Владимир Торин – Няня из Чайноботтам (страница 110)
Натаниэль Доу говорил с такой убежденностью, что любые сомнения экономки тут же развеялись.
– Я прошу вас только об одном, доктор: когда вы найдете нашего Джаспера, постарайтесь его не убить.
– Ничего не могу обещать.
Миссис Трикк развернулась и направилась на кухню, бормоча, что ей требуется двойное количество успокоительных капель.
Доктор склонился над столиком и начал составлять письма. Несмотря на волнение, он старался писать лаконично и не изменил ни деловому тону, ни своему идеальному почерку. Самые важные и срочные послания, считал доктор Доу, должны быть написаны максимально внятно, предельно доступно и без эмоций. Но что важнее – без ошибок и помарок.
Вскоре перед ним уже лежали четыре конверта, одинаково подписанные:
«Какие два конверта отправить сначала?.. В Дом-с-синей-крышей и в пожарную часть? Или в полицию и Киттону?.. А может, Горрину и Киттону? От кого я хочу меньше всего услышать, что труп Джаспера найден?»
И тут эмоции взяли верх. Рассуждения приняли хоть и ожидаемый, но весьма неприятный оборот: во всех красках доктор представил лежащего неподвижно племянника, белого, с широко раскрытыми глазами, возможно, всего в крошках от печенья «Твитти»…
Натаниэль Доу так глубоко ушел в свои мрачные фантазии, что не услышал, как к дому подъехал экипаж.
Но зато он услышал, как к двери кто-то подошел.
Доктор застыл. Кто-то что-то глухо спросил, а затем до него донесся голос племянника:
– Нет, вряд ли он спит. В это время он обычно втайне читает «Роман-с-продолжением», думая, что никто не догадывается.
Доктор Доу вздохнул с облегчением, и если бы упомянутое облегчение срывалось с губ в виде дыма, то сейчас густая туча окутала бы весь дом № 7 в переулке Трокар.
Бросившись к двери, он распахнул ее.
Племянник, живой и невредимый (пока что), глядел на него с испугом. Рядом стоял какой-то высокий широкоплечий тип в котелке.
– Джаспер! – воскликнул доктор. – Ты спятил?! Где ты был?! Пять часов утра!
– Дядюшка, я…
– Ничего не желаю слушать! – заявил доктор и тут же опроверг себя: – Что здесь творится?! Во что ты опять вляпался?!
Племянник не успел ответить. Стоявший рядом тип издал: «Гм», а затем сказал:
– Если вы убьете этого хорька за побег из дома, доктор, полиция в моем лице так уж и быть закроет на это глаза. Потому что без Джаспера Доу в этом городе все вздохнут свободно.
И только сейчас доктор узнал его.
– Мистер Хоппер? – с удивлением спросил он. – Вы отрастили усы? Должен заметить, что вам не идет.
– Это вам не идет отсутствие таких шикарных усов, как у меня! – парировал констебль.
Джаспер прервал этот обмен любезностями:
– Дядюшка, сейчас не до того! Мы тебе все расскажем, но сперва… Ты должен помочь! Винки! Он пострадал, и еще…
Мальчик обернулся.
Доктор глянул поверх его головы и увидел стоящий у дорожки старомодный «Трудс».
– Скорее! За мной! – воскликнул Джаспер и ринулся к экипажу. Доктор кивнул, и они с констеблем направились следом.
Когда они подошли, Натаниэль Доу заглянул в салон и побелел.
Вжимаясь в кожу сиденья, на него глядел Винки с Чемоданной площади – все его лицо было покрыто черными разводами, в руке мальчик держал платок, насквозь пропитанный чернилами. Рядом с Винки сидел, кажется, пребывающий без сознания мужчина в дырявой вязаной кофте и мешковатых штанах. Он был связан по рукам и ногам, на голову ему надели мешок, а поверх, как будто этого было мало, птичью клетку без дна.
Гнев доктора Доу против его воли внезапно вытеснило любопытство. Тайна… Новая тайна… Его руки дрогнули. Все же они с Джаспером и правда были похожи.
Доктор втянул носом исходящий из салона запах.
– Мне кажется, или пахнет рыбой?
Джаспер и констебль Хоппер переглянулись.
***
– Ровно дюйм, – пробормотал доктор Доу, приподняв верхнюю губу Удильщика и приставив к его переднему зубу линеечку, при помощи которой обычно замерял длину порезов. – Все зубы одинаковой длины и формы, представляют собой заостренные резцы. При этом нет явно выраженных клыков и премоляров, по два моляра с каждой стороны на верхней и нижней челюстях отсутствуют. Ты записываешь, Джаспер?
Джаспер с унылым видом занес в тетрадь все, что озвучил доктор, и тот добавил:
– Я рассчитываю, что ты зарисуешь челюсть, когда я закончу с измерениями.
