Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 29)
Родители склонились к нему. Отец прошептал в одно ухо:
– Ты позор рода Килгроув, Винсент.
Мать прошептала в другое:
– И мы избавимся от этого позора раз и навсегда.
Родители придвинули его к коляске еще ближе – из ее глубины раздалось голодное урчание, а затем мистер и миссис Килгроув толкнули его вперед. Ноги Винки оторвались от брусчатки, и он полетел прямо в пасть…
Винки вскрикнул и проснулся.
Он тяжело дышал, пытаясь понять, где он и что происходит. По лицу стекал холодный пот.
Время, судя по всему, еще не добралось до полудня. Он в своем подвале. Лис отправил его отсыпаться.
«Мне что-то приснилось?»
Винки не помнил, что увидел во сне, но всем своим существом ощущал: это была жуть жуткая.
Сбоку раздался стон, и он повернул голову.
Гамак под окном легонько покачивался. В нем лежал Сэмми. Газетчик часто приходил в подвал поспать перед обедом, между двумя выпусками «Сплетни». Вот и сейчас он был на месте, только отдохнуть и набраться сил у него явно не выходило: Сэмми ворочался и стонал во сне.
«Кажется, ему тоже снится кошмар. Я должен спасти его и разбудить…»
– Сэмми, – позвал Винки, но тот не ответил.
Выбравшись из-под одеяла, Винки спустился с сиденья кеба и пошлепал босыми ногами по холодному каменному полу. Подойдя к другу, он осторожно коснулся его плеча и ощутил исходящий от него жар. Сэмми била лихорадка.
От прикосновения газетчик, не просыпаясь, повернул голову, и Винки увидел, что губы его в крови, как будто он их прокусил. Под крепко сжатыми веками метались глаза. Ему точно снилось что-то страшное.
Винки уже собрался разбудить друга и вдруг увидел на ящике рядом с гамаком нечто странное. Ящик этот служил Сэмми чем-то вроде шкафа: внутри хранился весь его нехитрый скарб. Обычно сверху лежали кепка и перчатки-митенки газетчика, но сейчас там стояло…
«Яблоко?! Откуда он его взял?»
Винки не был уверен, что это яблоко, так как видел их очень редко. Может, это и не яблоко вовсе – плод был размером с его кулак, темно-красным, с коротким хвостиком. Он казался вырезанным из дерева и покрытым лаком.
Винки стало любопытно. Он потянулся, чтобы как следует рассмотреть диковинку, и тут Сэмми перехватил его руку.
– Хочешь украсть яблоко, воришка? – прошипел он.
– Нет, я просто хотел посмотреть…
– Оно мое! Если увижу, что ты пытаешься его стащить, проучу. Понял?
Сэмми отпустил его руку, вытер губы рукавом, и Винки с удивлением не увидел на них ранки от укуса – откуда же в таком случае взялась кровь?
Наделив его злым взглядом, Сэмми отвернулся к стене и, судя по раздавшемуся почти сразу после этого храпу, заснул.
Винки обиженно засопел. Бросив досадливый взгляд на яблоко, он вернулся в постель. Мрачные мысли и тревоги сбежали из его головы, стоило ему лишь опустить ее на подушку. Он и сам не заметил, как заснул.
На этот раз ему ничего не снилось…
…Проснулся он от того, что рядом кто-то выругался.
С трудом разлепив веки, Винки тут же зажмурился от яркого света, который пробирался в окошко.
Винки зевнул, потер глаза и снова открыл их. На деле свет не был таким уж ярким – скорее молочным и дымчатым. Он окутывал весь подвал, но все равно не мог осветить темные углы, заставленные поршнями и трубами.
– Гадство! – рядом в очередной раз выругались, и Винки наконец увидел Сэмми.
Газетчик стоял у своего гамака. Рядом на полу валялась пустая консервная банка, из нее вывалилась ложка.
Сэмми повертел что-то в руке, а затем отшвырнул это прочь. После чего напялил кепку, натянул перчатки и быстрым шагом направился к выходу из подвала.
Винки предусмотрительно закрыл глаза, прикинувшись, будто спит. Когда хлопнула дверь, он отбросил одеяло в сторону и, спрыгнув на пол, устремился туда, где лежало то, что выбросил Сэмми.
– Где ты? – забубнил он. – Где? Ты должно быть где-то… А, вот же ты!
Меж спицами одного из колес он увидел красное яблоко, которое до того лежало на ящике Сэмми. Винки наклонился, чтобы взять его, но так и застыл.
– Что?!
На боку яблока виднелся след от укуса, а еще в нем торчали два… зуба. Зубы вошли в плод почти на половину, на их корнях темнела кровь.
«Как это?! Что? Почему так?»
Мысли Винки путались: Сэмми пытался укусить яблоко, но не смог и в неравной схватке с ним оставил ему два своих зуба?
«Я слышал, что они очень твердые! – подумал Винки. – Чтобы я хоть раз еще облизнулся на яблоко!»
