Владимир Торин – Как стать злодеем в Габене (страница 5)
Не протолкнуться было и на тротуаре. Вечер всегда считался самым оживленным временем в Саквояжном районе, но сейчас здесь собрался едва ли не весь город.
Близился праздник, и на Бремроук это было наиболее заметно. Колокольчики над дверьми располагавшихся вплотную друг к другу лавок звенели не преставая. Ярко светились окна и витрины, горели все фонари – просто небывалое дело для Тремпл-Толл. Отовсюду звучала новогодняя музыка, а в воздухе висел пряный сладковатый запах грога и мягкий обволакивающий запах елочной хвои.
Джентльмены и дамы сновали от одной двери к другой и всякий раз, когда они снова оказывались на улице, в их руках появлялись все новые свертки или коробки.
Возле одной из лавок стоял латунный автоматон в костюме Человека-в-красном: он кутался в объемистую шубу с белой меховой оторочкой, на голове у него сидел алый колпак, а нижняя часть лица скрывалась под накладной седой бородой. В руке автоматон держал большой мешок и механическим голосом интересовался у прохожих, купили ли они уже праздничную елку, не забыли ли приобрести украшения для нее и советовал не затягивать с покупкой новогодних открыток на почте:
– Мэм, вы уже разослали открытки с поздравлениями? – Две круглые лампы, служившие автоматону глазами, уставились на шедшую мимо женщину.
– Нет, – буркнула та.
– Но ведь их еще нужно успеть раскрасить! – добавил неугомонный автоматон. – Поторопитесь! А то ваши близкие и родные не получат от вас поздравления…
– Отстань! Ты – ненастоящий Человек-в-красном.
Автоматон уже забыл о ворчливой мисс и пристал к тучному господину в клетчатом пальто со своим: «Сэр, вы уже разослали открытки?»
Зои Гримм пробиралась через толпу и раздраженно косилась на всех этих в разной степени довольных и предвкушающих что-то людей. Неужели они забыли, что Новогодняя ночь только завтра?! Зачем покупать все заранее?!
– Эй, осторожнее! – крикнула Зои какому-то вальяжному мистеру, задевшему ее плечом, но ее окрик потонул в шуме улицы, а грубиян даже не повернул головы.
В воздухе висели хлопья медленно опускающиеся на землю снега. Несмотря на то, что было не так уж и холодно, в толпе прохожих Зои чувствовала, что замерзает. Ей было одиноко. Еще более одиноко, чем обычно.
Лица кругом походили на пятна, голоса смешивались и сливались в неразборчивое ворчание: дети уговаривали родителей купить им что-то, кто-то обсуждал с кем-то грядущий праздник, еще кто-то возмущался взвинченными ценами.
Зои втянула носом воздух и остановилась у витрины лавки «Мисс Гусыня». На витрине в несколько рядов, прицепленные прищепками, висели утки и гуси. В лавке было не протолкнуться.
Зои сглотнула голодный ком, представив себе одного из этих гусей исходящим паром на большом блюде посреди стола, в запеченном виде и с золотистой корочкой. Нет, это не для нее… Ей гуся не видать.
Зои вдруг посетил неожиданный образ: она стоит у печи, в переднике, суетится в дымной из-за подгорелого гуся туче, – и ей стало еще более тошно. Она была не из тех, кто умеет готовить. Когда-то у них с папой была экономка, миссис Моллерсон, но, как и папа, она давно перебралась на Чемоданное кладбище.
Мисс Гримм отвернулась от окна лавки и побрела дальше по Бремроук, в сторону трамвайной станции.
– Что там говорил мистер Рэкхауз? Украсть праздник? Нет, она не может это сделать…
Зои погладила гладкую поверхность стеклянного снежного шара в кармане и вдруг, неожиданно даже для самой себя, улыбнулась. Ее посетило новое для нее чувство… Внутри словно поселился кто-то суматошный, всклокоченный и сотрясающийся в нервном возбуждении. Прежде она ничего не воровала…
Если бы только папа видел ее сейчас… Она представила себе его грустное лицо. Папины губы шевельнулись, и он сказал: «Этот город очень плохо на тебя влияет, кроха».
Зои невероятно захотелось ответить ему: «Но ведь этот мистер Тоббсон из лавки… он такой злобный! Он очень дурной человек! Как он обходится с людьми! Мистер Рэкхауз и мистер Бонти украли у него шарики, чтобы раздать их бедным детям. Они разве не поступили хорошо?»
