Владимир Торин – Лемони, или Тайны старой аптеки (страница 53)
Джеймс вышел в коридор. Из комнаты мадам Клопп негромко звучал радиофор – диктор невероятно заунывным голосом сообщал о последствиях туманного шквала: за время непогоды в одном только Тремпл-Толл во мгле сгинуло восемь человек, а кухарка мадам По из квартала Странные Окна не досчиталась двух котов.
– Давайте же, – бормотала мадам Клопп, и в первый миг Джеймсу показалось, что говорит она с радиофором. – Пейте… пейте кровь… угощайтесь…
Джеймс подкрался к двери старухи и заглянул в замочную скважину.
Мадам Клопп сидела на кровати, задрав юбки чуть выше колен. Ноги ее стояли в большой миске, заполненной – Джеймс не сдержался и поморщился – пиявками. Извивающиеся черные твари ползали и копошились в миске, несколько облепили бледную сухую кожу старухи – пиявки пульсировали, наполняясь кровью. Мадам Клопп боли, казалось, не чувствовала: запрокинув голову и сложив руки на коленях, она смотрела в потолок и улыбалась.
Насилу оторвав взгляд от этого омерзительного зрелища, Джеймс развернулся и шагнул к комнате Лемюэля…
…Из комнаты кузена раздавались странные звуки. Хрипы, бульканье и… скрип.
Что бы там ни происходило, Джеймс отступать от своего решения был не намерен. Он постучал. Ответа не последовало, но хрипы будто бы зазвучали громче… Отчаяннее?
– Лемюэль! – позвал Джеймс. Не дожидаясь приглашения, он повернул ручку и открыл дверь. – Мне нужно с вами поговорить. Я не уйду, пока…
Слова застряли где-то в горле, когда Джеймс увидел, что происходит.
На полу в центре комнаты лежал перевернутый стул.
Лемюэль повесился!
Веревка была закреплена за крюк под потолком. Ноги кузена не доставали до ковра какой-то дюйм. Пытаясь дотянуться до пола, он сжимал побелевшими пальцами обвившую его шею петлю и хрипел. Безумный взгляд налитых кровью глаз метался, багровое лицо исказилось в судороге.
– Лемюэль!
Джеймс бросился к кузену и быстро поставил стул на пол. Обхватив ноги Лемюэля, он установил их на стул. После чего, вскарабкавшись туда же, попытался послабить узел, но тот был затянут так крепко, что ничего не выходило.
В отчаянии оглядев комнату, Джеймс увидел, что крышка бюро откинута. На ней стояла тарелка с недоеденным ужином. Там же были вилка и…
– Я сейчас! – крикнул Джеймс и, спрыгнув на пол, ринулся за ножом.
Схватив его, он заскрипел зубами: нож этот был слишком туп и мог разрезать разве что отбивную, да и то с трудом. Джеймс осмотрел бюро. Нож для бумаги? Тот, как ни странно, был острее. Стоило попробовать…
Он снова вскарабкался на стул и принялся резать веревку над узлом.
Нож для бумаги также не особо подходил для того, что пытался сделать Джеймс, и все же лезвие потихоньку углублялось в веревку.
Наконец раздался треск, и она лопнула. Это произошло так неожиданно, что Джеймс не смог удержать равновесие, когда стул качнулся, и они с Лемюэлем рухнули на пол.
Джеймс ударился локтем, но почти даже не обратил на это внимания. Поднявшись, он склонился над Лемюэлем и, растянув петлю, стащил ее с головы кузена.
Лемюэль судорожно раскрывал рот, кожа на его шее была содрана – уродливая алая борозда проходила под подбородком. Кузен неосознанно хватался за горло, пытаясь сорвать петлю, которой там уже не было. Он хрипел и кашлял, но его взгляд постепенно становился все более осмысленным…
Джеймс поспешно развязал выбившийся галстук и расстегнул воротник рубашки Лемюэля, после чего усадил его. Взяв с бюро чашку, он нырнул за ширму и набрал воды.
Когда он отнес чашку кузену, тот дрожащими руками обхватил ее и попытался сделать глоток, но тут же расплескал едва ли не половину. Вторая попытка была успешнее.
Глядя на него, Джеймс вытер рукавом взмокшее от пота лицо.
– Вы живы! – сказал он, гневно сведя брови. – Хорошо, что я успел вовремя! Что вы наделали?! Зачем?!
Лемюэль хотел ответить, но издал лишь очередные хрипы.
– Принести что-нибудь? Какое-то лекарство? Существуют вообще лекарства от повешения? Может, «Чистый воздух Лемони» поможет?
Лемюэль покачал головой и сделал глоток. И хоть лицо кузена все еще было слегка красным, руки тряслись, а грудь тяжело вздымалась, он приходил в себя.
Опустошив чашку, Лемюэль указал на кровать, и Джеймс помог ему лечь.
– Мне позвать мадам Клопп?
– Нет! – Глаза Лемюэля наполнились ужасом.
– Хорошо-хорошо.
Джеймс направился к двери.
– К-куда… кхе… куда вы? – сбивчиво спросил Лемюэль.
Закрыв дверь, Джеймс взял стул и, поставив его у кровати, уселся.
– Я буду здесь, Лемюэль, – сказал он, – пока вы мне не расскажете, зачем это сделали.
– Я… ниче-кхе-хе… ничего… не делал.
– Не несите чушь! – возмущенно ответил Джеймс. – Я только что вытащил вас из петли. Почему вы решили свести счеты с жизнью?
– Я и не думал…
– Хватит! Говорите правду, Лемюэль, или я…
– Что вы… Что вы сделаете, Джеймс?!
– Я позову констебля и вызову сюда доктора Хоггарта. Я не могу допустить, чтобы вы попытались снова.
Лемюэль закашлялся и сел, опершись на подушку.
– Говорю вам, я ничего не делал, – сказал он и, прежде чем Джеймс успел вставить хоть слово, добавил: – Это был Хороший сын.
Джеймс вытаращил глаза.
– «Хороший сын»?
Лемюэль отвернулся.
– Принесите мне еще чашку воды, прошу вас.
Джеймс исполнил просьбу и вновь опустился на стул, ожидая объяснений.
Отпив немного, Лемюэль кашлянул и, достав из жилетного кармашка носовой платок, вытер губы.
– Я ведь говорил вам, что болен. Хороший сын…
– Да-да, ваш Темный Спутник.
– Попутчик, – уточнил Лемюэль. – Он всегда со мной. Вы помните, что он такое?
– Ваше чувство вины.
Лемюэль кивнул.
– С момента, как Хороший сын появился много лет назад, он строил козни, творил всяческие подлости, как мог пытался испортить мне жизнь. Но все стало намного хуже после…
Джеймс все понял и закончил за кузена:
– После того, что произошло на чердаке.
Лемюэль угрюмо отвел взгляд в сторону.
– Я убил отца, – едва слышно проговорил он. – Убил его. У меня не было выбора, и… Хороший сын не простил мне этого. После того, что произошло на чердаке, он пытался отомстить – пытался убить меня в отместку за то, что я сделал с отцом.
– Все эти «несчастные случаи», которые вы объясняли рассеянностью, – это был он? Включая утренний взрыв в провизорской?
Лемюэль промолчал, но и так все было ясно.
– А сейчас он решил вас повесить, – продолжил Джеймс. – Но ведь… – Он осекся. – Если вас не станет, исчезнет и он сам, верно?
– Ему плевать. Он жаждет мести.