Владимир Тимофеев – Правила отбора (страница 44)
Я мысленно усмехнулся. Всё-таки женщины – существа проницательные. Сперва Лена о будущем интересовалась, а теперь и Жанна туда же.
– А ты сама хотела бы прокатиться на подобной машине?
Девушка пожала плечами.
– Даже не знаю. Прошлое и так всем известно, а будущее… Мне почему-то кажется, что если о нем узнаешь, то жить станет как-то… неинтересно, что ли.
– А если бы ты получила возможность влиять на события? Например, могла бы исправить былые ошибки, изменить что-нибудь в своей жизни или в жизни родных, друзей, а, может быть, даже и всей страны. А?
Жанна задумалась.
– Нет. Не стала бы я ничего менять.
– Почему?
– Потому что вместо одних ошибок обязательно сделала бы другие, и стало бы ещё хуже. Может, не сразу, может быть, даже лет через сто, но всё равно: узнать когда-нибудь в будущем, что именно ты причина всех бед – это просто ужасно. После такого и жить, наверное, не захочется.
– Странно, – я тоже сделал вид, что задумался. – А мне кажется, наоборот, лучше сделать и ошибиться, чем после всю жизнь ругать себя и корить, что мог, но не сделал.
Жанна неожиданно улыбнулась.
– Ну да. Это так по-мужски. Сначала сломать что-нибудь, а потом рассказывать всем, что это было единственное решение.
Я с удивлением посмотрел на спутницу. Потом почесал в затылке.
Таких слов я от неё и вправду не ожидал. "Раньше" она никогда такое не говорила.
– Что ж, возможно, ты и права. Я над этим подумаю…
Мы расстались в одиннадцать. Жанна ушла домой, а я ещё долго стоял возле подъезда, пытаясь разобраться в себе. Понять, как быть и что делать. Быть или не быть, делать или не делать? Делать и ошибаться или же плюнуть на всё и идти по давно проторенному пути?.. Ответов на эти вопросы у меня не было. Как не было и желания решить всё прямо сейчас, поскольку прямо сейчас хотелось иного. Увидеть ещё раз Лену. Остаться с ней ещё на одну ночь. Ведь я обещал ей прийти. Сегодня. Даже если война…
Вторник. 12 октября 1982 г.
Всю сегодняшнюю "войну" капитан Кривошапкин меня подчёркнуто игнорировал. Ни разу не вызвал к доске, не сделал ни одного замечания и даже, когда глядел в мою сторону, смотрел поверх головы, будто не видел.
Почему именно, я понял, когда обнаружил лежащий на его столе воскресный номер "Советского спорта". Точно такой же валялся у нас в общаге. Его прочитали многие, но главного, естественно, не заметили. Потому что не знали, что главное таится на последней странице, в разделе, где "Спортлото". Тираж 41, "6 из 49", выигрышные номера: 4, 32, 35, 36, 42, 48. Те самые, что я намалевал полторы недели назад в "полученном на сдачу" билете. Их видели все, кто был тогда в бильярдной. И братья Ходыревы, и Смирнов, и Новицкий, и, конечно же, сам Кривошапкин – куда без него? Он, кстати, помогал мне тогда больше других. Даже парочку правильных цифр посоветовал, а я его совет принял. Теперь же Павел Борисович, видимо, локти кусает и клянет себя за то, что не приобрел такой же билет и не проставил в нём такие же числа. Хотя откуда ему было знать, что обычный клочок бумаги, словно в кино, вдруг превратится в полновесные десять тысяч?
Меня же он, скорее всего, не замечал сейчас не потому, что завидовал, а потому что не хотел портить эффект от моего сегодняшнего появления в бильярдной. Наверняка думал, что сам я о выигрыше знать ничего не знаю и ведать не ведаю. Ведь, если бы я о нем действительно знал, то обязательно подошёл бы к Павлу Борисовичу и похвастался. А раз так и не подошёл, значит – увы.
Развеивать его заблуждения я не стал, поскольку план, как распорядиться выигранными деньгами, уже составил и капитан Кривошапкин играл в этом плане не последнюю роль.
Сегодня вечером, в отличие от пятницы, в бильярдной был настоящий аншлаг.
Когда я вошёл, на обоих столах уже вовсю стучали шарами. Товарищи офицеры мерились, кто искуснее в кладке, и делали вид, что моё появление их совершенно не взволновало. Поздороваться – поздоровались, но дальше опять склонились над зелёным сукном и продолжили прерванную игру.
Я тоже решил не выпендриваться, взял кий и принялся ждать, когда кто-нибудь проиграет и освободит место возле стола. Первым проигравшим оказался Иван Николаевич. Он уступил брату в "Сибирку" всего два шара и отошёл к столику с чайными принадлежностями. Через минуту к нему присоединился Павел, проигравший, в свою очередь, майору Новицкому, а спустя ещё секунд тридцать "спектакль", наконец, начался.
– Слушай, Паш, не в курсе, как наши в субботу сыграли?
– ЦСКА?
– Ну да, а кто же ещё?
