Владимир Тимофеев – Один шанс из тысячи [СИ] (страница 48)
Выяснить конфигурацию вражеских сил являлось задачей сложной. Спутники отслеживали только места основной дислокации, главные трассы и изменения на важнейших участках границы. Авиационная разведка давала немного. Во-первых, потому что самолеты не могли пока залетать к соседям, а во-вторых, противник применял разнообразные методы маскировки, включая режим радиомолчания и передвижение в тёмное время суток. Максимум, что удавалось — это определять районы усиления ПВО, да и то, при последующей доразведке, некоторые оказывались обманками.
В этих условиях особую ценность приобретали агентурные данные. На «дипломатическом фронте» за них отвечал Виктор Иванович Черников. По крайней мере, в той части, которая касалась маньчжурского направления. Конечно, получаемые от агентов сведения часто противоречили друг другу, а иногда выглядели откровенной дезой, и их приходилось постоянно фильтровать и анализировать.
Главные данные относились к передвижениям боевых частей.
Для российской разведки не стал откровением тот факт, что основные силы генерал Лян перегруппировал на север. Атаки со стороны центральных властей он мог не опасаться. Сегодня те были слишком заняты делами на юге, поэтому нейтральную зону между провинциями Ляонин и Цзилинь с обеих сторон прикрывали поставленные под ружьё ополченцы.
Намерение, в первую очередь, атаковать не Владивосток и Хабаровск, а Транссиб в районе Облучья, представлялось на первый взгляд авантюрой. Тем не менее, Черников практически сразу понял, что это не так. Бросок вдоль Хингана через Пашково — типичный приём китайской акупунктуры. Найти ключевую точку, произвести укол и ждать, что болезнь рассосётся. Нет, это нельзя было назвать главным ударом. Но урон от него мог стать и вправду невосполнимым. А нанести его малыми силами — полк спецназа и части обеспечения и поддержки общей численностью около десяти тысяч — означало, что противник не сразу сообразит, что угроза реальна.
Внезапный и быстрый захват приграничного села, тактический десант на «железку» и последующий ввод в прорыв пары бригад с бронетехникой, артиллерией и противовоздушным прикрытием ставил российскую группировку в достаточно сложное положение. Уничтожение мостов через реку Хинган, подрыв железнодорожных туннелей и выход из строя десятка-другого километров Транссиба и автомагистрали «Амур» обрушал всю логистику ОСК «Восток». При нынешней слабости транспортной авиации одним только БАМом все потребности Приморско-Хабаровской группы не обеспечишь. Так что возможный успех в захвате и удержании главных путей снабжения — если ещё не победа, то, как минимум, весомая заявка на выигрыш.
С другой стороны, парировать неожиданный ход противника было тоже возможно. И тоже малыми силами. Требовалось только время на подготовку. Хотя бы сутки. Хотя бы полсуток…
— Виктор Иванович, а нельзя было без эскорта? Плетёмся, как черепахи.
— Думаешь, быстрее — это безопаснее?
— Не знаю. Просто не правится мне всё это. Объяснить не могу, но чувствую: что-то неправильно…
Колонна на самом деле двигалась медленно. Кортеж возглавлял угловатый БТР, следом шла машина сопровождения, сзади ещё одна. На охране настоял генерал Чень. Мол, до границы недалеко, и агенты мятежников шастают тут, как у себя дома.
По мере продвижения к дипломатической зоне, Черников всё больше и больше мрачнел, понимая, что зря согласился. До этого дня иностранцев, а, тем более, дипломатов, старались не трогать, но сегодня эта «традиция» могла быть нарушена. Приглашение российского консула в правительственный особняк, приватный разговор с зампредом Центрального военного совета, а теперь ещё и охрана просто не могли не насторожить сторонников Ляна Вэньбо, если они действительно чувствовали себя здесь почти как хозяева. Швейцария времен Второй мировой — вот что сегодня представлял собой округ Фусинь. Спецслужбы противников работают фактически бок о бок и совершенно этим не заморачиваются…
Ещё раз глянув в окно, Черников поднял стекло, отделяющее салон от водителя, и вынул из кармана небольшой диктофон. На то, чтобы сжато наговорить всё, что он сегодня узнал от Ченя Биньтао, ушло две минуты. За это время колонна продвинулась только на два квартала.
Консул выключил гаджет, опустил стекло и протянул диктофон сидящему впереди охраннику:
— Дима, держи это у себя. Если со мной что-то случится, обязательно сохрани и как можно быстрее передай Звереву.
— Понял, Виктор Иванович. Сделаю…
Стекло опять поднялось. Консул вздохнул и открыл встроенный в подлокотник бар.
Напитки в баре отсутствовали. Вместо них там лежал АПС, рядом два запасных магазина.
