Владимир Топилин – Тайна озера Кучум (страница 74)

Ещё раз убедившись, что рядом, у входа, никого нет, он оставил вещи, вернулся за пластинами. Золото оказалось на месте, там, где Агафон его когда-то закопал. Все четыре пластины. Рядом друг с другом. Немного успокоившись, вытащил первые две на поверхность, вернулся за другими. Ещё несколько минут перехода — и всё его достояние лежало под ногами, у входа в шурф, под старым кедром. Четыре золотые пластины, каждая но пуду весом и девять килограммов ювелирных изделий. Да ещё олень с двумя сумами, в которых ещё две с половиной тысячи золотников. От такого состояния у любого человека перехватит дух!.. Теперь только осталось сходить за лошадьми, собрать вещи — и в дорогу!

Агафон закинул за спину ружьё, но прежде чем идти, не смог уклониться от желания ещё раз потрогать своё золото руками. Золотая лихорадка — неукротимая ведьма соблазна! Сколько людей загублено от её коварных чар. Наклонился только для того, чтобы коснуться дрожащими ладонями благородного металла, ощутить нервное напряжение души. И тут же кончиками ушей, затылком, ещё одной парой невидимых глаз ощутил, услышал, увидел движение за спиной. Резко вскочил и только успел округлить глаза:

— Ты?!

Хукк! — так рубят дрова. Ударило, тукнуло, разнеслось. Только не звонкий хруст расколовшегося полена, а тупой звук развалившегося черепа. Бездыханный Агафон мешком завалился под корни трёхсотлетнего кедра.

Пелагия бесшумно вошла в комнату. Сразу же затаила дыхание, прислушалась: спит ли Иван? От напряжения в ушах зазвенело, но всё равно почудилось равномерное дыхание мужа. Немного успокоилась, приложила ухо к двери, плохо разбирая, что происходит там, внизу, на кухне. Вот что-то негромко прошуршало, глухо бухнуло, стихло. Всё, ушёл Агафон. Теперь она осталась одна со своими проблемами. Успеют ли Ченка и Филя предупредить Вороховых и агентов тайной полиции? Добегут ли те с озера, пока Кулак седлает коней? А может, Филя сам справится с Агафоном, как-то задержит его, свяжет? Нет, не сможет. Хоть и силён Филя, как сохатый, а Агафон всё одно сильнее, проворнее да ловчее. Не хватит сил-то. Да к тому же как бы кровушка не пролилась. В темноте, глядишь, Агафон выхватит нож или нажмёт на курок. Вот бы в помощь кого. Покосилась на кровать — сказать бы Ивану, да долго толковать, что да как. Да и не пойдёт Иван супротив Агафона, а наоборот, встанет за хозяина. Эх, горе-то…

На цыпочках прошлась к окну, глянула, темно ещё, на дворе ничего не видно. Только озеро блестит яркими звёздами да горы соперничают с небом серым цветом. На улице тишина. Спят уставшие за трудовой день старатели. Молчат собаки. Значит, ещё не успела Ченка к старому зимовью. Сколько времени прошло? Полчаса или чуть больше? И где сейчас Филя? Стоит, наверное, за пряслами у конюшни, ждёт, когда Агафон выйдет. Постояла немного ещё и поняла! Что? Сразу не сообразила. Резко повернулась, замерла от страха, и только тут дошло, что в комнате она одна! Не поверила, подскочила к кровати, склонилась:

— Иван! Спишь ли?

В ответ — молчание. Протянула руку, пошевелила одеяло. Скомканное в кучу, холодное. А Ивана нет!

Хлопнула по постели и взвыла от страха. Нет мужа. Ушёл, исчез, пока её не было. Но когда? Сразу же за ней или после, когда они с Агафоном на кухне разговаривали?..

Пелагия метнулась к выходу, открыла дверь комнаты, замерла. В доме тишина, внизу, на кухне, сонное царство. Негромко заскрипела половицами, спустилась по лестнице, зажгла ещё теплую керосинку. Холодея телом, подошла к входу. Массивная, кедровая дверь заперта на прочный засов изнутри. И потайной рычажок, чтобы можно открывать снаружи, тоже закрыт. Значит, через неё никто не выходил. Но тогда где же Иван?

Вышла на улицу. В лицо дохнуло ночной прохладой. На дворе тишина. Долго слушала, путаясь в мыслях, теряясь в догадках, но ещё больше нервно подрагивая всем телом от страха. Что делать? Куда идти? Наконец-то сообразила, что где-то тут, в глубине двора, у конюшни должен быть Филя или Ченка. Пошла вдоль прясла, тихо приговаривая:

— Филя…

Вдруг рядом зашевелился силуэт. Ворохов положил на плечо тяжёлую ладонь:

— Тихо, не кричи. Как там в доме? Где Агафон?

Пелагия зашептала ему на ухо, объясняя ситуацию. Однако об отсутствии Ивана умолчала. Тот понимающе закачал головой:

— Значит, будем ждать, когда из конюшни выйдет.

— Скоро ли мужики подойдут?

— Должны уже, на подходе…

— А если не успеют?..

Филя молча приподнял с земли короткую, но увесистую дубинку:

— Тогда я сам… не сильно, так, чтобы связать.

