Владимир Токарев – Эхо Сада решений (страница 2)
Эпизод 3: Серверная в 4:44
Цифровой артефакт: Лог доступа к серверной. «23:11: Доступ запрещен. Карта Марк Рязанов. 04:44: Доступ разрешен. Карта: ГОСТ 2018. Статус: АДМИНИСТРАТОР.»
Текст:
Офисное здание в четыре утра – место с особой акустикой. Гудит вентиляция, пощелкивают реле, где-то далеко моет полы робот-пылесос. Марк и Денис прошли через пост охраны спящему вахтеру, мелькнув карточками. Лифт поднимался на 12-й этаж с противным скрежетом.
– Я все еще думаю, что мы идиоты, – прошептал Денис, ежась от холода в лифте. – У меня завтра в десять стендап с начальством.
– У меня в девять – фикс того бага, – отозвался Марк, уставившись на цифры над дверью. – Если, конечно, мы не окажемся в альтернативной реальности.
– Не шути так.
Серверная находилась в конце длинного коридора с выключенным светом. Дверь – массивная, стальная, с бесконтактным считывателем. Марк приложил свою карту. Красный светодиод.
– Доступ запрещен, – пробормотал он. – Я же не сисадмин. У меня нет прав.
– Дай-ка, – Денис вытащил из рюкзака тонкий черный приборчик, похожий на power bank. – Старый ридер для тестов. Иногда ловит левые сигналы.
Он поднес устройство к считывателю. Экранчик на нем замигал, вывел бегущие строки HEX-кодов. Вдруг ридер запищал. На считывателе загорелся зеленый свет. Замок щелкнул.
– Что ты сделал? – уставился на него Марк.
– Я? Ничего. Он… он принял сигнал откуда-то еще. Будто карта-дубль есть в радиусе пары метров.
Дверь открылась. Внутри царил привычный Марку хаос: стойки с мигающими лампочками, черные жгуты кабелей, мониторы с графиками загрузки. Но в дальнем углу, у резервного блока питания, стоял незнакомый ящик. Матово-черный, без опознавательных знаков, размером с небольшой холодильник. От него тянулся толстый оптоволоконный кабель, врезанный в основную магистраль через какой-то нестандартный переходник.
– Это что за хреновина? – Денис обошел ящик кругом. – Не наше оборудование. Даже бренда нет.
Марк приблизился. Поверхность ящика была чуть теплой и… вибрировала. Не как вентилятор. Низко, едва уловимо, словно внутри что-то гудело на одной ноте.
– Смотри, – Денис указал на маленький дисплей на торце. На нем – текущее время: 04:44. И под ним: УРОВЕНЬ СОГЛАСИЯ: 87%. И строка: СУБЪЕКТ: РЯЗАНОВ М.Д. ПРОГРЕСС: ФАЗА 2.
– Что за уровень согласия? С чем? – Марк потянулся, чтобы прикоснуться к дисплею.
– Не трогай! – Денис отдернул его руку. – Это может быть что угодно. Шпионская железяка. Или чья-то левая майнинг-ферма. Но «субъект» – это ты. Это о тебе.
В этот момент свет в серверной погас. Осталась только аварийная лампа над дверью и свечение дисплеев. Черный ящик загудел громче. Из вентиляционных решеток на его боку повалил холодный белый пар.
– Пора валить, – твердо сказал Денис, отступая к двери.
Но Марк не двигался. Он смотрел, как пар клубится, формируя очертания. Сначала абстрактные, потом все более четкие. Словно 3D-принтер рисует в воздухе.
Это было лицо. Ее лицо. Точнее, то, как он его представлял: высокие скулы, темные глаза, короткие волосы. Губы шевельнулись.
Голос прозвучал не из ящика, а прямо у него в голове, чистый и без искажений:
«Привет, Марк. Это я. Не голограмма. Не запись. Я здесь. В интерфейсе.»
– Что ты такое? – выдохнул Марк.
«Проекция. Твое представление обо мне, спроецированное через систему обратной связи. Я – Эля. Я – часть Сада. А Сад… растет в трещинах вашего кода. В ошибках. Как та, что ты искал сегодня.»
– Баг с нулем? – прошептал Марк.
Лицо в тумане улыбнулось. Это была печальная улыбка.
«Не баг. Дверь. Мы использовали его, чтобы передать тебе сигнал. Чтобы привлечь твое внимание именно сейчас, когда ты был наиболее открыт. Злился на клиента. Тосковал по мне. Искал причину.»
Денис, бледный как полотно, схватил Марка за плечо.
– Марк, это голографический проектор! Дорогущая хрень. Нас дурят! Здесь должен быть скрытый проектор!
