Владимир Титов – Одна нога здесь… Книга третья (страница 9)

На этот раз дело Провору досталось совсем пустяшное – проследить, не объявится ли в городе одноногий старик с зибуньским говором. С такими-то приметами и не найти?! Для начала Провор договорился со всеми начальниками привратной стражи, чтобы те велели своим подчиненным глядеть в оба, да и сами бы не дремали. Золота было не жаль – за все платило Общество. Однако на одних только стражей он полагаться не стал. Мудрые глаголют: «Хочешь сделать хорошо, сделай все сам».

Одним из важных навыков Провора было умение менять личность. Для того, чтобы «работать» в толпе, Провор избрал обличье юродивого. В захолустье, где все друг друга знают и местные дурачки наперечёт, это бы не сработало, а в таком здоровущем городе, как Синебугорск, лучше личину и не выдумать. От дурачка, нездешней силой битого, добрые люди никаких пакостей не ждут. Что убогий может сделать? Ну, рожу скорчит, но, облает (матюгами или попросту – по-пёсьи), ну, тряпьё задерёт и задницу покажет. А меж тем у гугнивого полудурка и ножик припасён, которым умеючи можно кольчугу пробить, и удавка из кручёной шелковинки (насмерть задавить или обездвижить – это уж по обстоятельствам), и ещё много чего полезного при себе имеется. Опять же, если ты нарядишься квасником или там разносчиком калёных орехов, твою рожу могут и запомнить. А к уличным дурачкам стараются не приглядываться. Противно смотреть на слюнявого, сопливого, косоротого, да и… хрен его знает, вдруг у него чёрный глаз? Вот то-то. Юродивый может полдня ошиваться возле ворот нужного ему дома, и никто не заподозрит в нём соглядатая. Разве что собрат по тайному ремеслу. Но тут надо меру знать и не переигрывать…

Трудно было бы в одиночку уследить за всеми двенадцатью воротами Синебугорска. Но, во-первых, со стороны Зибуней можно было прибыть от силы лишь через трое из них. А во-вторых, за годы работы у Прохора выработалась знакомая всем ворам и сыщикам чуйка, которой он доверял. Она подсказала ему сократить до двух ворот. Так вот он и метался уже второй день между ними то туда, то сюда, надоев, наверное, всем торговкам, ибо, по старой памяти, не гнушался утащить с прилавка калач, или там, копченого леща. Он мог, конечно, купить себе перекус… но мелкие хищения помогали поддерживать образ убогого бродяжки. Да и не стоило забывать старые полезные навыки.

Провор был «ловчилой». Год назад он так о себе и заявил бы, случись кому спросить его о том, чем тот добывает себе на хлеб. Среди хитрованистого народа, живущего исключительно за чужой счет, ловчил было немного. И Провор с гордостью мог сказать о себе, что он ловчила не из последних. Однако, теперь все изменилось.

Своей работе Провор всегда отдавался целиком, вкладывая в очередную «разработочку» (так он называл заказы) всю свою душу. Но те, кто полагал, что она составляет смысл его жизни, глубоко, очень глубоко заблуждались на этот счет. Он просто работал, проводя время в ожидании, когда же Велес, дедушка всех хитрованов, укажет ему где и когда лучше свернуть с этой дорожки, дабы начать новую безбедную жизнь, в каком-нибудь новом качестве. С его-то недюжинными задатками и быть лишь тем, кто разгребает чужой навоз?! Нет уж! Вот придет его время…

И время это пришло, не подвел Хозяин Тайн. Пару раз в руки Провора попали любопытные грамоты со странными печатями в виде вписанного в круг треугольника, внутри которого, в свой черед, был вписан человеческий глаз. Потом ему довелось обнаружить, что некоторые из его заказчиков носят перстни с таким же знаком. Несколько осторожных, тщательно продуманных вопросов, заданных нужным людям, и вот уже от грамот и людей потянулась ниточка к разным, весьма значимым событиям в столичной жизни. Что-то могло пойти так-то и так-то, развивайся бы эти события своим чередом, но нет, задействовались какие-то рычаги, и все выходило по другому, так, как было нужно владельцам таинственных перстней. Что там говорить, его, Провора, «разработочки», как он однажды подсчитал, трижды оказывались напрямую связаны с этими делами. Вывод был однозначным – в городе действует какое-то тайное общество! Даже не общество, а – Общество!

Когда подозрения окончательно переросли в уверенность, он решил все поставить на кон и, заявившись к одному из носителей перстня со знаком, напрямую заявил, что знает об их существовании и, более того, хочет вступить в ряды общества. Этим представителем Общества и был боярин Хитрово, всесильный глава Пыточного Приказа, сейчас вальяжно развалившийся перед ним. Главы Общества посовещались и решили принять к себе ретивого ловчилу в качестве начинающего, «подмастерья». Существовало и другое название, жутко не нравившееся Провору – «профан». Было в нем, как ему казалось, что-то такое издевательское. Над ним провели обряд посвящения, жуткий и мрачный. Вслед за другими «профанами» он талдычил какую-то чушь: «Клянусь, во имя Верховного Строителя всех миров, никогда и никому…». Провор до сих пор вспоминал об том обряде с содроганием.