Замолчали, прислушиваясь к звукам в конюшне. Но внутри только тяжёлое, сонное дыхание лошадей. О присутствии человека нет и речи. Ждали долго. Филя заволновался:

— Может, ты что напутала?

— Нет, — уверенно замотала Пелагия головой. — Он ушёл туда, надо ждать, уже скоро.

Сзади послышался лёгкий шорох. Из темноты к ним подбежали собаки, узнали закрутились под ногами. Пелагия негромко цыкнула на них. Те отошли в сторону, присели неподалёку. Через какое-то время каждая из них приподняла голову в сторону озера, к чему-то прислушиваясь. Ченкина сука Хакли закрутила хвостом.

— Идут, — зашептал Фёдор. — Поди, упреди…

Пелагия заторопилась навстречу идущим, очень скоро соединилась с Вороховыми и полицейскими, предупредила. Все вместе, стараясь не шуметь, подошли к конюшне, негромко переговариваясь, распределили места караула. Филя, Максим и Иван присели у ворот конюшни. Двое полицейских пошли на зады, засели у тайги, на тот случай, если Агафон вдруг задумает бежать. Егор и главный урядник присели у крыльца дома. Еще один полицейский, у крыльца старательского барака. Приготовили оружие: полномочные вытащили револьверы, Вороховы зарядили ружья. В случае бегства Агафона каждому была дана команда стрелять на поражение. Пелагию и Ченку отправили подальше, в темноту, чтобы женщинам не досталось при возможной перестрелке. Ченка тоже вытащила из дома свою винтовку, зарядила её, села на чурку и закурила трубку. Пелагия с опаской покосилась на неё:

— Зачем тебе ружьё?

Та многозначительно посмотрела на неё, важно покачала головой:

— Все путут стрелять, и Ченка путет, отнако.

— В Агафона? — недоверчиво переспросила Пелагия.

Тунгуска глубоко пыхнула трубкой и покосилась на подругу:

— Гафона не знаю. Пугать путу возтух.

Ждали долго. Полчаса… час. На прииск упал серый рассвет. В бездонном небе замерцали звёзды. Рубчатые гольцы прояснили очертание. На тихом озере заклубился густой туман. Как и прежде, вокруг тишина. Только собаки клацают зубами около своих хозяев, выискивая в густой шерсти ненавистных блох. От конюшни к Пелагии второй раз подошёл Филя, сурово насупил брови:

— Может, ошиблась, и Агафон успел уйти?

Женщина испуганно покачала головой: нет! Он там, в конюшне. Может, что заподозрил и притаился как бурундук от аскыра.

И вдруг в предрассветной тишине, пугая округу, звонким голосом раздался отчётливый колокол: донь! донь! донь!.. Металлические удары… Не часто, с некоторыми промежутками. Как будто корова взбивает навешанное на шею ботало, когда крутит головой, разгоняя надоедливых комаров. Звуки доносились с перешейка озера, где люди скрепили прочный запор, перекрывая вход Большой рыбе с второго озера в первое.

— Что это? — вздрогнул Филя.

— Чабджар! — испуганно вскочила на ноги Ченка. — Кушать хочет!

— Тот самый?

— Да, — утвердительно зашептала Пелагия дрожащими губами.

— Как это он делает?

— Не знаю… — сухо ответила женщина.

— Может, там Агафон?!

Пелагия в страхе открыла рот, но ничего вразумительного ответить не смогла. Филя побежал к своим, о чём-то горячо зашептал. Затем двое из них, Пелагия не разобрала кто, побежали туда, на звук набата. Ченка метнулась за ними. Пелагия, не помня себя от страха, последовала за ней.

Кто-то крикнул сзади:

— Куда, баба?

Но она не послушалась, торопливо и в то же время осторожно семенила за проворной эвенкийкой, подчиняясь общей влекущей силе, подталкивающей её неизвестно для чего в спину.

Вдруг звук прекратился. Так же неожиданно, резко, как и начался. Ченка остановилась, Пелагия ткнулась ей в спину.

— Что?

— Жтать, отнако, нато. Собаки скажут.

И действительно, через минуту там, на берегу, откуда только что доносился металлический звон, раздался собачий лай, яростный, напористый. Теперь уже Ченка пошла шагом, вразвалку, не таясь, уверенная в своих действиях. Пелагия последовала за ней. Через какое-то расстояние они догнали мужиков, Филю и Ивана.

— Что? — в тревоге спросил один из них у эвенкийки.

— Собаки каварят, что там Большая рыпа, — просто заверила Ченка. — Люча там нет. Шагай дальше.

Все вместе, теперь уже позади Ченки пошли вперёд, на берег озера, где яростно голосили лайки. Еще несколько сотен метров — по тропинке, друг за другом, вышли к запору. Собаки встретили их радостным призывом, верно указывая на происходящее в перешейке между двух озёр. Там, на мелководье, взбивая огромным хвостом чёрную воду, билось, играло звероподобное чудовище, когда-то окрещённое Ченкой водяным змеем. Резкие удары, всплески по поверхности, булькающие звуки, мелькающие плавники произвели на братьев Вороховых неизгладимое впечатление. Пелагия видела несколько раз Большую рыбу, но тоже была поражена, напугана игрой водного исполина не меньше мужчин. И только Ченка спокойно закурила свою трубочку, присела на корточки, спокойно выдохнула: