Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 128)
– Может, вы попробуете, доктор?
– Нет уж, благодарю. Если вы не справились, думаю, мне не стоит и пытаться.
Он на миг пожалел о том, что не взял с собой Джаспера – сейчас его навык открывания чужих дверей пригодился бы.
– А ваш человек не может помочь с замком? – спросил констебль.
– Нет, – с досадой ответил доктор. – Он лишь изучил дом и предоставил отмычки. Я не знаю, где он сейчас – может, уже на другом краю Тремпл-Толл.
– И что делать? Мы должны попасть внутрь. Или предлагаете караулить его у входа?
– Я ничего не предлагаю, – со злостью в голосе проговорил доктор Доу. – Я пытаюсь думать.
Он и правда думал, вот только его мысли уползали куда-то в сторону. Вместо того, чтобы изобрести какой-нибудь потенциально успешный – да вообще любой! – вариант, доктор злился на самого себя из-за того, чем занимается и в каком обществе он этим занимается. Дело, в которое он ввязался, уже нельзя было назвать сомнительным – оно даже не пыталось маскироваться. Недостойное, низменное, грязное преступление. Подумать только! Он, Натаниэль Френсис Доу, пытается влезть в чужой дом вместе с констеблем-дуболомом и типом, которому он пока что даже не выделил подходящий термин в своем «списке раздражающе гадких личностей». Можно было, конечно, оправдывать себя тем, что у него нет выбора, но обманывать себя доктор Доу не привык. То, к чему все однажды придет, если задуматься, было ожидаемо. Цепочка четко очерченных событий привела его к этой двери. Когда именно его жизнь свернула не туда? О, он это прекрасно знал: в тот самый момент, когда он пробрался на борт того дирижабля…
– Доктор? – хмуро произнес Хоппер. – Поворачивайте штурвал к берегу, а то кажется, вы куда-то уплыли.
– Я все еще здесь, констебль. И смею заметить, эти моряцкие выражения вам не идут. – Он повернулся к Шнырру. – Мистер Шнорринг, у вас есть идеи? Очевидно, что в дом мы через дверь не попадем. Окон здесь нет, дымоходы перекрыты. Как нам оказаться внутри этого, как вы выразились, несгораемого шкафа?
Шнырр Шнорринг почесал клочковатые бакенбарды. А затем вдруг отбежал на несколько шагов, осмотрел фасад, задрав голову, уставился на крышу, проследил взглядом по трубам. Снова почесался. После чего вдохновенно вскинул палец и… Тут же понуро свел плечи. Что-то придумав, он припустил к стоявшему у угла дома чистильному шкафу, подергал висевший на нем замок и с огорченным видом вернулся к двери.
– Сними шляпу, – посоветовал Хоппер. – Может, без нее какая идея в голову и проникнет.
Доктор было возмутился столь отвратительно антинаучному замечанию, но Шнырр Шнорринг уже сорвал с головы котелок и, к удивлению Натаниэля Доу, на его губах внезапно появилась самодовольная улыбка.
Он легонько постучал по двери костяшками пальцев.
– Я ошибся, господа хорошие, – сказал Шнырр. – Это никакой не шкафчик несгораемый. Это обычный дом в Саквояжне. А что есть во всех домах в Саквояжне?
И прежде, чем собеседники успели высказать предположения, многозначительно потопал по мощеной неровным камнем дорожке.
Доктора осенило:
– Спуск в канализацию!
– Верно. Уж сколько я подвальчиков ни облазил, в каждом найдется лючок. Да через такие лючки я в эти подвальчики и забираюсь обычно. Они есть везде. А если и здесь есть, вдруг крышка не на замке?
– Вряд ли не на замке. К тому же хозяин мог и вовсе замуровать люк, – возразил Хоппер, но доктор, хоть и не исключал такой возможности, решил удостовериться – все равно других вариантов не было.
– Если мне не изменяет память, ближайший канализационный люк находится на аллее, в нескольких ярдах от гидранта, – сказал он и добавил наиболее строгим тоном, на какой был способен: – Мистер Шнорринг, у вас задание: вы спуститесь в канализацию, пройдете по тоннелю к этому дому, отыщите нужный люк и…
– Почему я? – возмутился Шнырр.
– Я не договорил. Итак, вы отыщите нужный люк и проверите его. В случае, если вам удастся проникнуть в дом, вы откроете эту дверь изнутри и впустите нас. Если нет, вы тут же вернетесь сюда.
