Владимир Тимофеев – Отдохнем по-взрослому (страница 56)
Короче, уже через минуту, войдя в приветливо раскрывшиеся двери лифта и дождавшись, когда кабина тронется вверх, я окончательно отбросил сомнения и самым решительным образом вскрыл упаковку.
Под слоем вощеной бумаги обнаружилась… книга. Да-да, самая обыкновенная книга. Из тех, которые сначала читают взахлеб, от корки до корки, а потом без особого сожаления сдают в макулатуру. Ну или дарят тем, кого, хм, не жалко.
Что до меня, то я бы первый этап пропустил. В смысле, этап чтения. Что, в общем, понятно – Дария Дон-Скорчевского я не читаю принципиально. В отличие от супруги. Так что никакой ошибки не было – эта посылка и впрямь предназначалась ей. Видимо, как презент. Тем более что это был новый, можно сказать, новейший, еще не появившийся в продаже роман «гения русслийской словесности». Оставалось только узнать, кто послал Жанне этот «подарочек», и дело, как говорится, в шляпе.
«Портянка для козьей ножки», – прочитав на обложке название романа, я усмехнулся и раскрыл книгу. Мельком глянул на титульный лист и выходные данные («Да, неплохо нынче творцы поживают. Пятьсот тысяч тираж – это вам не мелочь по карманам тырить»), вернулся к форзацу. На плотном бумажном листе, слева сверху и наискосок, красовалась тщательно выведенная стилусом надпись: «Жанне и Андрею Фоминым от автора. Ребята, любите друг друга. Искренне ваш, Дарий Дон-Скорчевсий». Но, что самое интересное, первая строчка послания была написана одним почерком, явно мужским, а вторая – другим, больше похожим на женский. По крайней мере, именно так мне показалось на первый взгляд.
Что ж, выходит, не врал Пётр Сергеевич, когда говорил, что «мужчина и женщина… пишут вместе… и очень неплохо получается». А еще, что «к нашей службе они некоторое отношение имеют».
Хм, неужто это Римма с Пашей балуются подобной фигней?
А что, вполне. Вполне может быть. Так что… вот, значит, ты какой, северный олень… М-да.
Над дверьми загорелся сигнал «5», тренькнул звоночек. Зеркальные створки разъехались в стороны, и я вышел из остановившейся на этаже кабины. Запихнул в урну разорванную упаковку, сунул книгу под мышку и медленно побрел по длинному коридору. Думая о странном подарке и не менее странном способе его передачи: по почте и почти анонимно. Впрочем, по мере приближения к конечной точке маршрута, все лишние мысли постепенно уходили на второй план. Заменяясь одной. Той самой, о которой вслух обычно не говорят. Точнее, говорят, но не всем – лишь той, с кем жаждешь остаться наедине. Давно жаждешь. Мечтаешь. Ждешь. Наверное, целую жизнь. А мечты, как известно, сбываются. Рано или поздно. Хотя лучше бы, конечно, пораньше. А еще лучше прямо сейчас. Через десять секунд… девять… пять… три… одна…
Всё! Вставляю карту в приемное отверстие на замке. Вынимаю. Нажимаю ручку. Толкаю дверь. Фух! Ну, наконец-то. Мы вместе. Одни. И пусть только попробует нам кто-нибудь помешать. Убью нафиг!
В номере царил полумрак. Горел лишь один не слишком яркий светильник слева от высокого, в человеческий рост, зеркала. Стоящая перед ним Жанна придирчиво рассматривала свое отражение. Не знаю, что ей в собственном наряде не нравилось – на мой скромный взгляд, выглядела она замечательно. Распущенные, чуть влажные волосы, слегка наклоненная голова, изящная шея над укрытыми полупрозрачной накидкой плечами. Да и ниже всё было… э-э… более чем убедительно. По крайней мере, для моих воспаленных мозгов, уже дорисовавших спрятанные под «ночным камуфляжем» детали.
Негромко кашлянув, я подошел ближе, остановившись возле комода и как бы невзначай положив на него полученный по почте «подарок». «Ага, не дай бог, увидит – всю ночь будем книжки читать».
Жанна тем временем медленно повернулась ко мне и, бросив взгляд на валяющиеся возле кровати коробки, виновато произнесла:
– Андрюш, ты прости, но я, кажется, все наши деньги потратила.
Я сунул руку в карман и, ощупав толстую пачку купюр, мысленно усмехнулся. «О! Женщины, женщины!»
– Вообще-то я не хотела, но… просто мы с Виолеттой немножечко увлеклись, ну и… ты сам понимаешь.
Я улыбнулся.
– Понимаю.
Моя хитрая женушка изящно повела плечами, изображая «раскаявшуюся грешницу», и тут же похвасталась:
– А мне Виолетта обещала новый роман Дон-Скорчевского раздобыть. Сказала, что его можно утром забрать, на ресепшене.
– Новый роман?! Виолетта Матвеевна?! – сказать, что я был ошарашен, означало не сказать ничего.
– Ну да. А ты что, не веришь?
– Ну-у… верю. Наверное, – озадаченно пробормотал я, мазнув взглядом по крышке комода.
– Тебе, кстати, кто-то письмо прислал, – неожиданно заметила Жанна, указав на какой-то конверт, белеющий во тьме около головизора. – Его, наверно, под дверь подсунули, пока нас не было.
– А ты его что, не читала?
– Да нет. Там же написано «Андрею Фомину, лично в руки», – удивилась жена.
Я, впрочем, удивился не меньше, зная, какая она любопытная. Мне даже неудобно стало: «Я, выходит, ее посылки вскрываю, а она… Н-да. Придурок. Как есть. Полный придурок. Почти козел, хм, безрогий».
– Почитаем? – хитро поинтересовалась Жанна, почуяв мое замешательство.
– Ну уж нет! – рассмеялся я, делая шаг навстречу и заключая супругу в объятия. Отрезая ей путь к отступлению. – Всё утром, милая. Всё. Утром.
– Ты думаешь? – лукаво улыбнулась она, даже не пытаясь сопротивляться.
– Уверен, – твердо проговорил я, любуясь своей ненаглядной.
Проникающий в окно лунный свет серебрился в ее волосах, отражаясь тенями и бликами от кажущейся бархатной кожи, играя локонами, окутывая их призрачной дымкой. Волшебной, как ночь, и такой же, как ночь, таинственной. И хотя по жизни я совсем не поэт, но в этот миг… В этот миг я просто не смог промолчать, наклоняясь к ушку любимой, повторяя рождающиеся сами собой строки:
Жанна слегка отстранилась и ласково погладила меня по щеке.
– Дурак ты, Андрюшка. Нет у нас никаких границ. И эта ночь вовсе не моя. Она – наша. Но я ей тебя не отдам…
Отвечать я Жанне не стал. Просто прижал к себе. Крепко-крепко. Забыв обо всем на свете. Понимая, что эта ночь и впрямь стала нашей. Только нашей. Одной на двоих.
P.S.
Эпилог