Владимир Топилин – Дочь седых белогорий (страница 52)

Ченка радуется удаче: по колодине протянулись глубокие стежки. Соболь! Ухтырь нервно потянул носом, повернул к следу, ткнулся в лунки, с шумом рюхнул, повернул голову и посмотрел на хозяйку глубоким взглядом. Это значит, что чётки довольно свежи, и покорный верховик спрашивает у своей хозяйки, стоит преследовать добычу или нет. Девушка тычет прутиком в глубину спаренных ямок: аскыр прошёл всего лишь несколько минут назад. Тронула оленя по ходу зверька и тут же, через некоторое расстояние, «прочитала», что в настоящий момент соболь сыт, идёт вяло, спокойно, скорее всего, на дневную лёжку. Возможно, что он недалеко или уже лежит в дупле кедра, догнать его не составит большого труда. Глубокий, сорокасантиметровый снег приглушит поступь спешащего Ухтыря. Ченка настигнет драгоценную добычу. Шелковистая шкурка будет в потке у девушки. Вот обрадуется Загбой! А с каким уважением на неё посмотрит Дмитрий!

– Ча! – негромко скомандовала Ченка, и послушный орон уже тропит неглубокий след. Широкий шаг сочетается с осторожностью. Бережная поступь плавно передаётся от спины к телу хозяйки. Вокруг головы Ченки мелькают склонившиеся кусты и ветки, но ни один из них не соприкасается с ней, не обронит залежавшуюся кухту. Ухтырь предусмотрительно обходит препятствия стороной.

А знакомые чётки петляют между угрюмых кедров, ныряют под заваленные кусты, прыгают на колодник, не задерживаясь, режут поляны посредине. Вот зверёк замедлил движение, остановился у мареватой кочки, потоптался на месте, почуяв какую-то добычу, мелкими шагами подошёл к дуплистому выскорю. Однако, потоптавшись на землистой кочке, внутрь дерева не полез, а просто посмотрел в тёмную пустоту и опять поскакал в нужном направлении. Ченка знает, что подобное внимание аскыра – не что иное, как простое обнаружение будущей добычи. Может быть, где-то там, в глубине поваленного кедра, гнездится выводок мышей или полосатый бурундук почивает в зимней спячке. А для соболя – это будущая пища. И пусть хищник в данный момент сыт, но он запомнил это место навсегда и вернётся сюда потом, в голодный час. Память у аскыра отменная! Этим качеством зверька восхищается сам Загбой. Да и Ченка, не единожды добывавшая этого хищника, знает несколько случаев, когда последний, увидев приманку ранней осенью, возвращался к этому месту поздней весной.

А чётки зовут, влекут за собой молодую охотницу. Заставляют сердце биться намного чаще, волнуют кровь. Однако сознание Ченки остаётся всё таким же холодным, рассудительным. Она уже твёрдо знает, что молодой кот – определила по следам – где-то рядом, может быть, вон в той кедровой колке. Это видно по прямым, без сколов и отходов по сторонам стёжкам[31]. И Ченка уже готова к встрече. На ходу, не слезая с оленя, взяла в руки винтовку, проверила капсюль и отсутствие в стволе снега.

А вот и дневная лёжка аскыра. Ею оказался огромный, явно дуплистый высокоствольный кедр. По мере приближения к дереву соболий след становится всё короче, чаще, а за несколько метров до корневища разделился на мелкие шажки. Аскыр подходит к знакомому лазу и, на краткий миг потоптавшись на месте, ныряет внутрь. Сразу видно, что он чувствует себя полноправным хозяином здесь, прекрасно знает местность, не единожды ночевал в этом кедре и ничего и никого не боится.

Ченка зорко смотрит по сторонам: только вход, выхода нет. Соболь здесь, в дупле на дневной лёжке. Направила Ухтыря к дереву. Поравнявшись с кедром, тихо, бесшумно соскользнула со спины оленя, тихо скомандовала:

– Мод! Мод!!!

Верховик, понимая команду, продолжает движение и идёт вперёд. Ченка негромко щёлкает курком, подводит срез ствола к соболиному лазу. Палец на курке. Все тело девушки напряжено в безмолвном ожидании.

Особенностью этой нехитрой, короткой, но напряжённой охоты является доскональное знание всех повадок и характера аскыра. Всё дело в том, что благодаря своей осторожности, ловкости, силе, хитрости и коварству соболь, как и все животные тайги, необычайно любопытен. Он никогда не убежит от опасности, не оценив её в полном объёме, на что – благодаря его реакции – ему хватает нескольких долей секунды. Аскыр всегда проверит незнакомый источник шума. И, конечно же, обязательно проверит, кто здесь был.

В данной ситуации Ченка рассчитывала именно на это. Она знала, что соболь прекрасно слышит шаги неизвестного существа, которое прошло мимо, не потревожив его покоя. Так же, надеялась, что благодаря своему любопытству зверёк покинет логово, вылезет из кедра, чтобы проверить, понюхать след.