Хитрово стал его, как это было принято называть в Обществе, «мастером», или попросту говоря, наставником. Сам себя думный боярин предпочитал называть хозяином, хотя в строгом распределении Общества, он, как уяснил себе Провор, тоже считался чьим-то «подмастерьем», и до уровня настоящих хозяев, тех самых глав, пока ещё не дотягивал. На вершине, в этом не было ни малейшего сомнения, вообще сидел один человек. Хитрово, в конце-концов, подтвердил это, после многочисленных его вопросов. Главного называли «Верховный Генерал-Инспектор». Провор с трудом запомнил это мудреное именование. Кто был этим «Инспектором» он, естественно, даже не догадывался. В Обществе все обращались друг к другу как к брату, – «брат Всегор», «брат Любомир» – но Провор весьма сомневался, что кто-то мог запросто назвать «братом» самого «Инспектора».

Цели и задачи Общества были ему не понятны, да никто особо и не спешил объяснить их новичку. И честно говоря, Провору было на все это глубоко плевать. Главное, что цель и задача имелась у него самого – власть. А для этого следовало прорваться через всех этих «хранителей зданий», «верховных командоров» и «великих зодчих» на самый верх, или хотя бы как можно ближе к нему. Все эти тайные знаки, мастерки, угольники, отвесы, дурацкие обрядовые молоточки, смешные передники, вызывали в нем раздражение. Он что, каменщик, что ли?! А ненароком подслушанные им мутные разговоры «старших мастеров» о необходимости переустройства мира согласно Божественному промыслу, разве это не бред?!

Не нравилось Провору ещё и то, что «братья» отзывались о богах вообще с пренебрежением, хотя и свято веруя в какого-то единого Бога, «Строителя», и «Созидателя». Нет, в целом и это было ему безразлично, пусть люди верят во что хотят. Но они ведь вместе со всеми Богами смеялись ещё и над Велесом! Дедушкой всех воров, кидал, ловчил и так далее! Этакая наглость не укладывалась в его голове. Ну да ладно, главное пробиться на верх. А там поглядим.

После вступления в Общество в жизни Провора изменилось немногое. Он все так же выполнял чьи-то заказы по всему городу, строил каверзы и ловушки, воровал грамоты, подкупал кого нужно. Вот только теперь за спиной у него стояли могущественные покровители, Общество, щедро помогавшее своему «брату» прямым доступом в княжескую скарбницу. А в таком разе, чего же не облегчить себе работу, позолотив руку исполнителям, – тем же начальникам привратной стражи. Правда, дела теперь стали делиться на свои и чужие, чего раньше никогда не водилось. Раньше все дела были чужими, и Провор просто работал над ними. Если хотел. А если не хотел, то заворачивал заказчика с его предложением.

Свои же дела, это те, которые требовались Обществу, и от которых он отказаться уже не смог бы. Выискивание старика было как раз одним из таких поручений. Некоторое время тому назад Провору уже пришлось поработать над этой «разработочкой». Чтобы остановить некоего пронырливого старикашку «старшие мастера» потребовали выяснить у ханьских купцов, правда ли, что у них имеется некий деревянный человек «Ши Жен», движимый то ли волшбой, то ли диковинными зельями, то ли каким-то хитроумным устройством. И если таковой имеется, то не продадут ли его? Выспрашивать следовало осторожно ибо, если деревянный человек и впрямь существовал, его необходимо было достать в любом случае, даже если ханьцы откажутся от продажи. Ши Жен существовал, – Провору показали как он движется, – но для продажи не предназначался. В ту же ночь сарай, где обретался Ши Жень, сгорел дотла. Деревянного человека, правда, там уже не было – среди ханьцев отыскался парень с пониманием, жадный до дармового золота и не слишком щепетильный. Из переговоров «мастеров» Провор уразумел тогда, что Ши Жен будет выряжен дедом и отправлен на задание, дабы перехватить искомого старикашку. И вот теперь его послали высматривать у ворот, что означает лишь одно – деревянный человек не справился…

Работа оказалась плёвой. Вычленив старика в толпе, Провор уже не выпускал его из виду. Это был единственный одноногий, что встретился ему, и теперь надо было улучить возможность, чтобы послушать его речи. Когда дед болтал с какими-то мальцами во дворах, стало окончательно ясно – это он. Зибуньское «ёканье» выдавало его с головой. Однако это было ещё не все. Хитрово говорил про какую-то книгу, и теперь следовало приблизиться к старику вплотную, дабы выяснить, имеется ли в его сумке нужная вещь. Разыграв на улице представление «юродивый и прохожий», Провор успел незаметно ощупать суму, висевшую у деда на плече. Что-то похожее на книгу там несомненно имелось. Теперь можно было и поторопиться с донесением. Следить, куда направляется старик ему не было никакой необходимости. Дед выспрашивал у мальцов про Ярыгин «Красный мухомор», так что это было очевидно.