Владимир Тимофеев – Один шанс из тысячи [СИ] (страница 49)
— Уже передумал спрашивать?
— Дык, сами же сказали. Не по феншую это.
— Да. Феншуй — это важно. Не по феншую нельзя. Придётся чуток потерпеть.
— Ну, будем надеяться, что только чуток, а не до утра.
— Надеяться мы не будем.
— А что будем?
— Исполнять приказ, товарищ сержант. Выявить, доложить, обеспечить контроль.
— Понял, товарищ прапорщик. Выполняю…
Добравшись до берега, «холмики» и «бугорки» один за другим превращались в белесые тени с оружием. Три с половиной десятка залегли в прибрежном снегу. Остальные, коротким броском преодолев дистанцию до заграждения, принялись резать проволоку и делать проходы в колючке. Примерно через минуту, убедившись, что их «никто не заметил», диверсанты двинулись к ближайшей из сопок…
— Ну вот. Ищи их потом по лесам.
— По следу найдём. Снег там глубокий, — пожал плечами старший по званию.
— Ну, разве что, — не стал спорить сержант.
О том, что их тоже могли обнаружить, пограничники не волновались.
Наблюдательный пост был замаскирован так, что отыскать его равнялось столкнуться нос к носу с каким-нибудь доисторическим мамонтом. То есть, серединка на половинку. Или встретишь, или не встретишь…
На западе, с другой стороны села, такие посты тоже имелись, но там обзор был не в пример хуже.
В самом Пашково население отсутствовало. Эта ночь стала для большинства жителей испытанием. Эвакуироваться требовалось максимально быстро и скрытно. Судя по реакции шифрующихся в потёмках китайских гостей, хозяевам удалось выполнить и то, и другое. Игра в кошки-мышки являлась национальной забавой не только в вымышленной Баккардии, управляемой небезызвестным принцем Флоризелем. В России её уважали не меньше.
— Они там, случаем, не замерзли? Больше часа лежат. Все причиндалы, небось, застудили.
— Нормально. Они так с перенаселённостью борются.
— Ну, тогда ладно. Тогда пусть лежат…
Залёгшие на берегу зашевелились лишь через полтора часа. Видимо, получили сигнал от ушедших в сопки: мол, всё в порядке, опасности нет.
Разделившись на тройки, бедолаги побрели к ближайшим домам.
Всего таких групп было четыре. Одна просачивалась в село с запада, три с востока.
Минут через двадцать на льду появились новые действующие лица.
С китайского берега на российский, урча моторами, понеслись около ста снегоходов. На каждом сидело по два бойца…
— Ишь, до чего техника дошла, — покачал головой прапорщик. — Ножками уже обленились. Обязательно надо, чтобы везли.
— Не. Всё правильно они делают. Ножками долго, ножки могут устать, — не согласился сержант. — Да и потом, нам лишняя техника не помешает.
— Не помешает, факт. Но это если от неё хоть что-то останется.
— Тоже верно. Может и не остаться…
Около четверти часа ни в селе, ни в окрестностях ничего интересного не происходило.
Заняв Пашково без боя и не обнаружив там жителей и пограничников, китайские командиры задумались: а нет ли в этом какой-то подставы и что теперь делать? Продолжать действовать по заранее утвержденному плану или проявить «разумную» инициативу?
Военные знают — инициатива всегда наказуема, а для привыкших к строгой иерархии ханьцев она наказуема вдвойне. Поэтому — пусть решает начальство. Главное — правильно доложить. Типа, Пашково захвачено, темп продвижения выполнен, потерь нет, противник не обнаружен, ждём подкреплений, просим разрешения на дальнейшие действия.
Непосредственное начальство, понятное дело, начинает чесать репу. Что значит «противник не обнаружен» и для чего требуется «разрешение»? Поразмышляв минуту-другую, оно понимает, что донесение следует передать выше. Но сперва его надо немного подкорректировать. Сгладить все острые углы, подчеркнуть свою роль в достигнутом и чуть приукрасить действительность.
