Владимир Топилин – Тайна озера Кучум (страница 56)

Продолжение поисков решили начать с начала, от того места, где видели Залихватова в последний раз, от душника, где Николай готовился караулить медведя. Торопливо подгоняя оленей, выехали из лагеря в направлении кедровой колки. Впереди бегут собаки, за ними цепочкой растянулись шесть учагов. На пяти из них едут люди, шестой идёт на поводу, пустой, для Залихватова. Найдут Николая, а он — уставший, может быть, раненый… Доставить его в лагерь будет гораздо проще.

Расстояние до душника преодолели быстро. А там ещё одна неприятная новость: во время отсутствия людей днём в колку пришёл медведь и перетащил в другое место останки лошади и несколько человеческих трупов. Событие неожиданное. Загбой проворно соскочил с оленя, замахал руками:

— Эко! Турной мой калава! Знал, так путет. Пашто огонь не развёл?

Запоздалая мысль бывалого охотника заключалась в следующем. Надо было с четырёх сторон душника развести костры. Тогда зверь, скорее всего, побоялся бы подойти к кедровой колке. А теперь что? Опять идти по волоку медведя, забирать останки людей, охотиться на амикана.

Тут же переиграли дальнейшие действия. Костя и Агафон остаются здесь, на душнике, разведут дымокуры и, разбирая могильник, на четырёх оленях будут перевозить останки погибших людей к берегу озера, в лагерь. Завтра все будут копать большую братскую могилу и по-настоящему хоронить членов погибшей экспедиции, по христианскому обычаю. Загбой и Сергей поедут по свежим следам медведя, с собаками попробуют остановить, убить зверя и привезти тех, кого амикан успел перетащить на новое место. Уле досталась менее ответственная, более безопасная роль. Девушка поедет по входным следам медведя, посмотрит, откуда он пришёл, где лежал и нет ли там хоть каких-то следов Залихватова. Вполне возможно, что зверь задавил Николая и закопал где-нибудь в чаще, как тех, кто погиб здесь в прошлом году.

Отправляя внучку в дорогу, Загбой строго наказал:

— Путешь слушать, погонят собаки зверя к тебе, хоти на перег, на стойбище.

Уля утвердительно кивнула головой: всё поняла, не маленькая А сама косит глаза в сторону Сергея, переживая короткую разлуку. Она хочет идти с ним, стрелять медведя, быть рядом при любых обстоятельствах и не расставаться ни на одну минуту, как это было в последние дни. Но не всегда желаемое совпадает с возможностями. И от этого становится не по себе, когда чувствуешь, что рядом кого-то не хватает. Сергей тоже несколько растерян. Он недоволен, что его любимую отправляют одну, когда такая напряжённая обстановка. От зверя можно ожидать чего угодно. Да и вообще под гольцом творится что-то непонятное. Сейчас здесь старший он. И если так говорит, значит, всё нормально. В самый последний момент, перед расставанием, Сергей всё же уловил момент, как бы случайно подошёл к ней и, поправляя уздечку, негромко попросил:

— Береги себя, слушай собак…

Она удивлённо вскинула брови, смущённо покраснела, ответила нежным взглядом: «Ладно уж, чего учишь, сам будь осторожен».

Вдруг там, в глубине перевала, разом, дружно, напористо заорали, заголосили собаки. Следом донесся глухой, недовольный, злобный рёв медведя. Загбой заторопился, вскочил на учуга, прислушиваясь к работе лаек, азартно залопотал:

— Эко! Тержат на месте! — И обращаясь к Сергею: — Отнако тавай пыстрее.

Тот быстро залез на своего оленя, тронул его за повод. Охотники скрылись за стволами деревьев. Уля тоже ловко вскочила на спину Хормы, поехала в противоположную сторону. Агафон и Костя стали разбирать душник.

Входной, пришлый след медведя Уля нашла быстро. Стоило только отъехать на некоторое расстояние от кедровой колки, вырезать полукруг — и вот он: дневные, уже расплывшиеся от тепла и солнца башмаки амикана. Огромные, как первые проталины. Широкие, как прыжки росомахи. Спокойные, как медленно плывущая от солнца тень. Уверенные, настойчивые, как растущая трава. Да, такой зверь — настоящий хозяин своих угодий. Он прекрасно знает свою силу и возможности. Могуч, умён, коварен, престарелый увалень. Был бы молодым, неопытным, то выдавал своё присутствие другим образом. И ещё смелый, можно даже сказать, наглый. Трусливый медведь никогда не придёт на могильник днём. Прежде чем подойти к душнику, зверь часто и подолгу останавливался: прислушивался, принюхивался. Сделал один большой полный круг и, лишь полностью убедившись в отсутствии людей, пошёл делать своё дело — перетаскивать добычу на новое место. Да, он считал трупы своими, так как нашёл их, стаскал в кедровую колку и защищал от посягательств других медведей продолжительное время.

