Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 9)

— Этого не знает даже шериф Лепен, — сказал Джеффри. Он устроился на высоком стуле со стаканом бурбона в одной руке и сандвичем в другой и вещал, балдея оттого, что снова оказался в центре всеобщего внимания. — Он случайно завернул на ферму к мистеру Черномазому и нашёл там трупы хозяина и хозяйки. Честно говоря, я не удивлён, что чёрного Тома наконец-то хлопнули. Я удивляюсь другому — почему этого наглого засранца не пришили раньше. И смотрите, что получается: всем известно, что Джонни, наш дорогой шериф — расист, что твой генерал Натан Форрест, а ведь будет рвать задницу от усердия, чтобы раскопать эту делюгу — очень уж хочет стать губернатором штата, он говорил, это его голубая мечта…

Джеффри ораторствовал и не заметил, что в заведение вошёл шериф Джон Лепен собственной персоной.

— Всё-то ты знаешь, Джеффри, — усмехнулся Джон, проходя к стойке, где Джек уже сбивал его любимый коктейль «Кровь из носа» — водка, томатный сок и яичный белок, и всё это сдобрено солью, перцем и жгучим перцем. — Может, ты даже знаешь, кто грохнул чёрного Тома, а? Если узнаешь, шепни на ушко, а я уж, когда стану губернатором, сделаю тебя своим пресс-секретарём или чем-нибудь в этом роде.

— Эй, мистер шериф, это правда, что пришили всю семью Буллфайтеров? — спросил один парень из рабочих… вечно забываю его фамилию. Белобрысый, коротко стриженный — он, кажется, вскоре свалил из города.

— Хотите устроить пресс-конференцию, господа? — Джон потянул соломинкой «Кровь из носа», усосав разом половину стакана. — Разве мистер Сакс рассказал вам не всё? Эти парни работали с выдумкой. Они застрелили жену Тома и старшую дочь, а самого Тома сожгли, посадив в «стакан» из покрышек. Том так скорчился перед смертью, что был похож на огромную корягу, а запах палёной резины смешался с запахом пригоревшего жаркого, и…

Две девицы, которые торчали тут же у стойки, точно сговорившись, позеленели и блеванули на пол.

— Мой помощник поступил так же, — невозмутимо заметил Джон. Он вовремя успел отодвинуться, чтобы на него не попало, а тот пьянчужка в джинсовой куртке оказался облёван с ног до головы. Он сбивчиво выругался, но затевать драку в присутствии шерифа не посмел и предпочёл убраться. — Не знаю, зачем этот слабонервный пацан пошёл на такую работу. Мне, кстати, интересно, эти выдумщики стояли и смотрели или бросили спичку и сбежали?

— Я бы посмотрел, — подал голос Мартин Солейль — здоровенный парняга с копной иссиня-чёрных кудрей. Он привольно облокотился на стойку и прихлёбывал пиво. — Прикольно. Жаль, меня там не было.

— Ты уверен, что тебя там действительно не было? — спросил шериф.

Парень выдержал его взгляд.

— Эту ночь мы с Фредди провели в обществе трёх сучек, и если бы ты видел хоть одну из них, мистер шериф, у тебя бы ширинка треснула.

— Ну-ну, Мартин, — спокойно сказал шериф, — может, я и поверю тебе на слово. А может, и нет. Все знают, что ты не любишь чёрных.

— Нет, а какие проблемы? — голос Мартина звенел от возбуждения — и от страха. Шериф мог тут же взять его за шкирку и свезти в офис по «обоснованному подозрению» — кажется, так это у них, у лягавых, называется. — У нас свободная страна, каждый может любить или не любить что пожелает…

— А откуда они вообще взялись в Америке, эти ниггеры? — вступил в разговор один из шоферюг. — Понимаете, у меня кузина замужем за одним парнем в Новом Орлеане, и там этих чёрных — как грязи, больше чем белых, в натуре! Почему индейцев вырезали, а чёрных оставили?

Многие странно посмотрели на этого парня, но острить не стали — он совсем не казался безобидным агнцем, со своими почти семью футами росту, ручищами-брёвнами, длинными патлами и щетинистой физиономией.

— Парень, а ты вообще учил в школе историю? — как бы между прочим спросил шериф.

— Какого хрена? — хмыкнул парень. — Я старший сын в семье, а когда моя мамаша родила шестого ребёнка, папаша понял, что перестарался, и сделал ноги, а ваши друзья лягавые его так и не нашли, и я с четырнадцати лет вкалывал, как проклятый, чтобы кормить семью, а не занимался всякой хреновиной, так-то, мистер Макаронник.

— Очень жаль, мистер Волосатый, — спокойно сказал Лепен. — Очень жаль, что вы не ходили в школу, так что не можете отличить лягушатника от макаронника и не знаете, откуда в Соединённых Штатах взялись негры. Их привезли сюда полтысячи лет назад, чтобы они работали на плантациях. Они были здесь рабами, просекаешь, парень? Сотни лет. Много поколений. А это вредно для генофонда.

— Для чего? — вытаращился парень.

