Владимир Торин – Мистер Вечный Канун. Город Полуночи (страница 28)
Время шло, и однажды Сэр кое-что придумал. Некий план. Очень-очень долгосрочный план. Для исполнения замысла Сэру понадобилось больше помощников. До того как к Сэру присоединился он, Стюарт Биггль, тот обходился одним-единственным помощником. Фонарь исполнял его прихоти больше сотни лет, пока окончательно не свихнулся и его не заменил его же собственный сын…
Фонарь и Ключ верно служили Сэру, но их было мало, и так появились другие — бывшие мертвецы Метла, Шляпа и Котел. Последним присоединился Зеркало. Теперь их было шестеро, и все они стали шестеренками в плане Сэра.
А потом, двадцать шесть лет назад, произошло несколько событий: хозяин вдруг исчез — то ли умер, то ли заснул, и при этом все его Вещи снова вроде бы стали людьми. Странные возвращенцы позабыли о своем «втором шансе», о своей новой, всученной им сути. Так они и существовали, пока одновременно не пробудились всего неделю назад. Сэр вернулся. И они вернулись…
И вот план Сэра уже близок к завершению. Ему, Стюарту Бигглю, пришлось знатно побегать эти несколько дней, но оно того стоило. Он выполнил возложенные на него Сэром обязанности одним из первых, и, так как дело оставалось за Котлом и Зеркалом, Ключ позволил себе вспомнить о собственных, еще прижизненных интересах…
Мистер Биггль поднимался по лестнице Крик-Холла, все приближаясь к замку, который невозможно открыть.
На лестничной площадке в стене было пробито окно, выходящее в сад. На подоконнике рядышком сидели две девушки: одна помоложе, другая… попрожженней. Обе — ведьмы. Мистер Биггль мгновенно узнал некоторые неприметные для прочих, но весьма явные для него признаки и черты, отличавшие этих девушек от других — простых — людей. Глубина и яркость глаз, едва уловимый переливчатый блеск волос: если чернь — то беспросветно-вороной, если белый — то цвет полной луны. Но главное — в них проглядывало нечто звериное или, скорее, стихийное…
Молодые ведьмы обсуждали какие-то коренья. Собирались готовить то ли суп, то ли зелье — с этими женщинами никогда не возьмешь в толк. На старика, с одышкой поднимающегося по лестнице, они даже не взглянули.
Мистер Биггль пропустил второй этаж и, не останавливаясь, направился на третий. Поднявшись, он на мгновение застыл в плохо освещенном коридоре. Страх и надежда наполнили его.
Переместив сложенный зонт из одной подмышки в другую, старик затопал к тупиковой двери. Вскоре у него на пути встал еще один замок. Обычный. Никакая не преграда. Щелк-щелк! Ключ крутится в замочной скважине. Петли недовольно скрипят, дверь открывается. У мистера Биггля перехватило дыхание от волнения. Вот и он! Вот и его роковой замок!
У окна, на фоне идущего за ним дождя, стояла невысокая пожилая женщина в сером платье с узким подолом, стягивающим ноги в мышиных чулках тугим хомутом. Седые волосы были собраны в узел, закрученный спиралью, несколько прядей на висках и за ушами вились колечками. Старуха будто бы даже и не заметила, что в ее комнату кто-то вошел. Судя по всему, она даже не осознавала, где находится.
Мистер Биггль медленно двинулся к застывшей у окна женщине. Он все еще не верил, что это происходит наяву. Он ведь так ждал этого, так надеялся… и так боялся: вдруг созданный им ключ не подойдет?!
Обойдя ее, он замер. На обильно напудренном лице женщины застыло безразличное выражение. Пустой взгляд говорил о том, что старуха не в себе — в эти растянувшиеся для нее на годы мгновения она ни о чем не думала. Такое бывает у лунатиков, но женщина не спала. Она незряче глядела на дождь в окно. Это была Джина Кэндл. Спятившая старуха. Ходячий труп Кэндл.
Именно Ключник ковена Кроу, колдун Биггль, создал замок, заперший сознание этой женщины в клетке, после чего она перестала жить и начала существовать, словно растение, как его любимый чертополох в горшке на окне. София Кроу лично велела ему запереть свою старую соперницу, но к заговору приложила руку еще одна ведьма, родная дочь этой женщины у окна… И именно она сломала ключ.