Игра в «испорченный телефон» заканчивается на самом верху. Осененный высокими званиями командующий видит в донесении только то, чего ожидает: операция идет с опережением графика, потерь нет, войска ждут новых приказов. Отдать их — секундное дело. Быть победителем легко и приятно. А подчиненные, действительно, молодцы. Знают, что даже победные рапорты и приказы должны проходить через все штабные инстанции. Каждый должен нести свой груз ответственности, а разделить будущую победу на всех — святая обязанность командира…
И вот, долгожданный приказ получен.
Ударная группировка выдвигается на исходные рубежи.
Войска развертываются прямо как по учебнику.
Бронетехника выползает из замаскированных под логистические склады ангаров. Их боевые порядки прикрывают мобильные ЗРК. Машины РСЗО выкатываются на амурский лёд. Ствольная артиллерия занимает позиции между сопками. Первые эшелоны механизированных бригад накапливаются в покинутом российскими пограничниками селе, готовясь к решающему броску к Транссибу. На острие удара полк специального назначения, отличившийся в захвате плацдарма на вражеском берегу. Десяток вертушек уже раскручивают винты и принимают на борт хорошо подготовленные штурмовые группы. Их задача — десантироваться в районе железнодорожной станции и связать боем войска противника, пока основные силы движутся на Облучье.
Цель — войти в плотное соприкосновение с вражескими подразделениями и прикрыться мирными гражданами от авиации и ракет. Русские по своим бить не будут. Китайские генералы на это рассчитывают, и небезосновательно. Российское командование, на самом деле, не собирается бить по своим. Мало того, оно не готово снимать войска с Владивостокского, Хабаровского и Благовещенского направлений. Враг способен нанести удар где угодно, и его активность на разных участках границы может оказаться обманкой, отвлекающим маневром, призванным убрать силы с главного направления. Для парирования этих угроз у ОСК «Восток» имеются другие средства, специальные, предназначенные как раз для подобных случаев…
Даже самые продвинутые китайские радиолокаторы, установленные на возвышенностях, не в силах обнаружить и распознать бреющие над сопками БПЛА, изготовленные по технологии малозаметности. Дроны, работающие в пассивном режиме, похожи на хищных птиц — филинов, сов, сычей, парящих над спящей землёй, выискивающих в потёмках добычу. Их действия контролируют и корректируют наземные наблюдатели, ожидая, когда вскроются все силы и средства, задействованные во вражеском наступлении. А затем наступает момент истины. Когда уже поздно что-то менять, когда даже бегство не может спасти выдвинувшиеся для атаки части мятежного китайского генерала.
Двенадцать пусковых установок ОТРК «Искандер» 107-й ракетной Мозырской ордена Ленина Краснознамённой бригады уже на позициях и ждут только приказа. Координаты целей введены в бортовые компьютеры. Команда на пуск приходит незамедлительно. От Семисточного до Пашково по прямой сто пятьдесят километров. Зона запрета доступа существенно больше. Гиперзвуковые изделия 9М723 летят по баллистической траектории. Скорость — шесть с половиной Махов. Перехватить маневрирующую головную часть практически невозможно. Нет времени даже на то, чтобы осознать эту простую истину.
Двенадцать объемно-детонирующих боеголовок накрывают места сосредоточения войск с поразительной точностью.
За результатами ракетного залпа следят с воздуха и земли.
Через минуту удар повторяется. Шесть осколочно-фугасных БЧ и столько же кассетных с самоприцеливающимися элементами довершают разгром вражеской группировки…
— Фух… Вот это жахнули. Я, блин, едва не обделался.
— Отставить обделываться. Нам ещё этих, мать, хунвейбинов ловить.
— Есть отставить… Хотя, я даже не знаю, будет ли там кого-то ловить или придется их по частям собирать, для идентификации.
— Будет, сержант. Будет, не беспокойся. На наш век хватит…
Последних скрывающихся в лесу диверсантов отловили к утру, когда к уничтоженному Пашково подоспел батальон 69-й Амурской бригады прикрытия из Бабстово. Больше командование выделить не смогло, однако китайцам хватило и этого. После ночного удара двумя десятками «Искандеров» ханьцы даже не думали сопротивляться. Пленных набралось человек триста. Сколько сумело вернуться на свою сторону, никто не считал…
Глава 7
Билет в одну сторону