Владимир Тимофеев – Мусорщик с Терры 2 (страница 40)
— В прямом, — закатал я рукав и подставил руку под выстрел. — Давай, не бойся! Один раз — не Тинто Брасс. Жги!
Племянник эмира сжал губы, отвернул слегка голову и, скривившись, словно от угодившей в рот горечи, нажал за спуск. Вылетевшая из дула игла ушла от моей руки рикошетом вбок и врезалась в стену, оставив на ней изрядную выбоину.
— Не понял, — лицо у стрелка изумлённо вытянулось.
— Попробуй ещё раз, — потёр я то место, куда угодила иголка (как ни крути, а ощущения неприятные). — И можешь стрелять не в руку, а, скажем… в грудь.
Валид покачал недоверчиво головой, но совету всё же последовал. Вновь поднял ствол и выстрелил.
Иголка застряла в куртке. Я аккуратно вынул её и показал шейху расплющенный наконечник.
— Теперь, надеюсь, понятно?
Хозяин дома потёр «пушкой» висок, окинул взглядом меня, затем мою спутницу…
— Вы… киборги?
Мы с Молли дружно расхохотались.
— Нет, друг Валид. Не киборги. Киборги — это сложно. Мы — люди. Обычные люди, но только шкурка у нас… особенная.
— Экспериментальная защитная наноплёнка от корпорации «Тахо сиенса», — принялась врать подруга. — Опытный образец. Стоит примерно как десять дворцовых комплексов «Радж Мукад». В свободную продажу не поступала и, я полагаю, никогда поступит…
Она вещала столь вдохновенно, что в какой-то момент даже я едва не поверил в эти, мягко сказать, фантазии, а про нашего шейха и говорить нечего. Он смотрел на нас со смесью ужаса и восторга. И вероятно, уже прикидывал, как эта плёнка будет смотреться на нём.
— Каждая подобная плёнка готовится индивидуально, под конкретного человека, с контролем по ДНК и так далее, — решил я заранее снять любые «поползновения».
Шейх на мгновение замер, в его глазах промелькнуло что-то вроде обиды.
— Но только учти. Мы ничего тебе не говорили, — добавила Молли. — И, главное, при Таире это не ляпни. Ага?
— Не ляпну, не беспокойтесь, — пробурчал собеседник и внезапно спросил. — У неё, кстати, тоже такая защита? Или покруче?
Я покачал головой:
— Увы. У нашей Таиры вообще нет защиты.
— Почему? — удивился Валид.
— Генетическая несовместимость. Такое бывает. Да, — развёл я руками.
Наш новый приятель нахмурился, почесал себе нос…
— Ладно. Вернёмся к Зайнаб. Короче, и она, и Хаким заявили, что вы оба — убийцы. Что вы профессиональные наёмники и работаете на Мартинеса. И что это Таира-сахбати привела вас к моему дяде, и значит, тоже виновна.
— Что они сделали с ней?
— По приказу моего дяди Абдула её задержали.
— Уроды! — бросила Молли.
— Куда её поместили? — взглянул я на юного шейха.
— Если я правильно понял, в тюремную башню, — ответил тот.
— Следящие камеры в зале имелись? Запись велась?
Валид удручённо вздохнул:
— Выяснить, кто и в кого стрелял, сейчас невозможно. Когда началась заваруха, все камеры оказались отключены из-за случайного сбоя. Записей, соответственно, не осталось.
«Я знаю».
— Хитро́, но уж слишком топорно, — позволил я себе усмехнуться. — А теперь самый главный вопрос. Ты сам-то веришь, что мы не убийцы? Веришь, что наша Таира ни в чём не замешана?
— Верю, — Валид мотнул головой и сжал кулаки. — И не только из-за того, что люди Хакима пытались меня убить, и не из-за того, что вы мне сейчас показали и рассказали. И даже не из-за того, что… — его голос внезапно дрогнул, — что Таира-сахбати мне нравится. Нет. Я вам верю из-за другого. Сегодня утром дядя Дауд сам попросил меня, чтобы я показал вам секретный ход из дворца. Ведь вы же через него ушли, да? — он взглянул на меня, я кивнул. — Ну, так вот, это было не просто так. Мне кажется, он что-то предчувствовал. Что-то такое, из-за чего вам придётся бежать. А ещё он сказал мне, что он вам кое-что должен. Что после приёма он должен вам кое-что передать. Что-то достаточно ценное. И что он не хочет, чтобы об этом узнали Абдул и другие. Нет, я не спрашиваю, что именно он хотел вам отдать, ведь раз он мне не сказал, значит, мне это знать не положено. Но вот что я и вправду хотел бы спросить… — на этом месте он ненадолго задумался. — Я хотел бы спросить вас… что вам важнее? Таира-сахбати? Или та ценность, которую обещал вам мой дядя?
Мы с Молли переглянулись.
— Ценнее Таиры для нас ничего сейчас нет, — сказал я, глядя Валиду в глаза. — А то, что нам обещал твой дядя… Об этом мы будем думать, когда её вытащим.
Хозяин поместья удовлетворённо кивнул:
— Спасибо. Я так и знал. А теперь объясните мне, что надо сделать, чтобы помочь вам…
По гладкой пластобетонной стене я полз, словно старый паук, давно позабывший, как это делается, и полагающийся лишь на ещё не стёршиеся от склероза древние навыки и мышечные инстинкты. Вообще говоря, о способности бронегеля прилипать, если надо, к внешней поверхности, я не подозревал и, как и всегда, узнал о ней от искина.