Не решившись прикасаться к опасному плоду, он подошел к кровати, вдел ноги в башмаки, почесал макушку и глянул в окно.
«И что мне делать? Идти на площадь и занимать пост у бочки? – Его взгляд упал на гамак друга. – С Сэмми что-то творится… Я должен наконец узнать что. Нет, придется сегодня Сироткам караулить странности без меня».
Винки кивнул своим мыслям и бросился следом за Сэмми. Подвал снова опустел и погрузился в тишину.
Под подушкой остался лежать забытый «шкет»…
…Тремпл-Толл оказался огромным. И хоть многие называли его чуть ли не отдельным городом внутри Габена, до сего дня Винки и не предполагал, какой он в действительности большой.
Прежде маленький работник станции кебов старался не отходить далеко от Чемоданной площади – самое дальнее, куда он захаживал, – это переулок Трокар на востоке (там жил Джаспер), улица Большая Колесная на западе (Мистер Джоунзи порой посылал его в кафе «Кретчлинс» за обедом), улица Файни на севере (как-то там, у ограды парка Элмз, сломался кеб мистера Граппи) и улица Синих Труб на юге (там жил ночной кебмен мистер Портнек).
Винки много раз разглядывал карту Саквояжного района – для того, чтобы однажды стать кебменом, ему нужно было знать, где что находится, но одно дело карта, на которой все казалось близким, и совсем другое – топать своими ногами по улочкам.
В действительности же выяснилось, что главная площадь Саквояжни, Неми-Дрё, где располагалась редакция «Сплетни», находится довольно далеко от вокзала. Следуя за Сэмми, Винки преодолел кажущуюся бесконечной Твидовую улицу и по пути видел даже Дом-с-синей-крышей – жуткое логово тремпл-толльских фликов.
Сэмми слежки не замечал и поначалу вроде как странно себя не вел. Взяв у окошка редакции кипу свежей «Сплетни», он умостил ее на валик, висевший у него на ремне через плечо, и отправился на свой перекресток. Там он встал и, быстро изучив заголовки на передовице, принялся выкрикивать их, время от времени добавляя: «Покупайте свежую «Сплетню»! Самые громкие новости в городе! Только проверенные сведения!»
То и дело к нему подходили джентльмены и дамы, платили за газету и исчезали в дыму от папиреток и труб проезжающих мимо экипажей. Так продолжалось около трех часов, пока тубус на ремне не опустел.
После этого Сэмми двинулся обратно в редакцию, уже за вечерним выпуском. По пути он заглянул в будочку «Пирожковая Патти Пи», где купил пирожок с крольчатиной.
В редакции газетчик не задержался. Отдав обеденную выручку старику с бакенбардами в чернилах, он взял новую партию газет и отправился обратно на угол Бромвью и Харт.
Винки не стал сразу идти за другом и задержался у Патти Пи, чтобы купить и себе пирожок. Лишь после этого он вернулся на знакомый перекресток. С вечерним выпуском «Сплетни» произошло то же, что и с обеденным: новые заголовки, новые джентльмены и дамы, покупающие газету.
Но вот когда Сэмми распродал весь запас «Сплетни» и сдал выручку, наконец началось непонятное.
Уже стемнело, по всему Тремпл-Толл зажгли фонари, а на экипажах загорелись фары. Винки все гадал, куда же Сэмми, оставив в редакции опустевший валик и получив свои два фунта жалованья, отправится дальше. Вместо того, чтобы идти на Чемоданную площадь, газетчик прошел мимо громадного черного здания «Ригсберг-банка» и свернул на неширокую улицу за ним.
Прочитав надпись на указателе, Винки нахмурился: название «Ул. Слепых Сирот» ему очень не понравилось.
Сэмми меж тем дошел до моста, быстро преодолел его и остановился. Усевшись на ржавый гидрант, он достал из кармана листок бумаги и карандашик.
Спрятавшийся неподалеку Винки долго не мог понять, что именно делает его друг. Он точно, за чем-то или за кем-то наблюдал, вот только на углу не было, по мнению маленького работника станции кебов, ничего особенного: лавка «Узелок мадам Чеснутти», продающая все для вязания, небольшой магазинчик «Партитурио», в котором можно было купить тетрадки с нотами, и контора адвоката «Пенгроув. Д. Г., эсквайр». Мимо сновали обычные прохожие, громыхали ничем не примечательные автоматоны и семенили на поводках скучные питомцы. На них всех исподлобья глядели двое важных констеблей у синей тумбы и…
Стоп! Вот же оно! Сэмми смотрел прямо на них.
Винки вспомнил разговор, подслушанный в темном переулке: его друг с незнакомкой ведь говорили о фликах!
Сэмми, как и говорилось, не просто следил за констеблями, а и постоянно что-то записывал, будто отмечал на листке каждое почесывание, каждое сплевывание и каждый чих обладателей темно-синей формы и шлемов с кокардами.
Наблюдение долгим не было. В какой-то момент установленные на тумбе часы начали звенеть, констебли заперли ее на ключ и отправились в сторону моста, передавая друг другу фляжку.