Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 68)
– Нет, господин Лемони! Он вернулся! И снова надел парик и очки! Он снова здесь!
– Что за чушь?
– Сэр, послушайте же! Он приготовил лекарство от гротескианы, но не захотел ее вылечить! Я украл его! Оно у меня!
Джеймс продемонстрировал констеблю шприц.
Тот округлил глаза.
– Это… лекарство? Оно ее вылечит?
– Да! Думаю, да!
– Так чего же мы ждем?!
Констебль отпустил Джеймса, и тот, кивнув, ринулся к лестнице в дальнем конце коридора. Мистер Тромпер потопал следом.
Когда они поднялись на третий этаж и оказались у двери Хелен, Джеймс повернулся к констеблю:
– Вы были правы, сэр. Он сошел с ума! В этой аптеке происходят ужасные вещи! Мы должны всем рассказать о том, что он делает, пока не поздно! Мне никто не поверит, но вам… вам поверят! Нужно рассказать им все о гротескиане, о безумных экспериментах и остальное!
– Рассказать? Гм…
– Сэр, люди должны узнать правду!
Констебль закивал.
– Да-да, ты прав. Но сперва Хелен. Ты знаешь, что делать, песик?
Джеймс указал на дверь.
– Сэр, я отправлюсь туда, а вы останьтесь здесь. Никого не впускайте. Он попытается помешать. Он не хочет, чтобы ее вылечили.
– Я… гм… да, – замялся мистер Тромпер. – Я никого не впущу. А ты заразиться не боишься?
– У нас ведь теперь есть лекарство, сэр!
– Гм… и верно.
Джеймс взял с приставленного к стене стула черную коробку и кивнул констеблю. Тот повернул торчащий в замочной скважине ключ и… замер.
– Открывайте, сэр.
Констебль неуверенно поглядел на Джеймса, и тому показалось, что в его взгляде промелькнуло сочувствие.
– Ты кое-что увидишь там, песик, – прошептал мистер Тромпер. – Кое-что страшное…
– Я уже насмотрелся самых разных ужасов в этой аптеке.
– Такого ты еще не видел. Я боюсь, что…
Джеймс его прервал:
– Сэр, нужно как можно скорее ввести Хелен лекарство. Она так много лет страдала и ждала его.
Мистер Тромпер положил руку на плечо Джеймсу.
– Ты не так уж и плох, как для приезжего, песик, – пробубнил он, отведя взгляд в сторону. Это прозвучало как прощание.
Отпустив Джеймса, констебль взялся за ручку, открыл дверь, а затем быстро отошел в сторону.
– Этот кошмар должен закончиться, – сказал Джеймс, сделал вдох, будто перед очередным выходом в туманный шквал, и шагнул в комнату.
Дверь за ним закрылась. Из-за нее прозвучал шепот констебля Тромпера:
– Этот кошмар никогда не закончится…
…«Ужасы-за-пенни», да уж. То, что Джеймс пережил в аптеке за последние дни, уж точно ими не являлось. Скорее это были «Ужасы-за-фунт» или «…за-десять-фунтов».
Тайна мадам Клопп, пробуждение Лазаруса Лемони, Хороший сын, посмертные козни прадедушки. Джеймс прятался в кладовке, бродил в шквале, пробирался на чердак, спускался в мрачный семейный склеп, и в итоге, будто в виде некоей кульминации своих злоключений, он оказался здесь, в темной спальне Хелен Лемони. Все, что было до этого, вело его именно сюда.
Джеймс не знал, чего ждать, – несмотря на показную решимость, предупреждение констебля испугало его. Вколоть лекарство больной женщине, которая больше всего на свете мечтает излечиться, – это ведь не так уж и сложно, верно?
И все же он понимал, что эти «Ужасы-за-десять-фунтов» приготовили для него кое-что крайне неприятное на своих последних страницах…
Поставив коробку и чемодан на пол, Джеймс огляделся.
– Хелен? – шепотом позвал он. – Вы здесь?
Вопрос был странным – где же супруга аптекаря могла еще быть?
Лампа в комнате не горела, но через окно проникал свет уличных фонарей. Он тек внутрь через забранное решеткой окно, оставляя на полу узкую полосу, по обе стороны которой было сложно что-либо разглядеть. Зато Джеймс отметил большой замок на этой решетке.
У стен темнели очертания одежного шкафа и туалетного столика с овальным зеркалом. Слева от входа стояла кровать. Одеяло сползло с нее на пол, открывая взору вспоротую перину; мятые подушки лежали рядом. Хелен на кровати не было.
Джеймс завертел головой – где же она?
Комната пустовала. Вдоль стен шли какие-то тонкие изломанные и скрюченные трубы, все кругом было покрыто чуть светящейся рубиновой слизью, а пол… Джеймс не сразу понял, что пол ковром устилали волосы!
– Хелен? – снова позвал он и прислушался.
До него донеслось сопение, вот только откуда оно раздается? Может, она спряталась в шкаф или под кровать? Может, она боится, что к ней снова пришел доктор Доу, который будет ее мучить?
– Хелен, не бойтесь, это Джеймс…
– Я не боюсь, Джеймс, – прозвучало откуда-то сверху, и Джеймс задрал голову.
От увиденного его пробрал холодный пот, сердце забилось в груди и горло мгновенно пересохло. Из него вырвался стон.
Под потолком в углу сидело… Оно… Это… Существо мало чем напоминало ту бойкую, шуструю женщину, которая чистила щеткой портреты, возилась с пневмоуборщиком и готовила суп. Почти вся ее фигура тонула в темноте, и все же Джеймс различил серое, невероятно худое тело: впалый живот и торчащие ребра.
– Как славно, что вы заглянули ко мне, Джеймс. У меня редко бывают посетители…
Длинная, в два фута, шея изогнулась змеей, и к застывшему Джеймсу опустилась голова – поросшая спутанными черными волосами нечеловеческая голова. В вытянутой от уха до уха, похожей на полумесяц пасти проглядывали острые белые зубы, с которых стекала слюна – та самая светящаяся рубиновая слизь. Круглые глаза с вертикальными зрачками глядели на Джеймса. Носа не было – две черные продолговатые ноздри шумно смыкались и расширялись, принюхиваясь.
– Гротеск… – выдавил Джеймс.
Констебль Тромпер был прав: такого он еще не видел. Даже в ночных кошмарах его фантазия ни разу за всю жизнь не нарисовала ничего, что хоть как-то могло с таким сравниться.
– Вы не сделали того, о чем я просила, Джеймс, – сказала тварь. – Вы не позвали Терренса…
– Я позвал…
– Да, и где же он?
– В коридоре.
Гротеск качнул шеей, и голова передвинулась вбок. Круглые глаза уставились на дверь.
– Что-то он не торопится спасти меня, – с легкой обидой произнесла тварь, а Джеймс мог смотреть лишь на ее зубы. – Как будто не хочет вызволить свою возлюбленную Хелен и убить этого злобного человека, который меня здесь держит. Или его там нет? Вы солгали мне, Джеймс? Вы еще тогда поняли, что я ввела вас в заблуждение? Вы рассказали обо всем Лемюэлю, и он предупредил вас, что гротеск скажет все что угодно, чтобы освободиться?
– Нет… Я…
– Вы пришли, чтобы накормить меня, Джеймс?
Джеймс спрятал шприц за спину и покачал головой.
– Я слышу, как стучит ваше сердце. Ваше сладкое сердце… Вы боитесь меня? Это ведь я, Хелен. Вам не стоит меня бояться.