Многовековой опыт древних охотников-эвенков подтвердился тут же. Не прошло и минуты после того, как стихли шаги Ухтыря, из дупла в корнях высунулась хитрая мордочка аскыра. На миг застыв, соболь пытался разобраться в происходящем, покрутил головой и даже бросил взгляд вверх, на своего исконного врага – человека. Однако Ченку он не увидел, как и не понял того, что мгновенно умер. Пуля летит быстрее, чем сфокусированный взгляд живого существа может оценить смертельную опасность.

И вот уже Ченка держит в руках желанную добычу, проворно треплет обмякшую тушку в руках, резко дует на шелковистую россыпь кедровой шкурки и счастливо улыбается. Чувствительная душа охотницы заполонена трепетом сбывшейся надежды. Сознание с детской наивностью воспринимает удачу. Горячее сердце гонит по жилкам адреналин. Она удовлетворена собой. Удовлетворена тем, что держит в руках добытого соболя, что процесс охоты длился такое короткое время. Но более всего радуется тому, что аскыр умер быстро, мгновенно, не заметив пришедшей смерти. Потому что это завет предков: убивать зверя без боли и мучений. И она, Ченка, живёт по этим законам, где побеждает сильный, умный, ловкий, трудолюбивый. Она не знает другой жизни, потому что родилась в тайге, ни разу не видела другого мира и не имеет ни малейшего представления, как можно жить иначе.

И вот она вновь сидит на спине оленя, правит уздечкой в поисках возможной добычи, тянет свой след по голубому, бесконечному океану тайги за синекрылой птицей удачи, а по существу, занимается обыкновенным промыслом, который поможет хоть как-то продолжить её кочевую жизнь.

Колки, мари, распадки, гривы, прилавки. Крутые взлобки меняются широкими займищами. Глубокие, каменистые ручьи разрезают плотное нагорье. Кедрачи перемешиваются с пихтачами. Более светлый ельник дополняют «голые», лиственничные рябинки, берёзки, перепутавшийся ольшаник. Сколько за день переменится перед глазами охотницы всевозможных картин – знает только один Амака. Было бы трудно, даже очень тяжело, пройти весь этот путь на ногах. Но четвероногий друг Ухтырь, кажется, даже не замечает препятствий, спокойно, мягко, уверенно несёт лёгкое тело своей хозяйки.

Но и его силам когда-то приходит конец. Нудная усталость заполняет крепкое, выносливое тело оленя. Когда-то и ему будет нужен отдых. Ченка понимает, чувствует, что пора возвращаться на стойбище. Сегодня день был особенно удачным. В потке девушки один аскыр и пятнадцать белок. За весь месяц у неё никогда не выходило более десяти белок в день. Ну а уж соболь – это вообще редкая удача.

Ченка остановила оленя на разрежённом, открытом месте, осмотрелась. Вокруг все хорошо знакомо. Внизу шумит Туманиха. Напротив за речкой – Грязный ключ. Там охотятся братья Вороховы: Егор и Григорий. Позади, за спиной, крутосклонный белок. Где-то там наверху её отец – Загбой, с собаками промышляет соболей.

До озера ехать недалеко, один короткий переход. Стоит только пропеть три маленьких песни о сегодняшней охоте, и перед тобой откроется озеро, чум, тепло костра, сытная, наваристая сохатина. Вот только надо объехать небольшой завал, спуститься к реке, потом повернуть налево и направить Ухтыря вниз по течению Туманихи.

На крутом, обрывистом берегу перед шумным руслом Ченка увидела глубокую канаву. Параллельно её передвижению с горы к реке спустился медведь. В первые секунды девушка не обратила на след особого внимания. Что в том такого, что по тайге бродит дядюшка амикан? Здесь, в кедровниках, следы зверя встречаются довольно часто. Даже более того, иногда охотнице казалось, что сюда, в долину Трёхозерья, на орех собрались все медведи тайги. Отпечатки когтистых лап топтали урочище везде и всюду, встречались практически на каждом шагу, и под каждым кедром – остатки переработанного желудком ореха.

Для человека или копытного зверя в это время года медведь не представляет практически никакой опасности. Изобилие корма делает амикана этаким добродушным, миролюбивым увальнем, игнорирующим прямой контакт с разумным существом. Встречи Ченки и медведя, конечно же, были. Раз или два в неделю она сталкивалась со зверем, иной раз очень даже близко. Но эти встречи были случайны, в результате – амикан старался тут же убежать с глаз долой. В большинстве случаев хозяин тайги, услышав или почуяв приближение человека, заблаговременно уступал дорогу.

Ченка прекрасно знала, что на человека медведь нападает только в трех случаях: когда он смертельно ранен, защищает своих детей или сильно голоден, особенно в осеннее время, то есть шатун. Но в эти дни ей ничего не угрожало, и молодая охотница не боялась промышлять одна, ежедневно выезжала на Ухтыре белковать и чувствовала себя в окружении лохматой братии, как рыба в воде.