Владимир Тимофеев – Грешный (страница 8)

Внимательно выслушав купца-чужестранца, ларантиец с мечом кивнул, убрал клинок в ножны и махнул рукой себе за спину: мол, все формальности соблюдены, караван может двигаться в зону досмотра.

Когда повозки одна за другой втянулись в проход, я буквально всей кожей почувствовал, как из окружающей дорогу листвы в нас нацелились десятки луков и арбалетов. Ощущение, честно признаюсь, не из приятных. Лично я предпочёл бы, чтобы в нас целились магией. Магия мне привычнее, защититься от магии существенно легче.

Под смыкающимися над головами ветвями мы ехали минут двадцать, затем проход кончился и перед моими глазами предстала просторная залитая солнечным светом поляна. Практически целое поле посреди мрачной чащобы и непроходимых дебрей и зарослей.

На дальнем краю виднелись несколько домиков с красными черепичными крышами. Над самой высокой торчал длинный шпиль, увенчанный чем-то похожим на головную часть зенитной ракеты.

Вдоль проходящей через поле дороги располагался длинный дощатый помост. Почти как платформа для поездов позапрошлого века или же заменяющие тротуары мостки в деревнях и посёлках российского севера. У этой «платформы» мы и остановились. Из повозок никто не выскакивал. Все молча ждали, когда поступит команда.

Команда поступила минут через пять, когда со стороны домиков с красными крышами подъехали десятка два всадников. Часть их рассредоточилась вдоль нашей кавалькады, следя за тем, чтобы никто никуда не выпрыгивал и не пытался сбежать. Другая часть, меньшая, состоящая всего из пяти человек, взошла на помост. Все они так же, как стражники на границе, были одеты в одинаковые оливковые плащи с капюшонами. Кто под ними скрывался, женщины или мужчины, сходу определить было трудно. Ну, разве что по походке…

— Жрица, — пробормотал наш возничий, когда первый из поднявшихся на «платформу» откинул закрывающий лицо капюшон. — На артефакты сейчас начнут проверять…

Глава 5

По поводу открытого лица я, конечно, погорячился. Лицо у жрицы, несмотря на откинутый капюшон, оставалось закрытым. Эдакой половинчатой «балаклавой», натянутой на подбородок и нос, но оставляющей на виду глаза, брови и лоб… Лоб, правда, частично. Он, как и волосы, прятался под платком, завязанным сзади, как мусульманский тюрбан. Расцветка — бледно-сиреневая. Цвет «балаклавы» — серо-оливково-синий, как городской камуфляж у стражей правопорядка…

— Считается, что открывать им лица опасно, — шёпотом пояснил возничий. — Опасно для окружающих. Что, мол, от такой красоты мужчины сразу сойдут с ума и начнут убивать друг друга за право служить этой женщине.

Я мысленно хмыкнул, но спорить не стал. Во всяком обществе свои предрассудки. И чтобы их как-то поддерживать, власти придумывают разные небылицы. Вот как, к примеру, такие — об убивающей красоте здешних жриц…

Следом за жрицей капюшоны откинули сопровождающие. А потом и плащи с себя сняли. Двое из них оказались мужчинами, двое женщинами. Последние «балаклав» не носили, как и платков…

— Вот это крали! — восхищённо присвистнул возничий. — От таких я бы точно не отказался.

Я снова не стал с ним спорить. Девицы и вправду выглядели неплохо. До Рей им, конечно, было, как до Луны, но, в общем и целом, да — в сравнении с большинством тех женщин, каких я встречал в этом мире, эти могли считаться красавицами.

Но уши у них были «нормальными». Ну, в смысле, не острыми, как у эльфов из фэнтези-книжек и фильмов. Да и мужики-ларантийцы, что касается внешности, тоже не отличались какой-то особенной «утончённостью». Единственное совпадение с фэнтезийными эльфами — обитатели Зелёного королевства любили свои леса и хорошо стреляли из лука.

Хотя последнее спорно, да к тому же из луков тут много кто умеет стрелять, а не одни только ларантийцы. И лес в этом мире тоже много кто любит и чувствует в нём себя, как рыба в воде. Тот же Тур, например… Или охотница Лика, которая и из лука стреляет… ну, в смысле, стреляла так, что любой книжный эльф обзавидуется…

Блин! Только вспомнил про них, и сразу же на душе́ защемило.

Что с ними стало после арладарского взрыва — бог весть. Но я всё же надеюсь, что как и Хруст, они не погибли. А вот куда и когда их выбросило из той мясорубки — это вопрос. И ответ на него, уверен, я всё-таки получу. Вот только Алину домой отправлю, Рейну найду, а там и до прочих секретов дойдёт — я не я буду, если не размотаю этот клубок до конца, и никакие бесформенные и их прихвостни мне в этом деле не помешают…

Едва закончил раздумывать, раздался приказ выходить из повозок на «магическую проверку».

