Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 34)
– Мы заканчиваем наблюдение, – проскрежетал он. – Если одного из наших увели прямо с поста, а мы ничего не заметили. Стоять здесь дальше бессмысленно. Больше никаких дурацких наблюдений. Пока все не закончится, на поверхность мы ни ногой. – Лис открыл дверцу в тумбе. – Попрощайтесь с господином Винсентом Килгроувом-младшим, парни. Прощай, Винки. Надеюсь, мы еще увидимся. Хотя с твоей-то беспечностью, шансов на это не много.
– А… Как же я?!
– Ты? Да делай, что хочешь. Я пытался тебя образумить, но ты как будто сам напрашиваешься на усыновление. Можешь пойти к своим цепочникам, можешь вернуться к кебменам, но я бы советовал тебе запереться в подвале и нос не высовывать.
Лис глянул на него с раздражением и первым вошел в тумбу, остальные по одному потянулись следом. Замыкавший цепочку Вакса закрыл за ними дверь. Сиротки исчезли.
Расширенными от страха глазами Винки глядел прямо перед собой. Радость, которая его переполняла по пути на площадь, развеялась, как запах сосиски на ветру. Он был потрясен. То, что рассказал Лис, буквально выбило почву у него из-под ног. Да ведь все же сработало! Похищения должны были прекратиться! Неужели доктор Доу с Джаспером ошиблись, и они действительно схватили не того? А может, им не удалось допросить похитительницу, и остальные продолжили свое гадкое дело?
«Что делать?! Что же мне делать?!»
Как бы ни хотелось последовать совету Лиса запереться в подвале, Винки вдруг понял, что выбора у него не осталось: нужно предупредить доктора Доу как можно скорее…
***
Вернулся в свой подвал Винки уже довольно поздно. Забравшись в постель, он накрылся с головой одеялом, но страх никуда не делся, руки все еще дрожали и сердце колотилось.
Предупредить доктора Доу и Джаспера ему не удалось. Дом № 7 в переулке Трокар был темен, ни приятеля, ни его дядюшки там не оказалось. Зато там были другие люди. Винки своими глазами видел троих: знакомого констебля с Пыльной площади, человека, похожего на солдата, и еще одного типа. Заговорщики! Они обыскивали дом и, вероятно, пытались найти свою подельницу!
Винки сбежал, пока его не обнаружили. Он больше не знал, куда податься и что делать. Джаспера нет. Лиса и Сироток тоже нет. По округе расхаживают похитители детей и ездят монстры в колясках…
Лис советовал спрятаться в подвале и оттуда не высовываться. По правде, больше Винки ничего и не оставалось.
Пережитые за день волнения в какой-то момент одолели Винки, и он забылся во сне. Снились ему погони, преследования и жуткие тени, подбирающиеся к нему со всех сторон. Кто-то играл заунывную мелодию на скриппенхарме, а Винки шел по следу из потерянных зубов. Вместе с ним шел Джаспер, который то и дело говорил: «Восторг, скажи?»
А потом Винки поймал себя на том, что лежит в подвале, укрывшись одеялом, а рядом, склонившись над ним, стоит Сэмми.
Сэмми глядел на него широко раскрытыми глазами и не моргал, изучая его лицо с таким видом, словно не узнавал и пытался понять, кто он такой. Из уголка рта Сэмми потекла тонкая черная струйка. Кровь, похожая на чернила, закапала на одеяло Винки.
Следом произошло нечто кошмарное. Сэмми открыл рот, и Винки увидел, что тот полон чернил, а в этих чернилах проглядывают едва заметные белоснежные зубы. Крошечные, пока не отросшие полностью, но очень острые.
Сэмми прошептал: «Ты наш… Ты станешь одним из нас…» – и потянулся к Винки.
Тут на здании вокзала начали бить часы.
Газетчик дернул головой и взвыл, как щенок, которому защемили дверью лапу, а затем, зажав уши, бросился прочь.
Когда хлопнула дверь, Винки вздрогнул и открыл глаза и завертел годовой. Он тяжело дышал, волосы промокли от пота.
Сэмми в подвале не было, и Винки перевел дыхание.
«Это просто страшный сон… Мне все это приснилось».
Часы на здании вокзала закончили бить. Винки повернул голову.
Усевшись на кровати, он уже было собирался достать консервную банку с бобами и доесть то, что там оставалось, когда заметил: на одеяле чернеют впитавшиеся капли и кляксы. Он потрогал их пальцем – они все еще были мокрыми.
Похолодев, Винки бросил взгляд на дверь.
– Это был не сон?..
…Оставшуюся часть вечера и ночь Винки провел в настоящем кошмаре.
Сэмми так и не вернулся. Впрочем, того, что он вернется, его друг боялся больше всего.
