Владимир Толочек – Проблема стилей в психологии. Историко-теоретический анализ (страница 7)

И хотя конечная цель – «исчерпывающее объяснение» оснований индивидуальности человека – не была достигнута ни в одном из сложившихся подходов, в процессе этого движения обозначились новые ориентиры и новые приоритеты психологии. И даже если на тот исторический период не были получены исчерпывающие и убедительные аргументы в пользу «безграничных ресурсов» стилей, то, как минимум, были подвергнуты сомнению узко прагматические представления о ресурсах психики человека, о границах его адаптации, о возможностях компенсации одних свойств другими, о широте репертуара психологических средств решения задач. Многие социальные задачи, довлеющие над психологией с конца XIX в. – профессиональная пригодность и психологический отбор, обучаемость и развитие, одаренность и способности и др., – получили новое видение: были раздвинуты границы и расширены горизонты понимания сущности человека. И если в аспекте достоверного знания многое осталось дискуссионным, то в плане становления новых идеалов науки и ее методологических принципов, критериев, приоритетов и ценностей произошли радикальные измерения. Время становления стилевой проблематики в психологии нужно признать чрезвычайно важным этапом в развитии научной дисциплины. И хотя «овладение» классической психологии действительной индивидуальностью человека в XX в. не состоялось, а ее приближение ограничилось лишь выделением типов, психологических черт, диспозиций, аттитюдов, и т. п. абстракций, или концептов, иначе – идеальных теоретических объектов (по В. С. Степину), индивидуальность и индивидуальные особенности человека были признаны как цель и как ценность дисциплины.

В параллельных потоках психологии, в гуманитарной парадигме, в сфере «психологической практики» (Ф. Е. Василюк) в 1950-1960-е годы закладывается методология и разрабатываются технологии разных видов психотерапии – гештальт-психологии, клиентоцентрированной терапии, транзактного анализа, NLP и др., ориентированные на массовую практику, на сравнительно быстрые, позитивные и долгосрочные эффекты оказания помощи в решении личных проблем человека «среднего класса», на конструктивную работу с его индивидуальностью, на поддержку его роста и развития как уникальной личности и как индивидуальности. Другими словами, в практической психологии находило воплощение то, что еще предстояло осмыслить концептуально в психологии академической.

Изучение проблемы стиля сопряжено с широким спектром исследований индивидуальности, личности и ее жизненного пути (Абульханова-Славская, 1991; Анциферова, 1981, 2000, 2006; Дружинин, 2007; Климов, 2004; Кон, 1987; Мерлин, 1986; и др.), с разработкой понятия субъекта деятельности (Абульханова-Славская, 1973, 1991; Брушлинский, 1991, 2003; Знаков, 2005, 2007; Сергиенко, 2006, 2009; и др.). В последние годы появляются работы по систематизации накопленного эмпирического материала и по самой проблематике стиля (Вяткин, 2005, 2009; Егорова, 1983; Интегральная…, 1999; Толочек, 1991, 1992, 2000; Холодная, 2004; Шкуратова, 1994; Royce, Powell, 1983; Wardell, Royce,1978; и др.).

Обратимся к истории понятия «стиль». Оно было введено в научную лексику в 1927 г. А. Адлером (Adler, 1927), который обозначил им совокупность индивидуальных черт, особенностей поведения, динамики жизненных целей человека, способствующую маскировке и компенсации его индивидуальных дефектов (физических, психических, социальных) и преодолению комплекса неполноценности. Такой стиль складывается стихийно как следствие взаимодействия индивидуальных особенностей человека и условий его жизни.

Позднее понятие «стиль» стали использовать и другие психологи для объяснения единства разнообразных психологических проявлений. В 1937 гг. Олпорт (Allport, 1937) стилем назвал индивидуальные различия в экспрессии, в выразительной манере поведения, отражающие отношения личности к объектам и субъектам жизни. К стилю он относил «инструментальные», операциональные по своей природе черты личности (способы и средства поведения), с помощью которых человек реализует свои мотивы и цели. Но при этом он еще не разграничивал чисто экспрессивные, формально-динамические акты поведения и собственно операциональные особенности реализации мотивов. В 1962 г. понятие стиля как двуединства форм реагирования и личностно обусловленных обобщенных схем соотнесения образов раскрывает Р. Стагнер (Stagner, 1962). Он различает перцептивные стили (схемы перцептивных актов) и реактивные стили (обобщенные типы соматического выражения эмоциональных переживаний). В 1950-е годы Г. Уиткин, Дж. Клейн, Р. Гарднер и др. под когнитивными стилями (контролями) понимали устойчивые симптомокомплексы, личностно обусловленные индивидуальные и возрастные различия в познавательной деятельности (Gardner, Loherenz, Shoen, 1968; Gardner et al., 1959; Klein, Gardner, Schlesinger, 1962; Klein, 1970; Witkin, 1954; Witkin, Dyk et al., 1974; Witkin, Godenough, 1977). В 1970-1980-е годы в работах Дж. Ройса с коллегами выделяются аффективные и когнитивно-аффективные стили, наряду с более широко изученными когнитивными стилями. Аффективные стили описываются двумя парами конструктов: а) толерантностью к нереальному опыту и ригидностью; в) импульсивностью – рефлексивностью и физиогномическим буквенным стилем. Первая пара позиционирует мотивационные аффективные стили, выполняющие функции ограничителей целей (goal terminators); вторая пара представляет эмоциональные аффективные стили, обеспечивающие функции «целепрерывания» (goal interruptors). Выделенные аффективные стили функционируют в связи с когнитивными стилями и аффективными чертами личности (Royce, Powell, 1983; Wardell, Royce, 1978).

