Владимир Толочек – Проблема стилей в психологии. Историко-теоретический анализ (страница 6)

Первая линия «Б. М. Теплов – В. Д. Небылицын – Г. М. Гуревич» впоследствии имела дальнейшее развитие как выделение метасистемы «человек – профессия», включающей «посредничество» множества условий внешней среды в оптимизации деятельности человека и в определении его успешности. Согласно метасистеме «человек – профессия», человек как отдельный и одиночный субъект уже не просто противостоит профессии, но является одним из двух «начал» взаимного согласования индивидуальности человека и условий профессиональной деятельности (Бодров, 2001). В работах В. А. Бодрова, В. А. Пономаренко и других ученых показано, что точность и надежность профессионального отбора, например, летчиков ВВС, никогда не превышала 70–75 %; далеко не все «пригодные» в последующем становились профессионально успешными, тогда как профессионально растущих оказывалось много и среди «условно пригодных», иначе – не вполне соответствующих психологическим моделям. Ученые пришли к выводу, что наличие требуемых психофизиологических критериев – лишь одно из условий становления профессионала даже в видах экстремальной деятельности, наряду духовностью, с внепрофессиональными потенциалами (Бодров, 2001; Пономаренко, 2004).

Примечательно, что именно вторая линия «Б. М. Теплов – В. Д. Небылицын – В. С. Мерлин – Е.А. Климов» также получила свое развитие в предметно разных направлениях. Так, в исследованиях под руководством Б.А. Вяткина и М. Р. Щукина (Вяткин, 2005; Интегральная…, 1999; Щукин, 1994; и др.) описано множество условий, влияющих на формирование ИСД и, следовательно, косвенно определяющих успешность субъекта; выявлено множество функций стиля в становлении интегральной индивидуальности, прямо и косвенно повышающих «надежность» функционирования и развития человека в социальной среде. Е. П. Ильин обозначил ряд детерминант, определяющих профессиональную успешность субъекта наряду с ИСД: мотивацию, способности, различие ситуаций деятельности и др. Согласно Е. П. Ильину, ИСД опосредует, но не компенсирует способности. ИСД имеет мощные, но все же ограниченные ресурсы адаптации к условиям и требованиям среды (Ильин, 1980, 2009). В наших исследованиях выделены такие факторы успешности спортсмена, как адекватность вариативных реорганизаций его стиля изменениям условий деятельности, адекватность ИСД субъекта стилям его партнеров, образно названным «психологическая ниша» (согласованность особенностей деятельности субъекта со стилем деятельности целого профессионального сообщества, т. е. согласованность стилей всех взаимодействующих субъектов); психофизиологическое соответствие наставника и ученика, соответствие их стилей (Толочек, 1987а, 1992а, 2000).

Обобщая обширный эмпирический материал, должно признать, что едва ли полученные в психологии факты можно считать «необходимыми и достаточными» для окончательного решения вопроса о роли психофизиологии человека в успешности его адаптации к социальной среде. Нет фактов, однозначных для принятия тех или иных социальных решений.

Разработка проблемы биологических основ психики и индивидуальности, психофизиологических ресурсов человека в школе Б. М. Теплова-В. Д. Небылицына позволила далеко продвинуться в понимании сущности психофизиологической организации человека, породила много эвристичных идей. Но по-прежнему остаются открытыми вопросы: Психофизиологическая организация человека – это его ресурс или же ограничение? Психофизиологическая организация человека и межиндивидуальная вариативность обеспечивают адаптацию только лишь в масштабе популяции в целом, или же это ресурсы адаптации отдельного человека? Это «негатив» и основание профессионального отбора, или же «позитив», определяющий поиск уникальных способов индивидуальной адаптации и индивидуальных путей восхождения к вершинам профессионального мастерства? Она есть весомое или же нейтральное условие успешности его профессиональных взаимодействий с партнерами? Мощный ли она фактор продуктивной интеграции индивидуальности людей в их функциональных группах (профессиональных, семейных, творческих), или его можно игнорировать?

Понятно, что понимание психофизиологической организации человека как его ограничений или как его ресурсов имеет не только естественно-научные, но и важные мировоззренческие предпосылки и следствия. Если не окончательные ответы, то новые факты, важные для нашего продвижения в понимании природных оснований психического (как детерминант профессиональной успешности человека), могут быть получены в дальнейшем изучении феномена «стиль». Как отмечалось выше, обращение к теории функциональных систем П. К. Анохина как базовой объяснительной концепции характерно для многих отечественных ученых. Мы полагаем, однако, что его теория лишь отчасти раскрывает сущностные свойства стиля.

