Владимир Титов – Тёмная сторона (страница 10)

— Это то, что надо, — кивнул Тэд.

В пол-одиннадцатого вечера Тэд заехал ко мне. Мы погрузили покрышки в его «додж» и двинули по шоссе на север. У перекрёстка, где отходит дорога на Вендиго-Виллидж, нас встретил Франк Хайд. Он присоединился к нам без лишних слов. Дальше через милю мы погрузили Джереми Мак-Кормика, потом — Билла Лебурже. У всех участников экспедиции были при себе какие-то длинные предметы в брезентовых чехлах.

Тэд вёл машину по каким-то полузаброшенным просёлкам. Машина прыгала по кочкам, и мы подпрыгивали на задницах, и, сколь я помню, ни словом не перемолвились о том, что собираемся сделать. Точно мы уже всё давно обговорили. Наверное, в тот вечер нами овладел коллективный разум, указывавший каждому, что ему делать.

Полчаса спустя после выезда мы были у ворот фермы старого Франка Миттерана. Дом смутно темнел в полусотне ярдов от въезда. Тэд отогнал «додж» в ивовые кусты и заглушил мотор.

— Приехали, джентльмены, — сказал он, будто мы и так не понимали.

Мы вылезли из машины и расчехлили ружья.

— Всякое может случиться, — сказал Тэд. — Не в наших интересах устраивать здесь канонаду, как в битве при Шило. Надо предохраниться.

— И как же? — поинтересовался Билл Лебурже.

— Так же, как предохраняешься, когда хочешь присунуть какой-нибудь прошмандовке. — Было темно, но, я думаю, Тэд ухмыльнулся. Он сунул руку в карман брюк и извлёк оттуда продолговатую коробочку. — «Голубая луна». Для анального секса. Должны быть крепкие. Прыщавая Ханна в аптеке смотрела на меня вытараща глазёнки, когда я покупал это чудо. Нет, мы не будем трахать дядю Тома в задницу. Слегка надуйте их, как воздушные шарики, и прикрепите к дулам винтовок. Вот скотч. Одноразовый глушитель — лучше, чем никакого.

Мы украсили стволы гандонами, и, будь я проклят, если кто-то хоть раз хихикнул, или одна из резинок — «оружие превентивного геноцида» — порвалась. Мы проделали эту операцию совершенно серьёзно и спокойно. Потом мы открыли ворота, вошли во двор и окружили дом. Билл, Франк и Джереми взяли под контроль каждый по стене — как сейчас помню, они разобрались так ловко и чётко, что лягавым остаётся только плакать в подушку. Каждый занял позицию так, чтобы у него на виду была вся стена, чтобы не подстрелить соседа и самому не нарваться на его огонь, и чтобы его не засекли из дома. И где только мужики так насобачились! Биллу досталась длинная стена, на которую выходило не одно, а три окна. Мы с Тэдом пошли в лобовую атаку на входную дверь. Помню, пока мы стучались, я лихорадочно думал, что мы будем делать, если он не откроет. Или вызовет копов. Или попытается бежать — тогда у каждого из нас есть право сделать только один выстрел, на большее наших «глушителей» не хватит, а устраивать тут канонаду, как в битве при Шило, действительно было бы неразумно…

Тэд властно постучал в дверь.

— Кто там? — донеслось из-за двери.

— Полиция штата, сэр, лейтенант Тадеуш Хасимото, — ответил Тэд изменённым — ровно настолько, чтобы не казался ненатуральным — голосом. И продолжал, поняв, что дядя Том уже трухнул, и теперь его надо по-быстрому додавить, пока он не начнёт соображать, что к чему. — Несколько часов назад из тюрьмы штата сбежала большая группа заключённых. Многие вооружены. По нашим сведениям, они укрылись где-то неподалёку отсюда. Вы можете не впускать нас, сэр, но в целях вашей безопасности рекомендую открыть нам дверь.

Том щёлкнул замком и приоткрыл дверь; я отступил в сторону, и Тэд ударил. Я слышал, как приклад врезался в тело, и оно рухнуло на пол; услышал визг и понял, что вместе с Томом встречать гостей вышла его жена. Тэд лягнул дверь, чтобы она открылась пошире, и ворвался внутрь. В прихожей горел свет. Чёрная дама в пёстром халате пятилась, продолжая орать, потом глухо гавкнул винчестер Тэда, и вопль сменился слабым стоном, который моментально сошёл на нет.

Ушибленный Том хотел приподняться с пола, и мы в два приклада успокоили его.

— Отлично, — сказал Тэд, подбирая с полу «глок». Том был дьявольски предусмотрительным малым и встречал нежданных гостей со стволом.

Томова жена валялась на полу неряшливой кучей в сбившемся пёстром халате, под которым она была голой. Подле неё растянулся, как на пляже, хозяин дома в одних трусах. Из-под женщины растекалась лужа крови, и она не двигалась, так что если и была ещё жива, то уже стояла на пороге рая. У Тома были сломаны рёбра и нос, но он дышал и, наверное, даже был в сознании.

— Приклады придётся заменить, — сказал я, глянув на приклад своего и Тэдова винчестера. — Они в крови, как бабские тампоны.

Тэд тоже посмотрел, нахмурился и кивнул.

— Что ж, полдела сделано, — сказал он. — Позови наших.

— А если в доме кто-то ещё? — спросил я.

— А это мы спросим у нашего друга. Эй, ты, — сказал он, ткнув Тома промеж ног стволом винчестера, на котором тряпочкой болтался обрывок презерватива. — Отвечай, кто есть в доме кроме тебя и твоей суки?