– Но я…
– Не стоит огорчать меня спорами и возражениями, мистер Шнорринг. Вы же не хотите, чтобы я был огорчен? – Доктор бросил взгляд на запястье Шнырра, и тот машинально прижал руку к груди. Достав из кармана жилета часы на цепочке, Натаниэль Доу откинул крышку. – Если вы не появитесь, мистер Шнорринг, мы с мистером Хоппером покинем это негостеприимное место и отправимся домой, а я очень огорчусь из-за потерянного времени.
– Да понял я, понял!
– У вас ровно десять минут.
– Десять?! Так мало?! Мне понадобится больше минуточек, чтобы…
– Справедливо. У вас одиннадцать минут. Вперед, мистер Шнорринг. Не подведите нас.
Шнырр, с трудом сдерживая пробивающиеся наружу эмоции, попятился, а затем припустил прочь. Вскоре он скрылся из виду.
Глядя ему вслед, Хоппер негромко спросил:
– Что с ним будет, если он решит сбежать?
Доктор пожал плечами.
– Ничего не будет.
– Но вы ведь вкололи ему какой-то яд…
– Я просто его уколол, мистер Хоппер. Это был блеф. Неужели вы решили, что я способен вколоть яд бедолаге? Знаете ли, в мои привычки не входит травить людей. Если этого не требует лечение, разумеется.
Хоппер усмехнулся.
– Он поверил. Даже я поверил. Вы были весьма убедительны.
– Убедительность – важная черта, которой должен обладать хороший доктор, мистер Хоппер. Иначе как заставить людей поверить, что…
– Их нужно проткнуть иголкой или напичкать какой-то горькой дрянью?
Доктор терпеть не мог, когда столь снисходительно относятся к его работе, но, если отбросить эмоции, грубо говоря констебль был прав.
– Что будем делать, если люк заперт? – спросил Хоппер.
– Как я и сказал мистеру Шноррингу, мы уедем отсюда. И попытаемся придумать новый план. Исключающий проникновение в дом.
– А Гоббин?
– Пока что мы ничего незаконного не совершили. Если не считать неудачного применения отмычек. Попытаемся найти способ подступиться к нему иначе. Подождем мистера Шнорринга – вдруг этот вечер нас не разочарует.
– Этот гадкий вечер уж очень похож на разочаровывающий.
– Согласен.
Доктор уставился на часы, а Хоппер, сложив руки на груди, опустил голову, напоминая себя обычного – констебля на посту.
Минуты шли… с каждым делением, что преодолевала стрелка, сомнения все больше крепли в душе доктора.
Поднялся ветер и морось усилилась. Когда на аллее раздался гулкий рокот приближающегося экипажа, доктор и констебль подобрались, но, к облегчению обоих, мимо, в сторону кладбища, проехал длинная погребальная махина марки «Коффинз». Старший сержант Гоббин пока что не нарушал устоявшихся привычек – если верить Лоусону, он всегда неизменно покидал Дом-с-синей-крышей в одно и то же время. Путь с Полицейской площади сюда занимал двадцать минут. А это значило, что, исключая любые неожиданности, до его прибытия оставалось всего пятнадцать.
Хоппер неожиданно дернулся и развернулся. Доктор тоже услышал и уставился на дверь – за ней раздалось шарканье, зазвенели замки и цепочки.
Дверь открылась. В темноте прихожей стоял Шнырр Шнорринг. Его лицо было искажено от страха. Котелок он держал в трясущихся руках.
– Вы не сказали мне, чей это дом! Если бы я только знал…
– Хорошая работа, мистер Шнорринг, – прервал его доктор. – Мистер Хоппер.
Они с констеблем переглянулись и вошли в дом. Дверь за ним закрылась.
Проникновение удалось, но вечер между тем не перестал быть гадким и
Фонарь над дверью погас…
…Чиркнула спичка, газовый рожок на стене загорелся. Доктор Доу задул свою переносную лампу, после чего спрятал ее в саквояж.
– Вы уверены, что зажигать свет безопасно? – спросил Хоппер.
– Напоминаю вам, констебль, что здесь нет окон – снаружи его не увидеть. К тому же нам нужно осмотреться – предпочитаю не наталкиваться на предметы в потемках.
Вытянутая прихожая упиралась в дверь гостиной, рядом с ней располагались лестница, ведущая на этажи, и арка, за которой проглядывала небольшая кухня.
– Там, в углу кухни, спуск в винный погреб, – пояснил Шнырр Шнорринг. – А в погребе люк, через который я и поднялся.
Доктор с досадой отметил обильное покраснение на лице бродяги и исходящий от него характерный запах.
– Полагаю, вы по достоинству успели оценить что-то из коллекции хозяина дома.