворчала мисс Тикки. – Сколько же работы мне предстоит. Но если это что-то столь же гениальное, как в прошлый раз… Вы снова заплатили ей всего лишь десять фунтов, мистер Клавегг?
– Я уже и не пытаюсь давать больше – мадам отказывается.
– Причуды гениев…
Приказчик вернулся за стойку и широко улыбнулся Джасперу.
– Добро пожаловать в «Партитурио», сэр! На чем играете?
Джаспер даже смутился.
– На… э-эм… скриппенхарме. Но я только учусь.
– У нас есть целый шкаф ученических партитур. Но по секрету скажу: почти все они очень скучные. Могу предложить что-то из этюдиков мэтра Финдибобля – они довольно простые, но забавные.
– Я… Да… На самом деле я хотел спросить кое о чем не связанном с партитурами. – Джаспер кивнул на окно. – Вы ведь знаете констеблей, которые стоят у той тумбы?
Улыбка мгновенно исчезла с губ мистера Клавегга.
– Знаю, они же тут за окном целыми днями маячат у своей этой жутко дисгармоничной тумбы. А что у вас к ним за интерес?
– Я хотел с ними поговорить, но их почему-то нет на посту.
Приказчик кивнул.
– Мистер Уортинг и мистер Пелл сначала менялись и стояли там по очереди, а недавно начали вдвоем у тумбы отираться. Но вчера утром мистер Пелл куда-то пропал. Сюда притащилось столько констеблей, сколько не влезло бы и в оркестровую яму. Задавали вопросы. Но откуда же мне знать, куда мог пойти мистер Пелл! А мистер Уортинг был перепуган не на шутку и все твердил: «Да я на минуту отвернулся – а его уже нет!» В общем, со вчера у тумбы никто не стоит.
– Да, дела… Спасибо, что рассказали, сэр.
Приказчик пожал плечами.
– Да тут нет никакой тайны – на нашем углу все об этом знают.
Дверь лавки приоткрылась, и в щель пролезла голова в большой вельветовой кепке. Винки выглядывал Джаспера. Хотелось думать, что он узнал больше.
– Хорошего дня, сэр.
– Непременно загляните к нам за этюдиками Финдибобля…
Покинув лавку, Джаспер сразу отметил, что Винки выглядит как-то странно: он весь был обмотан нитками, которые лихорадочно с себя сдирал. Казалось, мальчик вот-вот заплачет.
– Что стряслось?
Винки гневно ткнул пальцем на дверь лавки вязальщицы.
– Эта мадам Чеснутти – злобная грымза! Я и спросить ничего не успел про констеблей, а она как завопит: «Бродягам не рады в моей лавке! У нас приличное место!» Она и ее две жуткие помощницы напали на меня, попытались связать нитками и целых два раза укололи спицами. Очень больно! А потом вытолкали! «Приличное место!» Чистота не помогла!
Джаспер посочувствовал другу. Все оказалось ровно наоборот: приветливым заведением была лавка партитур.
– Мне удалось кое-что узнать, – сказал он. – Двух фликов с этой тумбы зовут Уортинг и Пелл. Вчера утром Пелл куда-то пропал. Его все разыскивают. Уортинг у тумбы больше не появлялся – наверное, его наказали за то, что потерял напарника. Поэтому их тут и нет.
– Думаешь, до мистера Пелла добралась Няня?
– Скорее всего. Не просто же так Сэмми шпионил за фликами. – Джаспер потер виски и закусил губу. – След не может оборваться на этом углу. Должно быть что-то еще. Если напарник мистера Пелла сказал, что отвернулся всего на минуту, вероятно, мистер Пелл пропал прямо здесь. Может, его под землю утащили?
– А может, с этим как-то связан чистильный шкаф? – спросил Винки.
– Что? Какой еще шкаф?
– Вон тот.
Винки указал на кособокую побитую дождем и временем будочку, стоявшую у входа в подъезд.
– Причем здесь чистильный шкаф?
– Сэмми зачем-то измерял его. Так мне показалось.
– И ты молчал?! – возмутился Джаспер.
– Я забыл, – стыдливо опустил голову Винки. – Потом столько всего произошло…
– Ладно. Пойдем глянем, что это за шкаф.
Чистильный шкаф у подъезда с виду ничем не отличался от прочих подобных будок, расставленных по всему Саквояжному району. Было очевидно, что им давно не пользовались: краска на стенках облупилась, рычаг управления чисткой насквозь проржавел, а датчик готовности скрывался под толстым слоем грязи. Тем не менее Джаспер различил на шкафу кое-что любопытное. Мелом на двери кто-то вывел:
– Это здесь было? – спросил он. – Когда ты следил за Сэмми, он ничего не писал на двери?
– Нет. И вроде бы, этой надписи здесь не было. Что это значит? Тарабарщина какая-то.
Джаспер не ответил. Это точно была не тарабарщина, более того – он знал, что такое «Чайноботтам». Но что эта надпись здесь делает?
– Нужно заглянуть внутрь.
– Как мы заглянем внутрь? Тут же замок висит.
Джаспер подмигнул ему.
– Замок? Пфф…
Повозившись в кармане, он извлек небольшой предмет и продемонстрировал его другу. Винки, как ни пытался, не мог взять в толк, что это такое: на ключ странная штуковина не походила.
– Это шпилька для волос, – с гордостью пояснил Джаспер. – Такие дамы вонзают себе в головы.
– Зачем вонзают? Это же… больно?
– Не знаю. Они вообще странные и любят страдать. Думаю, эти шпильки нужны, чтобы крепить прически к голове – вдруг ветер их унесет. Но мне шпилька нужна не для волос, а для вскрытия замков – я назвал это «Метод Полли». Племянница нашей экономки показала мне, как это делается. Знаешь, почему дядюшка заставил меня стричь розовый куст? – Винки покачал головой, и Джаспер рассказал: – Это было наказание. Он злится из-за того, что я вчера утром вскрыл замки на дверях всех домов в переулке Трокар. Целый день ворчал, что «это дурное влияние, Джаспер» и «я против того, чтобы ты занимался подобными вещами, Джаспер», а я просто хотел попрактиковаться. Ничего он не понимает.
– Ты правда вскрыл все-все замки в переулке?
– Ну да. Сперва было трудно, но потом я приноровился, и дело пошло. Думаю, сейчас я могу проникнуть куда угодно…