Отечественные психологи первым исследованием, в котором было сформулировано понятие «стиль», считают работу Ю. А. Самарина (Самарин, 1948). В ней показана технически опосредствующая роль стиля в развитии способностей человека и подчеркивается индивидуальное своеобразие его стилей. Стиль учебной деятельности школьников понимается исследователем как производное трех компонентов: 1) направленности личности; 2) степени сознательного владения ею своими психическими процессами; 3) техническими приемами деятельности. Стиль рассматривается как проблема двух полюсов: есть «рациональные стили», «дающие умственным возможностям правильное направление», и «нерациональные стили». Аналогично понятие стиль в 1957 г. использовал Д. А. Ошанин для объяснения своеобразия трудовой деятельности токарей (Ошанин, 1957). Однако наиболее последовательно и систематично эта проблема в отечественной психологии разрабатывалась в 1950-1960-е Е. А. Климовым и в 1960-1970-е В. С. Мерлиным с сотрудниками как концепция ИСД.

Примечательно, что в русле разных научных подходов, в процессах решения учеными разных научных и практических задач, в их описаниях феномена много сходного. Да, имеют место довольно существенные различия между отечественным подходом к проблеме (прежде всего – ИСД, индивидуального стиля активности) и зарубежными (когнитивного стиля, стиля руководства и лидерства). В западной психологии изучение стилевых проявлений было связано с изучением личностных факторов в протекании психических процессов, что приводило к пониманию стиля как свойства личности. В отечественной психологии понятие стиля разрабатывалось в рамках деятельностного подхода, при котором стиль рассматривался как интегральный феномен взаимодействия требований деятельности и индивидуальности человека. Таким образом, складывались два взгляда, два подхода, два направления анализа оснований индивидуальных различий в поведении и деятельности – от личности и от деятельности.

Среди различных направлений в изучении стиля с устоявшейся традицией, терминологией и методологией, многочисленными исследованиями мы различаем четыре основных: когнитивные стили, индивидуальные стили деятельности, стили руководства (лидерства), стили жизни (поведения, общения, активности). По своему предметному содержанию четыре стилевых направления можно разделить на две группы: специфические стили конкретной профессиональной деятельности (стили руководства; индивидуальные стили деятельности) и неспецифические (стили когнитивные; стили жизни). Первые предполагают непосредственную включенность субъекта в определенные социальные системы и прямо связаны с успешностью его деятельности, вторые – нередко абстрагировались от специфики среды, а успешность рассматривалась как опосредствованная, косвенная функция. Первые предполагают систематического (профессионального или др.) обучения, вторые – нет. (Очевидно, что ни когнитивному стилю, ни стилю жизни не обучают. Их можно корректировать, но это другой вопрос.) По объему регулируемого отношения с действительностью одни стили рассматриваются как локальные проявления (когнитивные, эмоциональные, стили действия), другие – как глобальные (стили жизни, поведения), третьи занимают промежуточное положение. По полноте включенности психики в управление поведением и деятельностью локальные стили предполагают ведущую роль бессознательных механизмов, а другие – в большей мере значимость осознанного регулирования. Спонтанность становления локальных стилей указывает на их сильную генетическую детерминированность и сближает их понимание с современными концепциями темперамента (Русалов, 1986, 1991; Eliasz, 1990; Thomas, Chess, 1977; и др.). Глобальные – более определяются социальным окружением человека, культурно-историческими традициями общества (Adler, 1927; Barker, 1968; Buhler, 1965; и др.). Промежуточные стили рассматриваются как детерминированые всей совокупностью внешних и внутренних условий. Следовательно, их зависимость от среды может проявляться в большей или меньшей степени, соответственно акцентированию или доминированию части внешних условий и их собственной организации.