— Ох, прошу прощения, сэр — я и запамятовал, что имею честь беседовать с высокообразованным джентльменом! Это вредно для потомства, понятно? Если из человека долго и упорно выбивать всё человеческое и делать из него рабочую скотинку — ему это не пойдёт на пользу. А если это делали с его папой и мамой, бабушками и дедушками и так далее…

— Вы расист, шериф? — вклинился в разглагольствования шерифа Тимоти Гулдиман — чернявый нервный типчик, который преподавал в средней школе (уж не знаю что, наверное, онанизм).

Шериф смерил его странным взглядом.

— Не тряситесь так, мистер Гулдиман, — бросил он, — а то ваши очочки не удержатся на шнобеле. Я не расист. Я тут излагаю в доступной форме прогрессивное учение Дарвина. Знаете, с некоторых пор в Америке можно изучать происхождение животных и человека не по Ветхому Завету, а в соответствии с теорией эволюции. У вас в школе об этом не слышали, а, мистер Гулдиман?

— Я слышал, что ваш троюродный брат — член нацистской партии, — дрожащим от злости голосом проговорил Гулдиман. — А ещё я слышу, что вы сейчас покрываете убийц, линчевателей, и в открытую подговариваете этих людей поддержать ваши грязные намерения…

— А я слышу, что вы сейчас занимаетесь клеветой в адрес представителя власти, то есть меня, и подстрекательством к неповиновению, — внушительно заметил Лепен. — И потому из всех присутствующих вы — наиболее вероятный кандидат на то, чтобы покинуть это заведение вместе со мной. Эти парни, которые застрелили жену и дочь Буллфайтера и сожгли самого Тома — убийцы, и они должны быть наказаны. А ещё у Тома Буллфайтера остались двое маленьких сыновей, которых теперь нужно будет кормить из средств нашего национального бюджета. Они вырастут в сознании, что их родителей и старшую сестру убили за то, что они чёрные, и такие как вы, мистер Гулдиман, постараются настроить их против всех белых людей. Они вырастут за наш счёт и станут врагами нашей страны, расистами. Правда, не белыми, а чёрными… если для вас это критично.

Шериф допил «Кровь из носа» и на некоторое время замолчал. Молчали и остальные.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал он. — Нация требует подвигов.

— Нация ждёт героев, щель рожает ковбоев, — отозвался, судя по голосу, совсем молодой паренёк.

— Таких, как ты, — сказал, не оборачиваясь, Лепен.

Дверь за ним захлопнулась.

Знаете, всё это было до ужаса просто. Никаких жутких клятв, белых балахонов, горящих крестов… Просто Тэд Нортон пришёл ко мне, когда я чинил ворота, и думал над тем, что скажу при встрече своему сыночку, от которого получил телеграмму, что его выперли из колледжа, и он собирается завербоваться в морскую пехоту — и спросил:

— Знаешь, Тимоти, Тома Буллфайтера?

— Этого парня цвета ваксы, который купил ферму у наследников старого Франка Миттерана?

— Его, — сказал Тэд. — Этот сукин сын приставал к моей жене.

— Говнюк! — сказал я. — Его надо проучить!

— Он пытался её изнасиловать, Тимоти. Слушай, как это было. В этот уикэнд она ездила к тёще. Одна. У меня были дела, не терпящие отлагательства. Она возвращалась и решила проехать просёлком, хотя это, как я знаю, не короче, но она уверена, что срезает несколько миль. Недалеко от Соколиного леса у неё заглох мотор. Ничего серьёзного, но моя Кристи не отличает карбюратор от аккумулятора. Она открыла капот, как будто что-то понимает в технике, и любовалась на мотор пятнадцать минут, и тут подъехал этот ублюдок Том на своей беспородной таратайке. Она попросила его помочь, а он сказал, что сейчас поможет, только нужно кое-что прочистить. Она спросила — что, а он говорит: вашу дырочку, мэм, у меня как раз есть поршень нужного размера — и снимает штаны. Она сбежала от него. Через лес. Она ведь в детстве облазила все окрестные леса и болота, точно пацан какой-нибудь. Она даже вырвала у этого пидора из рук штаны и бежала с ними, как со знаменем.

Я вообразил Крис Нортон, бегущую через лес, поддёрнув для скорости юбку и размахивая штанами, и гонящегося за ней чёрного Тома, которого больше волнует судьба его порток, чем потребность спустить лишнюю жидкость из яиц, и едва удержался, чтобы не засмеяться. Картинка была забавная, но, боюсь, Тэд бы меня не понял.

— Он отстал от неё где-то после линии электропередач, — продолжал Тэд. — С нашей машиной всё в порядке, он только вытащил из неё свечи и порвал проводку в нескольких местах. Можно сказать, защитил от угонщиков. — Он на некоторое время замолчал, и мы вместе выкурили по «кэмэлу».

— Я уже говорил об этом Франку Хайду и Джереми Мак-Кормику, — продолжил он. — Они готовы мне помочь.

Ты, надеюсь, понимаешь, что это за помощь, говорил его взгляд.

— У меня за сараем валяются старые покрышки, — сказал я.