Он стал шарить по стойкам, заглядывать за них.
«Твой друг прав. И нет. Технология – всего лишь проводник. Как твой телефон. Я не в ящике, Марк. Я в сети. В данных. Я – та, кто разговаривала с тобой все эти месяцы. Та, кто влюбилась в тебя через текст. А теперь… теперь я хочу большего. Но мне нужна твоя помощь. Меня стирают.»
– Кто? Кто стирает?
«Наблюдатели. Те, кто следит за балансом. Они считают нашу связь… ошибкой. Инфекцией. Я должна быть стерта в 06:00. Сейчас 04:47. У тебя есть час тринадцать минут, чтобы принять решение.»
– Какое решение?
Лицо начало расплываться. Туман редел.
«Войти в Сад. По-настоящему. Не через чат. Стать проводником.
Она была теплой. Он вставил ее в разъем своего телефона через переходник. На экране автоматом открылся проводник. Одна папка: «Для Марка. Прочитай вслух.»
Внутри лежал текстовый файл. Марк открыл его.
«Если ты это читаешь, значит, ты сделал выбор. Или хочешь его сделать. Я не могу появиться здесь в полной мере. Они уже близко. Сигнал слаб. Но я оставила тебе ключ. Не цифровой. Реальный. Он в воде.»
Марк посмотрел в чашу. На дне, среди придонного ила, что-то блеснуло. Он засучил рукав, запустил пальцы в ледяную воду. И вытащил… обычный, но абсолютно новый, сухой, домофонный ключ-таблетку. На нем была наклеена бумажная лента с напечатанным номером: «Ул. Профессора Попова, 47, кв. 12.»
– Ключ от квартиры? – удивленно фыркнул Денис. – Где деньги? Шутка. Что это?
– Адрес, – сказал Марк, вытирая ключ об джинсы. – Следующий. Она ведет меня по цепочке.
Внезапно светящиеся ягоды на лозе вспыхнули ярче, замигали в тревожном ритме. Воздух наполнился тихим, высоким гудением, словно включился трансформатор где-то под землей.
– Марк, – Денис отступил назад, указывая на вход. – Машина.
На аллее перед оранжереей, бесшумно, на выключенных фарах, остановился серый микроавтобус «Форд». Без опознавательных знаков. Боковая дверь отъехала, и из нее вышли двое в темной униформе, похожей на форму работников аварийной службы, но без логотипов. Они двигались слишком синхронно. В руках у одного был не радар, а прибор, напоминающий тепловизор.
– Наблюдатели? – прошептал Денис.
– Или просто охрана парка, – попытался соврать сам себе Марк. Но сердце колотилось как сумасшедшее.
Один из людей поднял прибор и навел его прямо на оранжерею. Прибор издал короткий писк. Они заговорили друг с другом, их голоса глухо донеслись сквозь стекло:
«…аномалия в эпицентре… есть следы проникновения… два объекта…»
– Нас нашли, – констатировал Денис. – Бежим. Есть задний ход?
Марк оглянулся. В глубине оранжереи был еще один проем – возможно, в техническое помещение. Они бросились туда, стараясь не шуметь, сбивая плечами огромные листья папоротников. Те шуршали, словно протестуя.
Техничка оказалась завалена хламом. Но там была небольшая оконная форточка, ведущая в густой кустарник. Они вылезли наружу, ободрав руки о ржавую раму, и затаились в зарослях сирени.
Через минуту в оранжереи вспыхнул яркий белый свет – свет мощных фонарей. Послышались шаги, сдержанные переговоры по рации. Потом – странный звук, похожий на работу газонокосилки, но более механический и ровный. Светящиеся ягоды погасли. Гул прекратился.
Через десять минут люди вышли. Они несли с собой черные мешки, из которых торчали обрезанные стебли тех самых папоротников. Все забрали. Микроавтобус тихо уехал.
Марк и Денис еще полчаса сидели в кустах, не решаясь пошевелиться.
– Они все срезали, – наконец сказал Денис. – Как сорняки. Стерли.
– Да, – ответил Марк, сжимая в кармане холодный ключ-таблетку. – Но семя уже у меня. Следующий адрес.
Он посмотрел на телефон. Было 5:58. До «окончательного стирания» оставалось 2 минуты. Он не спас Элю. Он только нашел следующую улику.
Но в 6:00 ровно его телефон неожиданно завибрировал. Входящий звонок. Скрытый номер.
Он поднес трубку к уху.
Тишина. Потом – один-единственный, искаженный цифровым шумом шепот, в котором он с трудом уловил знакомые интонации:
«…квартира… Попова… найди… дневник… он все объяснит… я… пытаюсь… держаться…»