— Дети… — прохрипел Том. — Не убивайте их… Пожалуйста… Что с Молли? Вы её уб…

— Не разговаривай много, — сказал Тэд, усиливая нажим на промежность Тома. — Говори только то, о чём тебя спрашивают. Где телефон?

— В га-а-а… га-астиной… Крайняя комната спра… ва…

— Свистни нашим, — теперь Тэд обращался ко мне, — а я пойду погляжу, какова изнутри хижина дяди Тома. — Он достал из кармана «Голубую луну» и сноровисто примотал к стволу новый глушитель.

…Тэд вернулся, кода мы четверо стояли над Томом, как почётный караул. Я заметил, что от гандона на его пушке остались одни клочки, а сам Тэд что-то бледноват.

— Плохо, джентльмены, — сказал он. — Я зашёл в комнату, которую указал этот членосос, и включил свет. Не знаю, почему он назвал чулан гостиной — видно, такие уж к нему ходят гости, что их следует принимать в чулане — но телефон там был. Я перерезал шнур и тут заметил чью-то тень в дверном проёме. Я не успел подумать. Я понял только, что это не один из вас. Я повернулся и выстрелил. И в последний момент, когда уже давил на курок, увидел. Девочку. Лет двенадцати. Голую, худущую, с копной волос, что твой торшер. Я хотел ей крикнуть — ложись!.. — Тэд закашлялся, — но крик застрял у меня в горле. Если бы пуля так же застряла в стволе!..

— Нет, — прошептал Том.

— Пуля попала ей в шейку, тонкую детскую шейку, и снесла голову, как кеглю.

— Нет, — снова прошептал Том.

— Голова упала с глухим стуком, а тельце корчилось, точно танцевало джаз, и медленно оседало на пол. Из шеи хлестала кровь, и мне пришлось прыгать через кровавую лужу, чтобы не запачкать сапоги. Я видел это, джентльмены. Плохо.

— Плохо, — сказали мы.

— Плохо, но надо закончить дело, ради которого мы собрались. Не правда ли, мистер Буллфайтер? — Тэд говорил спокойно, но я знал, чего ему стоило это спокойствие.

— А-а-а! Грязные расисты! Свиньи! — заорал Том.

— Заткнись, ублюдок, — сказал Франк. — Если ты разбудишь всех своих спиногрызов, нам придётся прикончить их, а нам этого совсем не хочется.

— Нет, вы их не убьёте, — прошептал Том.

— Если ты нас к тому не вынудишь, — сказал Тэд. — Пожалей детишек, Том, не вопи, даже если тебе очень страшно. Докажи, что ты мужчина, а не хрен с ножками.

Мы вышли во двор. Я и Тэд волокли Тома, Билл нёс метлу на длинной деревянной ручке. Франк и Джереми пошли к машине, где мы оставили покрышки.

— Здесь, — сказал Тэд. Билл воткнул в землю палку — мела торчала кверху, и всё это было похоже на какой-то кощунственный ритуал, точно мы намекали Господу, что неплохо бы прибраться на этой земле. Пришли Франк и Джереми, навьюченные покрышками и канистрой бензина; мы привязали чёрного Тома к метле и стали надевать на него покрышки, одну за другой — ни дать ни взять, как детишки, собирающие пирамидку из колечек. Том молчал, только вздыхал со всхлипом. Скоро покрышки кончились, и из «пирамидки» торчали только плечи и голова Тома.

— Слушай, Том Буллфайтер, — заговорил Тэд. — Ты хорошо вёл себя, сынок, во всяком случае, последние несколько минут — не вопил, не плакал — а потому я не буду от тебя ничего скрывать. Мы собираемся убить тебя, Томми, сжечь, как полено. Надеюсь, ты знаешь, за что? Можешь открыть рот и сказать что-нибудь, только тихонько.

— Н-нет… Не… знаю… — выдавил из себя Том.

— У тебя плохая память, Томми, — продолжал Тэд. — У тебя вся жизненная сила ушла из головы в яйца, и ты пристаёшь к жёнам порядочных людей, совершенно не думая о последствиях. А если бы моя Кристи была беременна, и у неё случился бы выкидыш, оттого что ты, ублюдок, её перепугал? Тогда ты был бы виноват не только в покушении на изнасилование, но и в убийстве. Том, только не говори, что не помнишь, как ты пытался нахлобучить мою мадам, когда у неё сломалась машина и она осталась одна-одинёшенька на пустом шоссе.

— Я… Она… Ничего не было, мистер, клянусь! — проверещал придушенным голосом пленник.

— Но ведь ты же пытался, так, Томми? Ты ведь пытался её нахлобучить, да?

Том прерывисто вздохнул.

— Вот, ты не пытаешься отнекиваться. Молодец. Кроме шуток — с каждой минутой я думаю о тебе всё лучше и лучше. А вот теперь скажи: ты, наверное, думаешь, что мы так с тобой обращаемся потому, что ты чёрный?

— Да, — отрывисто бросил Том.

— Попал пальцем в небо. Даже если бы твоя кожа была белой, как у меня, или жёлтой, как у почтальона мистера Вонга, это не имело бы никакого значения. Для нас все подонки одной расы — грязной. И мы, свободные люди, будем их судить и наказывать без оглядки на мнение придурков из правительства. Они хотят, чтобы мы не мстили обидчикам наших жён, а поставляли им рабов на их плантации, огороженные колючей проволокой. А я думаю — хрен им, не так ли, джентльмены?…Ты хочешь что-нибудь ещё сказать, Томми? — Том молчал. — Отлично, — и Тэд залепил Тому рот клейкой лентой, да так ловко, словно всю жизнь этим занимался.