— На артефакты проверять будут, — уверенно повторил наш возничий и ухмыльнулся. — Ну, да и ладно. Главное, чтобы когда обратно поедем, не слишком усердствовали.

— А что, были случаи? — поинтересовался я с нарочитой небрежностью.

— Не-е-е, такого, чтоб что-то нашли, ещё не было, — засмеялся возничий. — Да и на выезде они, в основном, не лютуют. Им главное, чтобы чужое магическое к ним не ввозили, а что своё отсюда вывозят, их заботит несильно. И если разрешение к вывозу есть, то и ладно.

— А если нет?

— А если нет, надо прятать. Но лучше не при себе, а среди товара. Наши ма́гики уверяют, что надёжней всего для такого дела дерево «шау». Его древесина всё здешнее колдовство маскирует. Целый день потеряешь, чтобы хоть что-то найти, а целый день тут никто этим заниматься не будет. Факт!..

Моя очередь идти на досмотр настала спустя полторы минуты. На помост я поднялся по небольшой лесенке — их было несколько штук, установленных по длине «платформы». Жрица встретила меня пронзительным взглядом серо-зелёных глаз. Перед лицом мгновенно появилось знакомое облачко маг-энергии. Стандартное магическое сканирование, мало чем отличающееся от тех, что производили маги Конклава, включая грудастую Астию и её братца-пижона.

Позволить закутанной в плащ ларантийке влезть в мою голову я, конечно, не мог. Тем более что в карманах сейчас лежали два рунных кристалла с заключёнными в них боевыми заклятиями.

Энергия, направленная в меня, вернулась назад, преобразованная в аркан «ничего интересного». Глаза у жрицы потухли, она отступила в сторону и кивнула помощницам.

Первая принялась тут же что-то записывать на восковой дощечке. Вторая начала проводить по моей одежде (правда, не прикасаясь) какой-то палочкой. Прямо как при досмотре ручным металлоискателем на предмет наличия у досматриваемого чего-нибудь запрещённого.

Ничего запрещённого она, ясен пень, не нашла. В моих артефактах, даже в том случае, если бы их обнаружили, мольфарской магии не было, так что формально я в самом деле ничего не нарушил.

— Проходи, — сообщил мне следящий за дамами воин, когда досмотр завершился, и указал на дальний конец «платформы». Там собирались те, кто прошёл проверку.

Полностью наш караван проверили минут за пятнадцать. Не так уж и долго, если подумать. На границах между земными странами аналогичные погранично-таможенные процедуры длились, бывало, часами, а то и сутками. Ещё и мзду приходилось платить, причём, не только в карман проверяющего государства, но и в личный карман проверяльщиков.

Здесь, хвала небесам, всё обошлось без взяток и вымогательства. Все снова расселись по своим повозкам, караван тронулся с места. Сопровождать нас ларантийцы не стали. Мольфаров у нас не нашли, артефактов тоже, пошлины на товары уплачены, въезд на территорию Зелёного королевства дозволен.

Товары, к слову, Гурсан вёз на юг не ахти какие. Рулоны тканей разных цветов, тюки хорошо выделанной кожи, короба с сушёными ягодами, пачки писчей бумаги, россыпи украшений из бронзы и хрусталя… В общем, ничего уникального с точки зрения жителя бывшей Империи или того же Мольфрана. Однако в Ларанте, как уверял купец, они пользовались устойчивым спросом и продавались с высоким процентом прибыли. Выручку, что тоже понятно, Гурсан собирался направить на закупки «магической» древесины.

Про кристаллы сапбри — о том, что сейчас покупать их невыгодно — он мне уже говорил, но я всё равно пару раз заводил о них разговор по дороге в столицу Ларанты. Вертелась, чёрт побери, у меня в голове мыслишка об их несомненной схожести с медальонами из лавки Абдулазиза, поэтому и пытался узнать о них всё по максимуму.

Сами кристаллы добывались на юге Зелёного королевства, на небольшом пятачке, зажатом с севера, запада и востока непроходимыми джунглями, а с юга горной грядой. Единственную дорогу, связывающую ко́пи с центральной частью Ларанты, сумели пробить через чащу лет триста назад, а возможно, и раньше. Ни Шимис, ни Парапалус, ни Гурсан точных сведений на сей счёт не имели, поэтому приходилось верить им на слово.

Каждый кристалл сапбри представлял собой маленькую (не больше дюйма по высоте) прозрачную пирамидку с множеством белых и синих прожилок. На рынках Мольфрана за такую давали от тысячи раштов и выше. В Ларанте, когда добыча росла, они стоили около пятисот. Сейчас, по словам купца, раза в три больше, и ещё не факт, что найдёшь.

Мольфары использовали сапбри в качестве заготовок для личных накопителей маг-энергии — тех самых «керамических» пирамидок, что мы с Алиной добыли в Горках и передали потом: одну — чиновнику ганшанхайнского порта, другую — гадёнышу Пирапалусу.