Владимир Тимофеев – Отдохнем по-взрослому (страница 31)
Короче, условия и впрямь были максимально приближены к боевым, и потому игра предполагалась достаточно интересная. Что в плане тактики, что в плане стратегии.
Ровно за сутки до времени «Ч» мы собрались на учен… пардон, «военный» совет и окончательно обговорили общую стратегию рейда. Разбились, как водится, на пять пар. Четыре должны были осуществлять прорыв на левом фланге двухсоткилометровой зоны, а пятая– я и Синицын, наоборот, ближе к правому. Расчет наш состоял в том, что основные силы, будучи сконцентрированы на узком участке фронта, сумеют, так или иначе, выйти на контрольный рубеж. Пусть и с потерями, но хотя бы один боец да прорвется. Ну а если не повезет, то в запасе останется еще одна пара. Наша, у которой основной козырь – скрытность. Плюс теория вероятности. Сами ведь понимаете, чем шире зона охвата (а в нашем случае это порядка тридцати с лишним тысяч квадратных километров), тем меньше у противника шансов обнаружить объекты. То бишь нас с Федором. Кстати, толпу быриков мы с собой брать не стали, взяли всего лишь по штуке на брата, оба – паукообразные восьминожки, способные служить как транспортным средством, так и средством отвлечения внимания от основной цели – двух хитромудрых гуманоидов, товарища Фомина и товарища Синицына. А с учетом того, что противник будет охотиться в первую очередь на тех, кто слева – наверняка ведь решат «вражины», что самоуверенные москонцы всем кагалом через леса и горы дорогу тропят и целой кучей реку форсируют – наши с Федором шансы увеличивались многократно. По крайней мере, в теории. Короче, именно на это мы и сделали ставку. И, как оказалось в дальнейшем, не прогадали.
Сама же игра началась, по давней традиции, в понедельник. В восемь утра. Конечно, никакие зеленые ракеты в небо не взмыли. Резкий хлопок стартового пистолета тоже не прозвучал. Просто каждый посмотрел на часы, проставил в планшете отметку и… началось.
Глава 27. Чаберкульский маршрут
Свой маршрут мы с Синицыным проложили через болотисто-лесистый район, тянущийся до предгорий и дальше, вплоть до самого ледника. Того, что спускался с гор, выводя к конечной точке маршрута – реке у подножия скалистой гряды.
Первые три часа бырики шли довольно ходко, лавируя между деревьев, ловко перебираясь через поваленные стволы, без проблем проламываясь сквозь редкий кустарник. На этом участке опасаться стороннего наблюдателя не стоило. Кроны смыкались над головой и даже повышенный тепловой фон движущихся роботов не мог в полной мере демаскировать наш небольшой отряд. Единственный неприятный момент заключался лишь в отсутствии комфорта – бырики всё же не лимузины, гироподвеска сидушек на них не предусмотрена и потому трясло и укачивало нас довольно серьезно. Настолько серьезно, что уже на первом привале пришлось минут пять приходить в себя и практически заново учиться ходить. В итоге после небольшого совещания, чтобы не снизить боеспособность, решили немного уменьшить скорость передвижения. Впрочем, последняя и так упала. По объективным причинам – на пути всё чаще стали попадаться завалы и сухостой. Их мы преодолевали по очереди, короткими бросками. Вначале, как и положено, выбирали ориентир – отдельно стоящее дерево, приметный валун или бугорок. Потом один из нас оставался на месте, сканируя воздух в пассивном режиме – сами понимаете, БПЛА противника не только турбулентные потоки на плоскостях создают, но еще и волны электромагнитные излучают, да плюс в инфракрасном диапазоне их силуэты от птиц весьма отличаются. Второй же, сидя на спине «железного коня» в быстром темпе перемещался к намеченному рубежу (как правило, метров на триста-четыреста), затем выдвигал вверх штангу сонарного блока и подавал ультразвуковой сигнал о достижении цели. Потом всё повторялось. Сканирование, бросок, остановка, новый рубеж. Рутина, одним словом. Часа примерно на четыре.
Короче говоря, таким макаром мы прошли километров тридцать. А дальше… дальше начались проблемы. Те, которым в учебниках по тактике посвящен целый раздел с названием «Преодоление препятствий и преград в условиях болотистой местности».
Хотя, если честно, сами по себе болота не так уж и страшны. Способы предвижения по ним известны давно, и при определенной сноровке любой мало-мальски обученный боец преодолеет их без труда. Как в теории, так и на практике.
