Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 35)
– Э-э… могу я вас подвезти до афишной тумбы?
– Благодарю, не стоит. Доброй ночи, сэр.
– И вам, мэм.
Колеса заскрипели, и тень исчезла.
Винки отпрянул от окна.
«Они ищут меня! Хотят сожрать! Сэмми и эта… няня! Если я высунусь в окно, они увидят меня. Кажется, я заперт здесь навсегда…»
Угрюмо понурив плечи, Винки вернулся в постель и с тоской принялся грызть край одеяла, как делал всегда в моменты большого волнения.
«Что же будет дальше? – посетила его пугающая мысль. – Впереди вся ночь!»
К его удивлению, ночь прошла спокойно. Мистер Джоунзи отправился, как он сам сказал, в театр. А мистер Портнек и его приятель, старший дирижабельный причальщик мистер Шейнехилл, прямо на станции устроили развеселую попойку, на которую пригласили и господина Фредерикса – начальника перрона с вокзальной платформы «Корябб». Также они позвали господина Фойла – начальника станции пневмопочты «Чемоданная площадь».
Они расставили жаровню, принялись что-то на ней печь. Пели песни, играли в «Семь ворон», пили угольный эль, мистер Портнек и мистер Шейнехилл подрались, выясняя, что лучше – кеб или дирижабль, потом помирились и продолжили гулянку.
Под затянутую хором песню «Коняга по прозвищу Пьянь» Винки уснул…
…Утром его разбудил странный шум, раздающийся с площади и точно не имеющий никакого отношения к попойке ночного кебмена и его друзей.
У окна постоянно шмыгали тени. Отовсюду доносилось: «Вы уже слышали?!», «Нет, ну вы можете себе такое представить?!»
– Что это там происходит? – спросил себя Винки, но ответить было некому.
Еще какое-то время он не решался сдвинуться с места, но любопытство пересилило.
Взобравшись на ящик у гамака Сэмми, он выглянул в окно. Стекло было покрыто пыльной пленкой – так ничего не увидишь!
Немного порассуждав, Винки решил, что ничего страшного не успеет произойти, если он ненадолго откроет окно. Что он тут же и сделал – отодвинув щеколду, поднял створку и подпер ее куском трубы.
На станции кебов было настоящее столпотворение! Подобное на памяти Винки случалось прежде лишь всего пару раз – как-то нарушилось расписание, и на все четыре вокзальные платформы пришли одновременно четыре поезда, а в другой раз была громкая премьера в театре «Эксклюзион», и город наполнили любители пыльных бархатных занавесов и почитатели загримированных людей. Что происходило сейчас, для Винки оставалось загадкой.
Скамейки были заняты, но и возле них толпились джентльмены и дамы. Самое странное во всем этом было то, что кебы и не думали никуда отправляться. Кебмены восседали за рычагами, раскрыв газеты. Впрочем, буквально каждый, кто сейчас был на станции, уткнулся в разворот «Сплетни». Видимо, там напечатали какую-то сенсацию.
«Может, поймали похитителей детей?» – предположил Винки, но тут же напомнил себе, что невзгоды уличных детей – это не то, о чем пишут в газетах.
– Мистер! – позвал Винки стоявшего неподалеку джентльмена с газетой. – Что там пишут?!
Мужчина повернул голову и огляделся. Он не сразу понял, кто его зовет. Опустив взгляд, джентльмен увидел торчащую над тротуаром в низком окошке голову Винки.
– Ты шутишь, парень? Да об этом весь город говорит. Вот уж сенсация!
– О чем говорит весь город? Что за сенсация?
Джентльмен проигнорировал и снова сунул нос в газету.
«Ну вот! – с досадой подумал Винки. – Так я ничего не узнаю! Выйти наружу? Вряд ли в такой толпе кто-то на меня нападет…»
Спрыгнув с ящика, он ринулся к двери и принялся освобождать проход. Баррикада была разобрана меньше, чем за пять минут, Винки открыл дверь и припустил вверх по ступеням.
Оказавшись на станции, он даже охнул. Кажется, сенсация была по-настоящему стоящей.
Чемоданная площадь стояла. Буквально. Экипажи на мостовой остановились. Прохожие повсюду замерли с разворотами газеты. И все читали: экипажники и их пассажиры, члены причальной команды на станции дирижаблей в центре площади, лавочники и их покупатели. Казалось, даже питомцы на поводочках уткнулись в свежий выпуск «Сплетни».
Пробираясь сквозь толпу, Винки пытался подсмотреть заголовок на передовице, но единственное, что ему удалось разобрать было что-то о… мухах? А еще там были две фотографии: что-то непонятное – то ли дом, то ли разросшийся куст на одной, и портрет джентльмена в пробковом шлеме на другой.