Мистер Биггль сжал кулаки от нетерпения. Сейчас ему не хотелось вспоминать, ему хотелось — нет, даже
Незваный гость снял с шеи пожелтевшую от времени бечевку, на которой висел обломок ключа, выточенный трещинка к трещинке к первому. После чего заступил Джине Кэндл за спину и осторожно прикоснулся к ее затылку. Та, разумеется, никак не отреагировала, и старик кончиками пальцев нащупал под волосами небольшое отверстие. Замочная скважина! Он близко! Он так близко!
Мистер Биггль убрал в сторону мешающие ему пряди Джины Кэндл и, затаив дыхание, засунул обломок ключа ей в затылок. В тот же миг откуда-то изнутри старухи раздался едва слышный металлический звон.
Половинка ключа в пальцах мистера Биггля чиркнула по половинке, застрявшей в голове женщины. Незваный гость немного поводил ключом, пытаясь на ощупь составить обломки двух половинок, и в какой-то миг ему это удалось. Выступы вошли в пазы, и половинка ключа, принадлежавшая Бигглю, обильно смазанная сильным магнитным зельем, вцепилась в застрявший обломок, словно бешеная собака — в горло человека.
Мистер Биггль возликовал. Пальцы его вздрогнули. Ключ был цел!
— А вот поворачивать его не нужно… — раздался шелестящий, словно шипение змеи, голос за спиной ключника.
Мистер Биггль от неожиданности резко вытащил ключ из затылка старухи, и тот тут же рассыпался металлическим крошевом. Джина Кэндл едва заметно дернула головой, отчего с ее лица посыпалась пудра.
С непониманием глядя то на обломки бесценного ключа, то на вздрогнувшую старуху, мистер Биггль вдруг ощутил, что веки его начинают наливаться тяжестью. Он понял, что попался.
— Ловушка, — только и успел прошептать Стюарт Биггль, после чего его сознание вдруг превратилось в грязную жидкость, бултыхающуюся на дне мутной бутылки. Он утратил себя, теперь был скован его собственный разум.
— Это твой роковой зам
В карман старого потертого пальто опустился коричневый конверт. Мистер Биггль машинально хлопнул себя по карману и поднял взгляд. Перед ним стояла женщина в фиолетовом платье и кокетливой шляпке на голове. Ведьма Кэндл. Старик никак не отреагировал.
— Ты сейчас уйдешь из этого дома, — сказала ведьма. — И не станешь оглядываться. Остальное узнаешь из конверта. Все понял?
— Да, мэм.
— Вот и славненько. — Рэммора Кэндл усмехнулась и едва слышно злорадно добавила: — Что, Корделия, съела?
— Простите, мэм, но я не знаю, — с отсутствующим видом сказал мистер Биггль, не уловив риторики.
— Чего ты не знаешь? — удивилась ведьма.
— Что съела Корделия, — механически ответил ключник. — Я не имел возможности присутствовать за обеденным столом.
— Пошел вон, — рявкнула Рэммора Кэндл.
— Откланиваюсь, мэм.
Стюарт Биггль словно во сне покинул комнату.
Дождавшись, когда дверь за ним закроется, Рэммора подошла к находящейся в прострации матери и прошептала ей на ухо:
— Почти-почти, верно? — Она коснулась подвитых седин у мочки уха старухи краем своей злой самодовольной улыбки. — Но не в этот раз.
Рэммора развернулась и направилась к двери. Надежно заперев ее за собой, она оставила мать в одиночестве. Старуха, как и до этого, стояла у окна и просто глядела на дождь. Но кое-что все же изменилось. Рэммора ошиблась. Очень ошиблась. Это был именно
В глазах Джины Кэндл зажглись огоньки осознания.
Глава 3. Кое-что о Мэри
Мистер Грин, напевая свою любимую песенку «Каменистая дорога в Дублин», то притопывал короткими ножками, то картинно вышагивал по коридору третьего этажа, направляясь к выделенной ему хозяевами комнате. Порой он замирал на месте и подбрасывал к потолку ключ, после чего, проявляя недюжинные чудеса ловкости (как ему казалось), ловил его и продолжал путь.
У мистера Грина было прекрасное настроение, чего с ним под этой крышей еще не случалось. В Крик-Холле ему не нравилось буквально все: темные узкие коридоры, лестница, на которой всегда спотыкаешься, закопченные плафоны светильников, а еще сквозняки. Мистер Грин был ипохондриком и опасался любого дуновения ветерка. Но сейчас даже вид кажущегося бесконечным узкого, как труба, прохода с двумя дюжинами дверей и едва теплящимися лампами между ними не мог испортить ему настроение.