Сноровка у нас, несомненно, была, опыт и знания – тоже. Не хватало лишь одного – времени. За семь предыдущих часов мы прошли порядка половины пути, а к ночи рассчитывали оказаться где-нибудь в районе перевала через горный хребет, откуда до цели было уже рукой подать. Так что волей-неволей приходилось поторапливаться – тратить оставшуюся часть дня на двадцать километров болот нам как-то не улыбалось. Впрочем, к нашей вящей радости эти два десятка неполных верст вовсе не представляли собой одну сплошную трясину. Скорее, наоборот, заполненные мутной водой пространства лишь местами вклинивались в лесной массив, перемежаясь сухими торфяниками и очагами мшистых грунтов. Тем не менее, маршевую скорость они заметно снижали. Особенно те болота, что относились к категории верховых с вязкими даже на взгляд зыбунами и белесоватой топью. Их, теряя драгоценные минуты, приходилось обходить по краю, сквозь ивовое редколесье.
Для других же, чуть более проходимых мочажных падей у нас имелись специальные приспособления. Решетчатые водоступы, «спаспоплавки», самораздвижные облегченные гати и, что самое важное, парочка самопальных устройств – определителей пористости объектов. Эти хитроумные девайсы мы с Федором мастерили целых два дня из четырех, выделенных на подготовку к игре. И хотя ничего нового мы, конечно, не изобрели, кое-чего всё же добились. Нужного именно нам. Именно здесь и сейчас. Взяв за основу стандартные лептонные анализаторы и немножечко их доработав.
Основной принцип функционирования «модернизированных» нами приборов заключался в следующем. Каждую микросекунду они испускали короткий импульс в виде узконаправленного пучка «тяжелых» лептонов (тех, которые мю и тау). Конечно, в вакууме элементарные частицы «действовали» бы гораздо эффективнее, но и в воздушной среде на дистанциях до ста-ста пятидесяти метров поток не рассеивался окончательно, успевая достичь «мишеней», в качестве которых выступали обычные болотные кочки. Точнее, их микроструктура. Электроны, выбиваемые «собратьями по спину», перемещались, как и положено, на более высокие энергетические уровни, а образующийся при этом «избыток массы» выливался в стандартное электромагнитное излучение. И уже по спектру последнего легко определялся химический состав «объектов» – тех самых кочек.
Однако и это было еще не все. В процессе электрослабого взаимодействия частиц с полуцелым спином образовывались новые, как «коротко», так и «долгоживущие». Калибровочные бозоны перерождались в суперсимметричные лептон-нейтринные пары и время от времени вызывали из небытия такого зверя, как «хиггс» – сверхмассивную бозе-эйнштейновскую частицу со спином ноль. Ту самую, что когда-то не давала покоя всему человечеству и которая в свое время оказалась последним кирпичиком в стройной конструкции Стандартной модели. И вот как раз благодаря этому хиггсу наш «масс-детектор» работал так, как и было задумано. То бишь выявлял потенциальные минимумы в распределении скалярного поля и далее, в соответствии со статистикой, определял общую структуру «макрообъектов». После чего, гордый собой, демонстрировал на экране итоговый результат: численное соотношение объемного веса болотной кочки к плотности составляющих ее элементов. Давая возможность оценить ее «пористость», «твердость» и сопротивление сжатию.
Вы, друзья, можете конечно задать резонный вопрос: «А на хрена всё это нужно?» В смысле, так ли необходим этот краткий экскурс в теорию элементарных частиц? И я отвечу: «Да, нужно. Да, необходим». Но вовсе не для того, чтобы покрасоваться перед не слишком сведущей в этих делах публикой. Это требуется исключительно для того, чтобы просто осознать тот факт, что не стоит искать магию там, где ее нет и в помине. Что любой даже самый «волшебный» прибор не есть продукт волшебства, а есть продукт человеческого разума. Разума, которому, я уверен, подвластно всё. Любые тайны Вселенной. Стоит только захотеть. Просто захотеть познать неведомое. И тогда магия станет наукой, а наука – магией. Самой что ни на есть настоящей.
Впрочем, это я отвлекся немного. Отвлекся слегка от рассказа о «приключениях» четырехлетней давности. Ну да не беда, сейчас продолжу.
…Самодельные масс-детекторы (или, как именовал их Синицын, «кочкомеры») экономили кучу времени. По крайней мере, нам не требовалось подобно большинству путешествующих по болотам прощупывать шестами почву и дно, выискивать островки с кустиками и до рези в глазах вглядываться в предательски подрагивающую ряску. Всё было гораздо проще: навел луч на объект, ввел данные в бортовой компьютер и порядок. Ну, то есть не совсем порядок – одной единственной кочкой сканирование не заканчивалось, целую полосу приходилось исследовать, плюс наблюдение за воздушными целями много сил отнимало. Так же, как и нервов. Которые у нас, честно скажу, пошаливали.