– Мистер Боури! – воскликнул Винки, добравшись до ближайшего кеба. – Что там пишут?!
Кебмен высунулся из-за газеты.
– Ночью произошел настоящий кошмар, – потрясенно ответил мистер Боури – Винки никогда не видел его в таком состоянии. – На город напал жуткий монстр – гигантская мухоловка размером с пятиэтажный дом.
– Мухоловка?
– Ну, растение плотоядное, которое мух ест. Только на этот раз оно не мух никаких схарчило, а жителей города. Там была настоящая резня! Двадцать восемь жертв, среди них и полицейские с пожарными, ты можешь в это поверить?!
Винки не мог. Но странное название статьи обрело смысл. Вот что значит «28 ДОХЛЫХ МУХ». Двадцать восемь жертв монстра. Цинизм заголовка был даже по меркам Саквояжни уже чем-то за гранью, но сейчас формулировка, кажется, никого особо не заботила.
– А что стало с этой мухоловкой? Ее победили?
Мистер Боури сложил газету и ткнул пальцем в портрет джентльмена на передовице.
– Это сэр Пемброуз из клуба Джентльменов-охотников. Именно он остановил монстра. Но в схватке с мухоловкой был ранен и сейчас пребывает в больнице. Туда вскоре наведается господин бургомистр.
– Но он же никогда не покидает свой кабинет! Это все знают! – Винки опешил – о затворничестве вместе с паранойей господина бургомистра Габена ходили легенды.
Мистер Боури лишь покачал головой.
– Неудивительно, что он собрался вылезти из норы – такое-то событие! Бенни Трилби пишет, что бургомистр хочет лично вручить спасителю Габена медаль. Поговаривают, что сэру Пемброузу хотели выдать ключ от города в знак признательности, но вот незадача – нигде не могут его найти. Знаешь мое мнение? Я удивлен тому, что нашелся тот, кто встал на пути кошмарного монстра и одолел его. Сэр Пемброуз – настоящий герой. Давненько в Габене не было героев. – Кебмен тряхнул газетой. – Тут на всех страницах статьи и заметки о мухоловках. Писаки из «Сплетни» уже принялись запугивать читателей, что за всеми их комнатными мухоловками теперь нужен глаз да глаз. А мистер Петерс пишет, что уже ходят разговоры о запрете на разведение плотоядных растений. Все боятся, что питомцы в горшках вымахают до размеров того чудовища с улицы Флоретт.
– Флоретт?! – вскрикнул Винки, и к нему повернулось несколько голов.
– Ну да. Тварь вылезла из канала и напала на дом у сломанного Ба́лкового моста. Там, где пустырь и улица Флоретт.
Винки схватился за голову и в отчаянии запричитал:
– Нет, нет, нет, нет, нет…
– Что с тобой, парень?
Винки взглянул на мистера Боури, и кебмен расплылся из-за наполнивших глаза слез.
– Там пишут имена? Тех, кто… умер?
Мистер Боури кивнул и раскрыл середину выпуска.
– Список жертв. Подумать только, эти гады из «Сплетни» засунули его аж на восьмую страницу…
Винки протянул руку.
– Дайте! Дайте мне ее!
– Винки, – мистер Боури нахмурился, – ты что, знаешь кого-то с Флоретт?
– Дайте! Я должен убедиться, что они живы!
Кебмен передал ему газету, и Винки лихорадочно пробежал глазами список погибших. К его облегчению, ни Джаспера, ни доктора Доу в том списке не было.
Вернув газету мистеру Боури, Винки развернулся и пошагал обратно.
– Винки! – окликнул его кебмен. – Ты куда?!
Винки даже не повернул головы. Он пробирался через людей, читающих газету, и не мог поверить в то, что рассказал мистер Боури. О чем бы ни писали в «Сплетне», там точно была не вся правда. Газетчики не знали, что он, Винки с Чемоданной площади, принимал участие в том, что стряслось на улице Флоретт. Хотелось верить – он заставлял себя верить – что с Джаспером и его дядюшкой все в порядке.
«Нужно бежать в переулок Трокар…» – уже подумал было Винки, как тут увидел, что кто-то шмыгнул в подвал.
– Сэмми?!
Винки ринулся следом, расталкивая заполонивших станцию читак. Вот – он уже у лестницы. Вот – у двери.
Забежав в подвал, Винки остановился. Здесь никого не было. Не могло же ему померещиться?
Гамак Сэмми раскачивался. Недоумевая, Винки подошел к нему и, схватившись за сетку, заставил его замереть.