«Стечкин» лёг в руку, словно влитой. Магазины отправились во внутренние карманы…
Предчувствия не обманули.
Нападение на колонну произошло за полкилометра до консульства.
Слева от дороги тянулась роща, среди деревьев виднелась полуразрушенная фанза.
Идущий впереди БТР внезапно «подпрыгнул», а из-под его днища полыхнуло ярким огнём. Буквально тут же под раздачу попали машины сопровождения. Их поразили вылетевшие из развалин ракеты.
— Выворачивай на…!
Предупредительный крик пропал втуне.
Боковое стекло хрустнуло и осыпалось, водитель безжизненно навалился на руль.
— Из машины!
Дверцы авто распахнулись, Черников и охранник выпрыгнули наружу и залегли за остановившимся лимузином.
Через пару мгновений консул вдруг осознал, что практически не ощущает левую ногу.
Судя по разорванной в районе бедра и мокрой от крови штанине, в ногу попал осколок, а не болело, видимо, потому, что перебило какой-то нерв.
— Дима! Уходи, я прикрою!
— Нет!
Черников выставил за капот ствол и несколько раз выстрелил наудачу.
— Да! Это приказ!
Охранник тоже произвёл пару-другую выстрелов и попытался подхватить охраняемого под микитки с явным намерением оттащить его к правой обочине. Метрах в пятнадцати от дороги громоздился какой-то сарай, и если бы удалось до него добежать…
Увы, добежать сам консул не мог, а вдвоем их подстрелили бы без вариантов.
— Дима, б…! Капитан! Я же сказал, это приказ! Вали на… отсюда! Твое дело передать диктофон! Всё! Пошёл!
Ожидания и сомнения длились недолго. Не больше секунды.
Охранник коротко матюгнулся, выпустил консула и рванул вправо от лимузина. Уйдя перекатом от пуль, он резко сменил направление и через пару ударов сердца исчез за сараем…
Черников облегченно выдохнул.
Если бежать напрямик, до консульства отсюда меньше минуты.
Свой бой он вёл почти полторы.
То, что его хотят взять живым, он догадался раньше, ещё когда выпрыгивал из авто.
Бывший военный патроны считать умел.
Последний он сохранил для себя.
Как и обещал генералу Ченю…
Ночь. Снег. Мороз.
По амурскому льду дует позёмка. На сопках восточнее поймы гулкая тишина. Ветер путается среди сосен и елей, застревает в свисающих до земли колючих ветвях, стынет в глубоких сугробах.
Раскинувшееся внизу село словно бы вымерло. Не светится ни одно окно, не горит ни один фонарь. Такое бывает. Перебои с электроэнергией тут не редкость.
Где-то воет собака. Жалостливо и заунывно. То ли от какой-то своей, чисто собачьей тоски, то ли просто по зову сердца, запуская в душу диких сородичей, испокон веков рыщущих по здешним лесам.
Луна скрылась за облаками. Темень — хоть глаз выколи.
Единственное, что помогает — это включенный в рабочий режим тепловизор. Да и то, если не знаешь, что скрывается в темноте, то можно искать это что-то вплоть до морковкиного заговения, и всё равно не найдёшь.
На том берегу на вершине холма уже пятый месяц сооружают что-то не слишком понятное, похожее на гигантскую пагоду или ангар для строительства дирижаблей. Любят соседи всё вычурное, огромное и бессмысленное. Великую стену, к примеру, или армию терракотовых воинов. Ни то, ни другое императорам древности не помогло, но — внушает. Так внушает, что кое-кто просто кушать не может: не прекращает строительство даже в самый лютый мороз и греет конструкции так, что наблюдателям на другом берегу приходится понижать чувствительность ПНВ, иначе на них такая засветка, что мама не горюй. А ведь при слабой чувствительности постоянно теряются некоторые детали, не особенно интересные простому зеваке и критически важные для каждого пограничника…
— Ну что, ползут?
— Ползут родимые. Кресты бы сверху поставить, и готовые холмики для могил.
— Кресты — это не по феншую.
— А что по феншую?
— А мне почём знать? Упакуем, спросим.
— Тоже верно…
Холмики на заснеженном льду еле просматривались. В обычное время на них бы не обратили внимания, но сегодня наблюдатели отмечали каждую мелочь.
«Холмики» мелочью не являлись. И не только из-за того, что слегка подсвечивались на экране, как будто были на градус теплее льда, но и потому что ползли. Пусть медленно, словно барханы в пустыне, но ведь ползли же. А сугробы, если они не лавина, по горизонтальной поверхности двигаться не умеют и на ветру рассыпаются…
— Шесть, семь… тринадцать, четырнадцать… восемнадцать… Вроде бы всё.
— А у меня тридцать три.
— Фигасе! Полсотни рыл на двоих. Не, мы столько не упакуем.