– Выиграли, как обычно. А вы что, не смотрели?
– Да у меня телевизор сломался, прямо невезенье какое-то. С каким счетом закончили? Кто забивал?
– Восемь один. Две Крутов забросил, две – Зыбин, по одной – Хомутов, Быков, Гимаев, Макаров. У СКА – Лапшин, в большинстве… Да что я вам говорю! У меня же газета есть, – Кривошапкин отставил в сторону недопитую чашку и полез в портфель. – Вот, можете сами обзор почитать.
Иван Николаевич развернул газету и углубился в чтение.
– Ага. А сегодня, выходит, с "Химиком" будут играть… Вот, чёрт! Опять не увижу. Или, может, к соседям сходить?.. Так! Что еще? – Ходырев-старший добрался, наконец, до четвертой страницы. – О! Гляди-ка! Тираж Спортлото. Ещё не смотрели?
Михаил и Василий Васильевич остановили игру и с интересом уставились на меня.
– А? Что? – я сделал вид, что не расслышал вопрос.
– Иван спрашивает, ты тираж смотрел? – "помог" мне Константин Николаевич.
Я нахмурил брови, изображая мыслительный процесс, после чего выдал:
– Тираж? Какой тираж?
– Как это какой?! – всплеснул руками капитан Кривошапкин. – Мы же вместе билет заполняли.
– Вместе? Билет? – я всё ещё продолжал "тупить".
– Потерял?! – ахнул Павел.
– Что потерял?
– Билет! Спортлото! В прошлую пятницу! Ты что, забыл?!
– А! Спортлото. Ну, так бы сразу и говорили, а то я подумал, что на хоккей, – я сунул руку во внутренний карман куртки, потом в наружный… – Да где же он? Я же его сюда клал…
Всё время, пока я искал билет, Павел буквально держался за сердце – мне с огромным трудом удавалось удерживать себя от того, чтобы не заржать в голос.
– Ага. Вот он, голубчик. Видимо, когда в ящик бросал, карман перепутал.
– А ну-ка, тащи его сюда, – протянул руку Иван Николаевич. – Сейчас проверим, везучий ты или нет.
– Да пожалуйста, – пожал я плечами и передал билет подполковнику. – Думаете, он что-нибудь выиграл?
– Проверим, узнаем…
Ходырев-старший расстелил газету на столике, положил сверху мой лотерейный билет и, словно опытный конфераньсе, принялся объявлять угаданные номера, выдерживая почти театральные паузы перед каждым.
– Номер четыре, "альпинизм"… Тэкс, смотрим теперь, что у нас? И у нас "альпинизм". Отлично. Поехали дальше… Тридцать два, "прыжки в воду". Опаньки! У нас тоже прыжки. Везёт, однако…
– Иван, не томи, – Ходырев-младший подошёл ближе и, опершись на кий, встал за спиной у брата.
Все, кто был сейчас в бильярдной, бросили играть и столпились вокруг чайного столика. Я их хорошо понимал. Не каждый же день кто-то из их знакомых выигрывает в Спортлото десять тысяч. Тем более что происходит это прямо у них на глазах.
– Не торопи, – отмахнулся Иван Николаевич. – Тридцать пять, "спидвэй". Есть тридцать пять. Трёшка уже в кармане… А следующим у нас идёт… тридцать шесть, "слалом".
– Мать твою! – не выдержал майор Новицкий. – У меня четыре угаданных только раз было.
– Да подожди ты, Васильич. Дай дослушать, – совершенно забыв о субординации, шикнул на него Кривошапкин.
– Сорок два, "тяжелая атлетика", – продолжил тем временем подполковник. – Тоже верно… Ох! Что-то мне нехорошо, – он вытер выступивший на лбу пот и повернулся к Павлу. – Паш, читай ты последнюю, а то я с этими лотереями точно инфаркт заработаю.
Он, конечно, играл, причём явно, но, с другой стороны, я же не Станиславский, чтобы кричать "Не верю!". Это совсем ни к чему. Люди же для меня стараются. Ну и развлекаются заодно. А положительные эмоции ещё никому не мешали. Не будут мешать и сейчас. Скорее, наоборот, помогут.
– Сорок восемь. "Шахматы", – объявил Кривошапкин последний угаданный номер, затем откинулся в кресле и "ошарашенно" выдохнул. – Шесть из шести. Полный улёт.
Товарищи офицеры молчали. Видимо, ждали моей реакции.
И я их не обманул.
– Это… это, типа… он выиграл, что ли?
Я плюхнулся на свободное кресло, подтянул газету к себе, сравнил напечатанные в ней числа с теми, что на билете, после чего растерянно поднял глаза на сидящего напротив Ходырева.
Тот ухмыльнулся и молча развёл руками. Мол, это не розыгрыш, всё это на самом деле, по-взрослому.
– Так и есть. Выиграл, – хлопнул меня по плечу Новицкий. – Ну что ж, поздравляю. Сам не увидел бы, ни за что б не поверил…
Остальные тоже начали поздравлять: