Владимир Тимофеев – Правила отбора (страница 41)
Суббота. 9 октября 1982 г.
Телевизор я с утра не смотрел. Во-первых, из-за того что не было у нас в комнате этого самого телевизора, а во-вторых – потому что в половине десятого, когда по "ящику" начали транслировать лотерею, мы с Рыбниковым и Лункиным уже "висели на стенах".
Заказчик не обманул, материал привезли точно в срок, работать пришлось ударными темпами. Пускай холода ещё не настали, но каждый погожий денёк следовало использовать с толком. Зарядят дожди, рабочий сезон завершится вне зависимости, хотим мы этого или нет.
Трудились же мы и, правда, как пчелки. Здание четыре этажа. На каждый проход сверху донизу уходило минут по тридцать, ещё пять – на то, чтобы наполнить вёдра герметиком, очистить кисти и шпатели, снова подняться наверх, перекинуть веревки и – очередной спуск. Плановый перекур – через четыре спуска-подъема. Обед – полчаса, а дальше опять: вверх-вниз, пока не станет совсем темно и не только швы между панелями, но даже собственные руки без фонаря в потёмках хрен разглядишь…
В прошлые выходные мы прошли полторы стены из четырех имеющихся, за эти – кровь из носу – надо пройти две с половиной. То есть, закончить полностью этот объект, чтобы скорей перейти на следующий, про который Рыбников уже обмолвился: "Жирный, собака! Работа та же, денег в три раза больше". Мне он, кстати, пообещал в дальнейшем закрывать объемы не по стандартной "таксе" – пятьдесят копеек за ви… тьфу ты! за метр, конечно же… а по "справедливости" – в процентах от прибыли. Один в один, как и два года тому вперёд, в параллельном будущем.
Через пару часов после начала работы я, наконец, вошёл в ритм, руки стали действовать практически на автомате, а в голову, соответственно, полезли всякие мысли.
Волей-неволей припомнились события вчерашнего вечера.
Честно скажу, когда Лена попросила меня рассказать о будущем, первое, что пришло на ум – "Она меня раскусила!". Однако нет. Всё оказалось и проще, и одновременно сложнее…
– О будущем? В каком смысле? – внешне мой голос звучал довольно спокойно, но внутри бушевала настоящая буря.
– Знаешь, Андрей, – Лена внезапно поёжилась, словно замёрзла. – Последнее время у меня какие-то странные ощущения. Я вдруг стала бояться того, что ещё не случилось. Раньше, до встречи с тобой, этого не было, а сейчас есть. Не знаю, почему, но мне действительно страшно. Что будет завтра с нами, с другими людьми, с нашей страной, с миром? Легче становится, только когда ты рядом, но и то… у тебя иногда такой взгляд, как будто тебе всех нас жалко…
– Кого нас?
– Всех, кто вокруг, – пожала плечами девушка. – И даже когда мы ночью… ну, это самое… кажется, что ты любишь меня последний раз в жизни, словно бы завтра – война и мы никогда больше не увидимся. В такие минуты и впрямь хочется умереть, чтобы последние мгновения стали бы и самыми лучшими… Глупо, да?
Я тихо вздохнул, обнял Лену и буквально зарылся носом в её пахнущие дождём волосы. Она же как будто только этого и ждала. Неожиданно всхлипнула, обхватила меня руками и тесно-тесно прижалась ко мне, не желая не отпускать ни на миг.
– С тобой всегда так хорошо. Не хочу тебя никому отдавать.
Я молча погладил девушку по волосам, потом по спине…
– Пусть завтра война, землетрясение, наводнение, всё, что угодно, пусть даже на нас упадёт какой-нибудь астероид, я всё равно никому тебя не отдам.
– Не бойся. Никакой войны завтра не будет.
– Правда? А что будет? – Лена подняла голову и заглянула мне прямо в глаза.
Я улыбнулся.
– Новое утро. За ним день, вечер, ночь. Неделя, год, век. Многое будет меняться, и только люди… Нет, не так. Люди тоже изменятся. Не сразу, конечно, а постепенно, в зависимости от того, как будет меняться мир.
– А как? Как он изменится? Каким он станет лет через двадцать-тридцать? – не успокаивалась Лена.
– Не знаю. Могу только предположить.
– Ну, так предположи!
– Хорошо. Я попробую, – я сделал вид, что задумался.
Лена ждала. Затаив дыхание. Словно и впрямь была готова поверить всему, что я расскажу.
Обманывать её не хотелось, говорить правду – тем более. Хотя… можно ведь ограничиться "технической" стороной, а выводы и обобщения – оставить на "суд истории", поскольку как оно всё повернётся, не знаем теперь ни я и никто другой, включая оставшихся в "прошлой" жизни друзей и родных. Будущее – оно ведь и вправду не предопределено. Мы сами его творим своими поступками. Хорошими ли, плохими – не важно. Главное, что мы это делаем. Каждый день, каждый час. Уверенные в своей правоте и в том, что в одну реку можно войти дважды…
– Как странно, – пробормотала Лена, когда я закончил рассказ.
– Что странно?
– Какое странное у тебя получилось будущее. Люди ходят по улицам с миниатюрными телефонами, у всех своя маленькая ЭВМ, любую информацию получают мгновенно, даже думать не надо. Практически в каждой семье автомобиль, многие путешествуют по заграницам, а в магазинах можно купить всё что угодно, были бы деньги. Телевизоры висят в комнатах вместо картин и ковров, на кухнях посудомоечные машины и чудо-печки, бабушкины рецепты никому не нужны, еду готовят чуть ли не роботы. Из всех развлечений главные – ходить по магазинам и что-нибудь покупать или играть с ЭВМ в какие-то непонятные игры… – девушка перевела дух и покачала в сомнении головой. – Неужели это всё, что придумает человечество в ближайшие годы?
Я усмехнулся.
– Нет. Не всё. Тебе, например, лет через тридцать уже не придется смотреть в обычные теодолиты и нивелиры и рисовать исполнительные с помощью карандаша и линейки. У тебя будет специальный прибор, который сам настроится и сам снимет нужные точки. А потом его можно присоединить к другому прибору и тот за десяток секунд напечатает необходимое количество чертежей.
– Да. Это было бы здорово. Прямо "Дверь в лето" Хайнлайна, чертёжник Дэн, – Лена мечтательно улыбнулась, но затем снова нахмурилась. – А как же полёты на Марс, Венеру, Луну, к звёздам? Ты ничего про это не говорил.
– Да. Не говорил. Поскольку этого не случится, минимум, лет пятьдесят или больше.
– Но… почему?!
– Потому что подавляющему большинству это будет не нужно, – развёл я руками.
Лена молчала секунд пятнадцать. А потом словно продолжила мою мысль:
– Кажется, я понимаю. Когда всё достается легко, а вокруг так много соблазнов, какой смысл задумываться о звёздах? Легче и проще мечтать о новом наряде для вечеринки, о поездке на море, ещё об одном телевизоре или, к примеру, магнитофоне и чтобы не хуже, чем у других… Увы, но ты абсолютно прав. Всё, видимо, так и будет. Люди начнут жить в выдуманном ими же мире или даже мирах. А всякие роботы и ЭВМ им в этом помогут. Подскажут, что лучше, где лучше и как лучше, и постепенно заменят друзей, а потом и мужей, жён, детей, родителей, родственников. Человечество не успеет опомниться, как превратится в сборище одиноких несчастных ненавидящих весь свет эгоистов. Сколько оно ещё проживет после этого, я даже боюсь предсказывать.
Девушка опять замолчала.
Молчал и я. Не потому что мне нечего было сказать, а потому что был удивлён точностью сделанного Леной прогноза. Всё-таки хорошо, что эта умница и красавица не досталась какому-то полудурку Витьку, мелкому жулику и фарцовщику. Есть в этом какая-то… высшая справедливость. Жаль только, что потом она опять выбрала не того… Но тут уже ничего не поделаешь. Любовь зла, и козлы этим беззастенчиво пользуются… Ума не приложу, как нам теперь из всего этого выбираться… да и надо ли?..
На холодной скамейке мы сидели ещё минут двадцать.
А потом я ушёл, и Лена меня не удерживала.
Просто спросила:
– Завтра придёшь?
И я ответил:
– Не знаю.
– А послезавтра?
– Послезавтра приду обязательно, – и, улыбнувшись, добавил:
– Даже если война…
Воскресенье. 10 октября 1982 г.
Чтобы закончить объект, нам хватило полтора дня. Правда, и вымотались, как собаки. Вчера я вернулся в общагу в половине двенадцатого и сразу же завалился спать. А сегодня поднялся на ноги в шесть утра и снова поехал на Войковскую. Впрочем, дело того стоило, поскольку уже в пятнадцать ноль-ноль я был свободен как птица. Веревки, альпинвентарь и строительный инструмент мы спрятали в выделенной в подвале каморке и, договорившись о том, когда займемся перебазированием на новый объект, разбрелись кто куда. Мишаня пошёл в кино, Лёха с Олегом поехали на какую-то "тайную" встречу, а я двинулся назад в Долгопрудный.
В общежитии первым делом отправился в душ – смыть с себя пыль и грязь хотелось на уровне почти что инстинкта. А когда, распаренный и до безобразия чистый, с обмотанными полотенцем чреслами, вернулся в комнату, то обнаружил там не только соседа, но и двух никак не ожидаемых здесь персонажей.
– А вот и он! Я же говорил, пять минут, – указал на меня Олег Панакиви.
– Здорово, бродяга!
Крепкий под два метра ростом парень поднялся со стула и сперва по-медвежьи облапил меня, а затем словно клещами сдавил мою длань своей здоровенной ручищей.
– Ой! Андрюшка!
Сидящая возле окна девушка приветливо махнула рукой, но, узрев мой оголённый торс, вдруг покраснела и, опустив глаза, принялась сосредоточенно рыться в сумочке, как будто забыла там что-то важное и что надо обязательно отыскать прямо сейчас.