Владимир Тимофеев – Один шанс из тысячи [СИ] (страница 39)
Ходить строем эти дамы, естественно, не умели. Постоянно сбивались, наступали друг другу на пятки, пугались и дёргались, когда сопровождающий грозно клацал затвором и обещал пристрелить тех, кто шагает не в ногу…
До найденного в горах бункера-склада надо было пройти три километра. Для солдата плёвое дело, даже вспотеть не успеешь. А вот для нетренированных южных барышень, да ещё по раскисшей грязи — задача совсем непростая. Тем не менее, жалеть их северянин не собирался. Пусть учатся. Армии — ЕГО армии — слабые бойцы не нужны…
— Стой!.. Я сказал стой, а не отдыхать!
Пара девиц, устало опустившихся наземь, с трудом поднялись на ноги. Строя практически не было. Дамы стояли толпой, тяжело дыша и держась друг за друга, чтобы не упасть.
Один из замаскированных входов в бункер располагался на склоне горы. Лейтенант отвалил в сторону пласт искусственного дерна, отодвинул задвижку и распахнул дверь.
— Заходим по-очереди. Не толпимся.
В этой части убежища находились помещения для личного состава. Двухярусные кровати, санузел, каптёрка, сушилка… Казарма, она казарма и есть, хоть на севере, хоть на юге, хоть где угодно.
С электричеством и водой проблем не было. Ещё при первом осмотре Пак выяснил, что внутри по небольшому туннелю течёт бурный ручей и имеется миниГЭС. Для бытовых и хозяйственных нужд достаточно, а разворачивать тут промышленное производство никто и не собирался. Скорее всего, это убежище выстроили на случай войны, но воспользоваться не успели. Война оказалась совсем не такой, какую планировали в штабах. А вот для Пака и его группы эта база вполне подходила. И в качестве опорного пункта для партизанских действий, и для жилья, и — чем чёрт не шутит — как отправная точка будущего государства. Ну а что? Легендарный Тангун Вангом и великий вождь Ким Ир Сен тоже ведь начинали свой путь не из дворцов, а из сооруженных на склоне горы Пэктусан землянок…
— Всем оставаться здесь. Запереться. Никому кроме меня не открывать. В предгорьях много япошек, поэтому сами понимаете. Вернусь через четыре часа, — лейтенант выразительно посмотрел на Ван Йонг. — К моему приходу чтобы тут был полный порядок. Задача ясна?
— Да, господин офицер, — кивнула девушка.
— Тогда — выполнять. Вернусь — проверю…
На обратный путь у Пака ушло около часа. Настроение было отличное. Спускаться с горы гораздо приятнее, чем подниматься. Плюс сведения, которые он раздобыл, грели душу практически так же, как теплое весеннее солнце — уставшую от морозов землю.
Да, вся их бригада погибла. Лейтенант это выяснил, когда добрался до перевала. Он видел в бинокль остовы сгоревших машин, перевернутые орудия, неубранные, присыпанные снегом трупы. Жаль, но что делать? Генерал Бао сам виноват. Не стал слушать опытных специалистов-разведчиков, попёр напрямик и попал в засаду. Кто уничтожил людей и технику, Пак точно не знал, но полагал, что японцы.
По информации беженцев, островитяне высадились в Канныне и уже две недели обустраивали там военную базу. Комбриг беженцам не поверил и решил сам захватить этот приморский город. Попытка не удалась, решение оказалось неправильным. Проще и эффективнее было бы оседлать единственную идущую через горы дорогу, занять господствующие высоты и уже оттуда диктовать всем свои условия. Чтобы провернуть этот финт, требовалось около взвода бойцов, хорошо обеспеченных вооружением, боеприпасами и продовольствием.
Благодаря найденному утром бункеру последнее у Пака имелось. Не хватало только солдат. Конечно, из южнокорейских студенток их быстро не сделаешь, но это и не обязательно. Девицы могут служить неплохим стимулом и приманкой для шастающих по окрестностям дезертиров. Чтобы поставить таких под ружье, нужен не только кнут, но и пряник. Возможность сытно пожрать и получить на ночь девку — против подобного пряника лейтенант и сам бы не устоял, о дезертирах и говорить нечего…
— Что узнал? Почему так долго?
Хонг Чуанли, заместитель начальника политотдела бригады и, по совместительству, любовница генерала Бао, встречала Пака возле НП, уперев руки в бока и грозно нахмурившись. Эту дуру в майорском звании им навязали в качестве командира. Ни воевать, ни работать она не любила и не умела, зато обожала командовать. Хочешь, не хочешь, бОльшую часть её приказаний бойцам приходилось исполнять, высунув языки и изображая усердие. Командующий бригадой спускал ей любую блажь, а за причиненную даме обиду мог запросто отправить под трибунал и, получив нужный вердикт, расстрелять перед строем.