1.2. Стиль как феномен и как объяснительное понятие

В 1950-е годы в психологии начались глубинные перемены. Зарождаются новые направления, изменяется понимание сущности человека, ценности и уникальности его личности, его неповторимости как индивидуальности. Все большее признание получают право и способность человека быть активным субъектом своей жизнедеятельности – по-своему воспринимать мир, самостоятельно выбирать ценности и ориентироваться на них, своеобразно выстраивать пространство своей профессиональной деятельности и даже жизни в целом.

Это новое движение выразилось в открытой манифестации

A. Маслоу и К. Рождерса и в постулировании ими позиций новой, гуманистической психологии; в обретении и усилении голоса экзистенциальной психологии (Л. Бинсвангер, Дж. Бьюденталь, Р. Мэй,

B. Франкл, И. Ялом); в расширении «пространства личности», подлежащего научному изучению; в активной разработке проблемы человека как активного субъекта С. Л. Рубинштейном; в переосмыслении сущности биологических предпосылок психики Б. М. Тепловым и признании их «двойственности» – наличия как «позитивных», благоприятных для успешной деятельности, так одновременно и «негативных», нежелательных их проявлений; в требовании признания социальной равноценности людей с разными биологически обусловленными типами темперамента В. С. Мерлиным; в возрастании внимания к эволюции человека в зрелости (Ш. Бюлер, Д. Сьюпер, Э. Эриксон и др.). Во второй половине 1950-х годов Б. Г. Ананьев начинает разрабатывать программу лонгитюдных исследований и комплексного изучения эволюции человека в зрелости. Эта программа будет реализована лишь в середине 1960-х годов. Важными позитивными результатами данных исследований стали представления о гетерохронности развития психических функций, их взаимной компенсации, их целостной организации в процессах обеспечения деятельности и поведения, а также признание социальной активности человека как ключевого условия их развития и сохранности.

Если вышеназванные тенденции радикальных изменений в представлениях о человеке, о сущности психического, следует считать открытыми, внешними проявлениями становления новой психологии, то латентными течениями нового движения дисциплины можно признать возрастание внимания к индивидуальности человека и признание ее статуса в психологии де-юре в разных ее ветвях – в когнитивной, дифференциальной, социальной, психологии развития. Если в начале ХХ в. важной вехой в развитии психологии было признание различий между большими группами людей, манифестированное В. Штерном в 1911 г. (Stern, 1911) как дифференциальная психология, то в 1950-х такой целью дисциплины становится индивидуальность человека.

Одним из воплощений нового понимания человека, точнее – отношений человека и социальной среды, стала проблематика стилей. Почти одновременно в разных направлениях психологии и в разных точках планеты начинается последовательное и расширяющееся изучение феномена «стиль». В когнитивной психологии и в русле движения New Look в гештальт-психологии феномен эксплицировали как когнитивные стили и когнитивные контроли (Broverman, 1960; Kagan, Moss, Sigel, 1963; Kagan, 1966; Witkin 1954; Witkin, Dyk, 1974; Witkin, Godenough, 1977), в социальной психологии и психологии управления – как стили лидерства (руководства) (Fiedler, 1965, 1967; Levin, Lippett, White, 1939; Likert, 1961, 1967; Tannenbaum Schmidt, 1958, 1973; и др.), в социальной – как стили жизни и стили поведения (Левин, 2000; Barker, 1968; Buhler, 1965), в психологии труда – как индивидуальные стили деятельности (Климов, 1959, 1969; Мерлин, Климов, 1967).

Принципиальной особенностью этих разных течений является признание потенциальной равноценности разных стилей, понимание стилей как инструментального оформления индивидуальности человека, как признание за человеком «права на свой стиль». В последующие годы будет показано, что разные стили далеко не равнозначны во многих отношениях, во всяком случае, в границах определенных условий, типов решаемых задач, режимов деятельности (Ильин, 1979а, 1979б, 1980, 1983; Толочек, 1986, 1991; Холодная, 1990, 2004). Но колоссальным достижением психологии середины ХХ столетия, ее важным позитивным потенциалом можно считать открытие и признание феномена стиля как воплощения индивидуальности человека, как его психологического средства деятельности и поведения, как условия его высоких и высших профессиональных достижений, как условия достижения психологического комфорта и удовлетворенности работой и жизнью – следовательно, самого права человека на подобную самоорганизацию, на ее возможность как пути и условия достижения социального равенства людей.