А пришёл он совсем не оттуда, откуда предполагал Загбой, от скалистой гривы на краю долины. Входные следы повели девушку вниз, к озеру. Прежде чем поехать по ним, Уля остановила Хорму, прислушалась. Там, вдалеке, на угорье, беспрерывно голосили собаки, но не на одном месте, а постепенно передвигаясь по срезу долины, под голец. Вероятно, зверь чувствовал смертельную опасность, грозившую ему от наседающих собак, на зов которых шли люди, и теперь, не задерживаясь, уходил от своих преследователей в спасительные россыпи, где взять его практически невозможно. Сейчас для девушки опасность не грозит: где собаки, там и зверь. Можно ехать спокойно. Уля легко тронула повод. Хорма послушно пошла в нужном направлении.

Кедровые колки, заросли рододендронов и стлаников, густой курослеп зверь обходил стороной. Полновластный хозяин своих угодий шёл чистыми, открытыми местами по широким, кое-где протаявшим альпийским лугам, вдоль скалок и ручейка, весело журчавшего в направлении озера. Проехав какое-то расстояние, Уля удивлённо заметила, что зверь поднимался к душнику параллельно их следу, где ходили они. Да, действительно, вон там за тем высоким, разлапистым кедром, находится их лагерь. Девушка заметила это дерево потому, что кедр до половины от земли был сожжен молнией. От костра до него не более трёхсот метров. И стоит он на небольшом скалистом выступе. Да и следы идут точно от него. А вот и лёжка зверя. Он лежал здесь сегодня утром, но недолго. Снег не успел протаять до мёрзлого мха. Да, какой вид! Отсюда лагерь просматривается как на ладони. Медведь следил за людьми, смотрел, что происходит в лагере. И, дождавшись, когда все собрались вместе, смело, безбоязненно пошёл на душник.

Для Ули новость была полной неожиданностью. Она впервые видела, чтобы медведь, не опасаясь дыма костра, запаха людей, лежал тут, рядом, практически на открытом месте. Даже Чингар не услышал, не почувствовал его присутствие. Наверное, ветер относил посторонние запахи в сторону. А его бесшумное передвижение не вызвало подозрения даже у чёрного ворона.

Уля не стала слезать с Хормы, «давать свой след», оставлять запах человека, этим можно воспользоваться в дальнейшем при охоте на зверя. Некоторое время постояла у лёжки и поехала дальше по ходу амикана. Здесь раскористые следы поворачивали на девяносто градусов: теперь, осторожно подкрадываясь к лагерю, медведь шёл вдоль берега озера, скрываясь в прибрежном кедраче, густой подсаде и зарослях рододендронов. Чтобы не вызвать подозрения у медведя (а Уля точно знала, что в случае, если Загбой и Сергей сегодня не убьют зверя, тот опять пройдёт своим следом), девушка поехала краем берега, параллельно, на некотором расстоянии от его тропы. В то же время, стараясь не пропустить хоть какой-то «хитроумный скол», она внимательно наблюдала за действиями громилы, где и как он шёл, останавливался или, может быть, лежал. Однако за всё время следования ничего интересного не заметила: зверь просто крался к лагерю людей и ничего более.

Таким образом она проехала около километра. Здесь в озеро врезался небольшой, поросший высокими, густыми кедрами мысок. За ним вновь разворачивался обширный лиман, в результате чего в этом месте природное, горное водохранилище имело самое узкое место до противоположного берега, приблизительно около двухсот метров. И тут Уля сделала ещё одно невероятное открытие. Из мыска на противоположный берег по льду пролегала хорошо набитая медвежья тропа! Зверь ходил здесь не единожды. Об этом говорили многочисленные следы туда, на тот берег, под Кучум, и обратно. Слегка подтаявший, но ещё достаточно крепкий, чтобы выдержать вес тела громилы, лёд представлял отличный мост для перехода зверя под голец. Зачем ему обходить озеро вокруг, наматывать лишние километры, когда можно быстро перейти на ту сторону напрямую?

Для Ули пока что непонятно, зачем медведь ходит под Кучум. Возможно, там, в скалах, у него берлога. Или вечный ледник даёт благодатную прохладу в жаркий день. А может, были ещё какие-то причины. Но это уже неважно. Главное, что зверь здесь ходит и пойдёт — обязательно пойдёт! — в этом месте ещё. А это меняло всё! Теперь самое главное — успеть до темноты. Гениальный, но в то же время простой план охоты на медведя у девушки возник сразу: устроить зверю западню на тропе. Для этого надо подрубить, прослабить лёд.

Однажды зимой она видела, как гонимый волками на Туманиху выбежал сохатый. Скользкий лёд реки держал зверя у берега. Но когда тот выбежал на середину, не выдержал массы тела обречённого животного, проломился. Сохатый мучался недолго: быстрое течение увлекло его под панцирь. Похожий случай ей рассказывал дедушка Загбой. Когда он ещё жил на севере, его собаки тоже загнали сохатого в полынью. Здесь же совсем иная обстановка. Озеро не река. Лёд начинает замерзать с центра, а не наоборот. Значит, там, в середине, он толще. Да и медведь не сохатый. А если он почувствует подвох, обойдёт прорубь? Или, провалившись, сможет выскочить из воды?