На вопрос «Почему не рассказывал раньше?» он, как обычно, ответил: «Необходимости не было». И был абсолютно прав. До сегодняшней ночи необходимости ползать по вертикальным стенам у меня, в самом деле, не возникало. Но хотя бы намекнуть о такой возможности у него бы, я думаю, не заржавело. Дело-то плёвое. Особенно в той ситуации, в какой мы все оказались. И тем не менее этот цифровой интриган тянул до последнего. Мозговой штурм по поиску вариантов, как вызволить из башни Таиру, длился часа полтора. Все предлагаемые способы, увы, никуда не годились. Устроить скрытый проход во дворец Валид нам, конечно, мог, но в тюремную башню ему хода не было. А действовать силой означало пустить дело на самотёк, и гарантировать в этом случае полную безопасность Таиры у нас бы не получилось.
— У охранников башни есть строгий приказ. При малейшей угрозе, что узника могут освободить, его убивают, — объяснил нам Валид.
Известная для истории человечества практика. Проверять, не воспользуются ли ею сегодня, нам, ясен пень, не хотелось. А пробраться в узилище тихо, чтобы никто не заметил, на самый верх башни, минуя посты, можно было только по воздуху.
— Собьют на подлёте, — без обиняков заявил наш высокородный приятель. — Всё небо вокруг сканируется непрерывно.
— А если вырубить сканеры?
— Их можно вырубить лишь изнутри. Причём, чисто физически. Центр управления не имеет выхода в дворцовую сеть. Система воздушной охраны действует автономно.
— Лакуны в области сканирования возможны?
— Ты хочешь попробовать антиграв-флаеры? — догадался Валид. — Подобраться с земли, включить вертикалку, зависнуть у крыши и всё такое?
— Ну, предположим, что да.
— Не получится. В охранной зоне дворца антиграв не работает. Специальное поле.
— Даже у самой земли?
— Не выше двух метров. Продавить это поле, конечно, можно, но нужен энергореактор, сравнимый по мощности, какие ставят на крейсерах и линкорах. Да и потом, даже если бы поле отсутствовало, на флаере к башне всё равно незаметно не подобраться. Он слишком большой и сильно фонит. Его сразу заметят. Так что надо бы как-то иначе. По-тихому.
— Вот если бы можно было по стенке наверх вручную забраться, вот это было бы здорово, — сказала внезапно Молли, и в этот момент цифровой подселенец в моей голове наконец-то очнулся и выдал то, что нам требовалось…
Бронегель прилипал к стене совершенно беззвучно, а отрывался с негромким шлепком, и каждый раз, когда это происходило, я непроизвольно морщился — вдруг услышат? Хотя опасаться этого, наверно, не стоило. Башня располагалось не в центре дворца, а с самого края, примыкая вплотную к тому оврагу, что опоясывал территорию комплекса с северной стороны. Я полз по её внешней стене, где не было ни дверей, ни окон, ни звуковых датчиков. Лишь парочка видеокамер на высотах «плюс сорок» и «плюс сто двадцать», которые даже перепрограммировать не было смысла, поскольку угол обзора обеих захватывал всё, что угодно, но только не саму стену.
Валид с нами на операцию не поехал, хотя поначалу и рвался. Просто я объяснил ему, что во-первых, в отличие от меня и от Молли, защитного геля у него нет. А во-вторых, если что-то пойдёт не так, он нужен нам не просто живым и здоровым, но ещё и «ни в чём не замешанным». Поэтому ему и надо оставаться в поместье до того мига, пока операция не закончится.
Единственное, что помимо информационной поддержки потребовалось от него на этом этапе — это снабдить нас транспортом. Небольшой пятиместный мо́биль, принадлежащий одному из работников дома, для этого вполне подошёл. Валид просто купил его у своего же слуги за двойную цену и передал нам «в безвозмездное пользование».
Машину мы оставили на краю лесопарка-дендрария, примыкающего к оврагу.
Молли я приказал ждать меня на одной из полян, в том месте, где удобней всего приземлиться на парашюте-крыле. Да-да, как раз этот способ, уже опробованный на Уре, я решил применить для отхода с «добычей». Высота башни это вполне позволяла.
Внешность мы, кстати, снова сменили, вернувшись обратно к обликам Квай-Гон Джинна и Греты Безель. На тот случай, если что-то пойдёт не так, чтобы никто не связывал меня и подругу ни с шейхом Валидом, ни с той парой «наёмников», что была во дворце с Таирой Мартинес. Сама же Таира узнала бы нас в любом образе, так что с её стороны я проблемы не видел. Следовало только проникнуть в темницу, а прочее уже дело техники.
По стене я полз минут двадцать. Почти двести метров от дна оврага до крыши тюремной башни — для традиционного спортивного скалолазания дистанция, прямо скажем, чрезмерная. А если учесть, что трещины и выступы, за которые можно цепляться, в пластобетоне отсутствовали как класс (его поверхность вообще была идеально гладкой, как зеркало), то подняться по этой стене ни один из спортсменов не смог бы чисто технически. У меня же этот подъём выпил буквально все силы. Бронегель бронегелем, а держать равновесие и перекидывать сотню с лишним кило с левой руки на правую ногу, с правой ноги на левую, а после снова на ру́ку, и так без конца и без края тысячу с лишним секунд подряд… Нет, в следующий раз я всё же попробую отыскать какой-нибудь более лёгкий способ, чтобы потренировать себя на выносливость, а сейчас… Да, сейчас выбирать было не из чего. В том смысле, что либо я доберусь-таки до вершины, либо сорвусь и сдохну в овраге под этой уродской башней.