Лейтенант, как и многие, давно мечтал проделать с Хонг то же самое.
Сегодня ему этот случай представился.
Пак не стал ничего говорить. Зачем? Просто поднял автомат и нажал на спуск…
Сержант Тхай, выскочивший на звук выстрелов, глянул на лежащую в луже крови майоршу и вопросительно посмотрел на Пака.
— Зови молодых. Пусть приберутся.
Тхай довольно ощерился и исчез в ухоронке.
Лейтенант опустил оружие, присел на ближайший валун и принялся наблюдать, как трое рядовых утаскивают убитую к ближайшим кустам и посыпают песком залитый кровью асфальт.
— Хён лейтенант, ваше приказание выполнено, — молодцевато отчитался сержант по окончании «уборки».
— Благодарю за службу.
Пак неспешно поднялся и окинул внимательным взглядом выстроившихся на площадке бойцов.
— Ну что, парни. Кто из вас хочет стать высоким начальством?
Бойцы настороженно молчали.
Лейтенант усмехнулся.
— Я не шучу. Сегодня любой из нас может и вправду красиво жить, жрать от пуза и иметь на ночь девку, а то и двух. Но всё это будет доступно лишь при одном условии…
Пак неторопливо прошёлся вдоль строя, растягивая паузу сколько возможно.
— Каком условии, командир? — не выдержал Чен, старший команды.
— Условие простое. С этой минуты вы подчиняетесь только мне и выполняете только мои приказы. С сегодняшнего дня никакого другого начальства над вами нет и не будет. Понятно?
— Понятно, хён лейтенант, — ответил за всех сержант.
— Хорошо. Раз всем всё понятно, кто не согласен, пусть выйдет из строя и идёт, куда хочет. На размышления даю… — лейтенант демонстративно посмотрел на часы, — тридцать секунд.
Из строя никто не вышел.
— Отлично. Слушайте первый приказ. Я, лейтенант Пак Ён Нам, объявляю наш отряд бригадой «Пуонг»[16] и принимаю на себя обязанности командира. Приказываю собрать припасы, проверить оружие и приготовиться к маршу в пункт постоянной дислокации. Время выхода пятнадцать ноль ноль. Выполнять!
— Есть! — хором отозвались бойцы…
Когда они разошлись, лейтенант устало вздохнул и посмотрел вверх.
Высоко в небе парил орёл.
Пак улыбнулся. Орёл — Феникс — Пуонг. Хорошее имя он выбрал для своего отряда.
Прежняя страна умерла, новая ещё не возникла. Но в том, что она возродится, сомнений нет. А вот какой она будет, зависит только от тех, кто её создаёт. Здесь и сейчас. В священных горах Тхэбэксан, в самом сердце древней Кореи…
— Который дом? Третий, четвертый?
— Вон тот, с фикусом.
— Понял.
Хорхе принял правее и остановил «Хамви» возле заборчика.
Хлопнули дверцы.
Кармела поправила штурмовую винтовку и, ничтоже сумняшеся, двинулась к дому прямо через лужайку. Хорхе, поглядывая по сторонам, направился следом.
Сегодня они решили работать в наглую, ранним вечером, когда ещё не стемнело, без всяких хитрых манёвров. Благо, что обстановка к этому располагала. Жителей в посёлке почти не осталось, и бОльшая часть коттеджей стояли пустыми. Их обитателей согнали с насиженных мест набеги бандитов и крах структуры жизнеобеспечения.
В этом коттедже стекло на входной двери было разбито, но, судя по доносящейся изнутри музыке, там до сих пор кто-то жил.
— Эй! Дома кто-нибудь есть?
Синьорита Гальегос «вежливо» постучала прикладом по косяку.
— Национальная Гвардия! Открывайте!
Подождав секунд пять, она пожала плечами, сунула руку в разбитый проем и повернула задвижку.
Дверь распахнулась.
— Прости, Мели. На этот раз первый я, — Хорхе аккуратно оттёр даму от входа и, приподняв автомат, скользнул внутрь.
Битое стекло хрустнуло под ногами.
Боец недовольно поморщился. «Товарищ Рамон» за такие проколы взыскания налагал без раздумий…
«У меня чисто», — жестом показал Хорхе.
«У меня тоже», — ответила девушка.
Хозяина дома они отыскали на кухне.
Небритый мужик в разорванной майке дрых, навалившись на стол. На столешнице громоздились пустые пивные бутылки. Стоящие на полу динамики погромыхивали чем-то «психоделическим».
— Подъём, дядя!