Винки запер дверь подвала и забаррикадировал ее трубами, подтащил и установил перед ней кофры.
Все, что было дальше, смешалось в его голове. Он бродил по подвалу, садился на ящик, забирался в угол, потом – в другой. В итоге прятался под одеяло и ждал нападения, не позволяя себе заснуть. Каждый раз, как он хотя бы на миг закрывал глаза, в его мыслях возникал жуткий рот Сэмми, его чернильная слюна и острые зубы.
Нет уж, никакая это была не болезнь. Сэмми в кого-то превратился…
Винки был уверен, что следующую встречу с тем, кто еще совсем недавно был его другом, не переживет. Он не знал, что сделает Сэмми – загрызет его или просто придушит.
Хотелось выбраться из подвала и побежать к мистеру Боури – рассказать ему все. Кебмен точно не дал бы его в обиду, но Винки боялся выходить – вдруг Сэмми караулит его за дверью.
Из головы не выходили его слова: «Ты наш… Ты станешь одним из нас…» Было страшно даже просто предположить, что это значит.
Время тянулось мучительно долго, и для Винки оно превратилось в вечность. Вечер взаперти перерос в ночь.
И тогда началось… В дверь забарабанили.
Винки схватил «шкета» и юркнул в угол.
«Кто там?! – в отчаянии думал он. – Это Сэмми?!»
Спросить он не решился.
Грохот стих. А затем кто-то поскребся в окно.
Винки сжал зубы. Если тот, кто там стоял, разобьет стекло, он с легкостью пролезет в подвал!
– Эй, кто это там бродит?! – донесся до Винки голос мистера Портнека.
Скрести в окно перестали. Видимо, ночной кебмен спугнул Сэмми. Если это был он, конечно же.
Вылезти из угла Винки боялся. До боли в пальцах сжимая дубинку, он прислушивался к ночным звукам. Где-то неподалеку гудели трубы, под полом царапались крысы. Время от времени били часы на здании вокзала. В подвал больше никто проникнуть не пытался.
За время, проведенное в углу, Винки совсем околел – тело превратилось в деревянную болванку, какие засовывает в туфли мистер Бэдж из обувной лавки «Обуфф» на площади. Нужно было хотя бы немного согреться…
Винки вылез из укрытия и, перебравшись на сиденья кеба, зажег керосиновую лампу, протянул к огоньку руки.
Чуть согревшись, мальчик укутался в одеяло и, сжимая «шкет», просто лежал и вслушивался в звуки, раздающиеся с площади. Глаза слипались…
– Я не должен спать, – бормотал он. – Я не должен спа-а-а…
Проснулся Винки от нестерпимого голода. К несчастью, консервная банка с бобами была всем, что у него хранилось про запас. Но она ведь закончилась…
«И почему я не догадался купить консервов перед тем, как здесь спрятаться?!» – корил он себя. Самое обидное, что в кармане лежало вознаграждение за помощь от доктора Доу, но как его превратить в еду, не покидая подвал?
– Попросить через окно кого-то из кебменов? – задумчиво проговорил Винки. – Но тогда они спросят, почему я прячусь. И что им сказать? Что Сэмми пытается меня сожрать?..
Спустя час он уже смирился с тем, что придется что-то рассказать – голод сделал его очень покладистым и весьма откровенным.
Подойдя к окну, Винки уже начал взбираться на ящик, и тут над головой прозвучало то, что заставило его застыть.
Скрип колес!
Знакомый скрип колес коляски, который он слышал в темном переулке! На окно наползла тень…
– Мэм, я могу вам помочь? – раздался голос мистера Джоунзи.
– О, нет-нет, благодарю вас, сэр, – ответила женщина, и Винки узнал ее голос. Это была она! Дама из переулка!
Кебмен не сдавался:
– Может, вас отвезти куда-нибудь? Моя смена уже закончилась, но с радостью доставлю вас куда скажете-с. О коляске не беспокойтесь – закрепим ее над багажным кофром. Только вам придется взять ребеночка с собой в салон-с.
– Что вы, сэр, – решительно возразила незнакомка. – Я просто ищу кое-кого. Один из моих воспитанников только что был где-то здесь.
– Воспитанников-с? – спросил мистер Джоунзи. – Так вы, выходит, няня? У меня в детстве тоже была няня, ее звали миссис Дрекенхофф, от нее пахло старыми книгами и средством от гремлинов. Если передумаете и все-таки решитесь куда-то ехать, знайте: у мистера Джоунзи для нянь предусмотрены скидки.
– Вы очень любезны, сэр. Няня Дрекенхофф хорошо вас воспитала, но мне и правда никуда не нужно. О, вон же мой воспитанник – стоит у афишной тумбы!