Джаспер зевнул от скуки. На деле племянник доктора полагал, что все будет куда интереснее, когда он вернется домой. Как минимум Джаспер ожидал бури, но его внутренний метеоролог ошибся, и уже готовая разразиться буря почему-то не началась. Дядюшка злился, он был в ярости, собирался рвать и метать, но рассказ племянника, констебля Хоппера и Винки, ну, и неожиданное появление пациентов взяло и накрыло дядюшкину бурю крышкой.
Когда Джаспер только сказал, что Винки потребовалась его помощь, он лишь поворчал, мол, стоило сразу же идти к нему, но затем заметно успокоился: видимо, он считал, что они с Джаспером были в долгу у маленького работника станции кебов за помощь в ловле учительницы музыки из дома на Флоретт, 12. Ну а затем его захватила история мальчишек, больных занфангеном, таинственной Няни и появления в городе твари из Ворбурга.
Он холодно оценил проведенное племянником расследование, особо отметил, что пойти в архив было достаточно умно, но не мог не уколоть Джаспера шпилькой: «Проникнуть в “Эрринхауз” обманом? Да ведь все могло выйти существенно проще. Будь я вовлечен с самого начала, я бы написал доктору Хоггарту (мы с ним поддерживаем общение), и он бы организовал встречу».
Тем не менее Джаспер сразу же заметил, что дядюшка как-то уж слишком напрягся, когда узнал, что племянник сунулся в лечебницу для душевнобольных. Несмотря на свое «общение» с доктором Хоггартом, доктор Доу прекрасно знал, какие опасности может таить в себе это место.
Впрочем, доктор Доу быстро успокоился, стоило Джасперу сообщить, что он покинул «Эрринхауз» без происшествий и вроде как все еще в своем уме.
Потом была часть истории, за которую Джаспер переживал особо. Путь на берег канала и путешествие во Фли.
Тут уж крышку кто-то приоткрыл, и немного бури просочилось наружу.
Когда закончилась продекламированная жестяным голосом при довольных зрителях интерлюдия, посвященная тому, какой Джаспер беспечный, племянник продолжил рассказ. На моменте знакомства с длинноногим шутом, доктор Доу проворчал: «О, я хорошо знаю этого господина. Тебе очень повезло Джаспер: назови ты ему свое имя, твое расследование мгновенно бы закончилось, и, вероятно, он тут же приволок бы тебя за шиворот домой. Ну, или взял бы в заложники и потребовал выкуп. С ним никогда неизвестно, что у него на уме».
Почти весь дальнейший рассказ доктор Доу молчал, не сводя взгляда с пребывающего без сознания и для надежности привязанного к стулу Удильщика. Злокозненный констебль Хоппер был весьма разочарован тем, что Джаспера никто, кажется, не собирался наказывать. А мальчик тем временем поделился с дядюшкой событиями на маяке и неожиданной встречей.
На этом месте в историю с ловкостью бегемота, пытающегося влезть в кеб, вклинился и Хоппер, испугавшись, что мальчишка переврет дальнейшие события или упомянет дам, с которыми он успел свести знакомство во Фли и которых, очевидно, стеснялся.
Слушая его, доктор Доу откровенно скучал. Так могло показаться со стороны тем, кто плохо его знал. Но Джаспер знал его достаточно, чтобы понять: дядюшка с трудом сдерживает ярость от сообщения о недальновидном и смертельно опасном решении выходить в море в шторм на хлипком буксирчике в компании ненадежных личностей.
Финальная часть истории, к удивлению Джаспера, заняла очень мало времени. Больше всего доктора Доу, кажется, волновало все, что касалось мистера Блохха.
На вопрос племянника о том, что это на самом деле за гадость, которую он регулярно пьет, дядюшка отреагировал очень странно – спросил, что именно сказал ему Блохх, и затем подтвердил его слова: «Сиреневый чай – это профилактическое средство от кошмаров. Ты же не хочешь, чтобы тебе снились кошмары, Джаспер?»
Вне всяких сомнений, доктор Доу что-то скрывал, но тайну сиреневого чая можно было отложить и на потом.
Все касаемо встречи с мистером Блоххом на мостике «Гриндиллоу», дядюшка потребовал рассказать настолько подробно, насколько это возможно. Его лицо при этом было совершенно белым, а щека нервно подрагивала – Джаспер решил, что он просто ему завидует: еще бы, ведь не он, а его племянник столкнулся с тем, кто так долго водит их за нос. Тем не менее доктор едва ли не каждую пересказанную Джаспером реплику Блохха обмусоливал и всякий раз раздражающе уточнял: «Именно это он сказал?», «Повтори слово в слово, что он тебе на это ответил…».
Джаспер передал все в точности. Все, что было после этого, он рассказал довольно быстро: вернувшись на берег, они с Хоппером забрали Винки из гостиницы «Плакса», Хоппер с трудом убедил Адмирала отпустить с ними Удильщика и согласился придержать у себя братьев Финлоу, пока не закончится расследование. После чего господин Бишеллоу велел своему человеку доставить Хоппера, его сопровождающих и пленника в Тремпл-Толл на экипаже дочери.