Воображаемое лицо отца растаяло в голове Зои, и она осталась наедине с неопределенностью.
– Кто же здесь настоящий злодей? – спросила она себя. – Я не понимаю… просто не понимаю.
В голове у Зои все начало запутываться еще сильнее. Она тряхнула ею, и тут снова раздался этот мерзкий звон, сопровождающийся часовым тиканьем.
Зои вдруг ощутила себя крошечным кроликом, тонущим в вареве улицы, в этом вязком супе, с его гулом, голосами, людьми, экипажами, гудящими клаксонами и звенящими дверными колокольчиками.
– Кролик в кроличьем супе… – пробормотала она. – Кроличий суп… – Зои дернула головой и оборвала сама себя: – Что еще за кроличий суп?!
– Вот оно что! – буркнула Зои, бросив взгляд на рекламную будочку, над которой висели бронзовые вещатели.
Она подошла к станции и взглянула на часы отсчета до прибытия трамвая. На ячейках стояло: «10», – но, кажется, эта цифра не менялась уже довольно продолжительное время, учитывая то, какими раздраженными и нервными выглядели люди на станции.
Зои глянула на еле-еле ползущий кисель экипажей на мостовой и поняла, что трамвай придется ждать долго.
Объявление сменилось, и грубый женский голос стал рассказывать о прелестях нафталина «Нафф».
Мисс Гримм огляделась по сторонам. Ожидавшие трамвай люди, кажется, не обратили никакого внимания на прозвучавшее из рекламных вещателей сообщение о подарках.
«Наверное, у них всех есть друзья, – с тоской подумала Зои. – Но эти «Чучеллоус» – просто находка для одиноких людей. Таких, как я…»
Ее мысли прервали раздавшиеся неподалеку крики:
– Пустите! Я ничего не сделал!
Кричал мальчишка. Судя по болтающемуся у него через плечо ремню с пачкой газет, это был один из тех крикунов, что бегают по улицам с визгами: «Свежие новости! Свежие новости!»
Сперва Зои не поняла, что происходит. Кто-то держал мальчишку-газетчика за ворот латаного пиджачка и тряс его так сильно, словно намеревался проверить, насколько крепко в нем сидит его худая чумазая душа.
Здоровенный толстяк в темно-синей форме и высоком шлеме был разъярен и орал на полквартала:
– Негодяй! Хорек! Прохиндей!
Люди кругом поворачивали головы и тянули шеи, чтобы насладиться представлением во всех подробностях. У полицейской тумбы собрались зеваки, в окошках томящихся в заторе экипажей появились заинтересованные лица: в Саквояжном районе каждый мнит себя опытным театральным зрителем и по мере возможностей пытается не только поглядеть, но и поучаствовать в шоу. Не всем по карману билет в кабаре или в театр – да и зачем его покупать, когда сцена не хуже происходит прямо здесь и сейчас.
– Подлец! Мерзавец! Злодей! – продолжал реветь констебль. – Ты у меня ответишь за свое гнусное злодеяние!
Зеваки кругом принялись гадать, что же такого натворил мальчишка. Зои во все глаза глядела на происходящее: маленький газетчик не походил на злодея – он выглядел перепуганным до смерти.
– Мальчишка, видимо, пытался украсть кошелек у констебля Домби… – предположил кто-то в толпе.
– Нет же, он нагло нюхал жареных куропаток возле «Сноритс»! – вставил еще кто-то.
– Пните его, да покрепче, мистер Домби! – со смехом посоветовал один из кэбменов.
– Да, взгрейте его как следует! – поддержала какая-то дама.
Зои не могла взять в толк, чем же газетчик заслужил подобное.
– Что он сделал? – поинтересовался у констебля джентльмен с тростью, узким лицом и ехидством во взгляде, подойдя к темно-синей полицейской тумбе.
Констебль Домби, обладатель пухлого лица, мелких глазок и пышных подкрученных усов, повернул голову к любопытствующему господину и скривился:
– О, мистер Бейброк из «Гришем и Томм»! Только господ адвокатов нам и не хватало! Будете выгораживать этого хорька недобитого?!
«Вот сейчас мистер Бейброк поставит на место этого злобного констебля, – подумала Зои. – Он прекратит это безобразие и…»
– Помилуйте, мистер Домби! – широко улыбаясь, ответил адвокат. – Я не на службе. И к тому же вряд ли мальчишке по карману мои услуги. Можете разделаться с ним! Только скажите сперва, что он сделал – а то так неинтересно.
Зеваки поддержали его одобряющими возгласами.