Владимир Тимофеев – Грешный (страница 38)

Я её выслушал и покачал головой:

— Без смертоубийств, я боюсь, не получится.

— Почему?

— Потому что обычные люди тебя никогда без маски и балахона не видели. А жрицы… хм… у этих могут иметься личные поводы, чтобы не признавать в тебе королеву. Тем более что Совет уже объявил: королева погибла, а значит все те, кто выдаёт себя за неё, самозванки.

Бывшая пленница наморщила лоб, задумалась…

— Нет! — тряхнула она головой. — Они признают меня. А если не признают… — её глаза опасливо сузились. — Вот тут ты, действительно, прав. Без смертоубийства не обойдётся. Но это будет отличная демонстрация «кто есть кто». Поэтому я и считаю: нам надо идти через наиболее загруженные ворота — южные… Малыш, ты не против? — взглянула она на тхаа.

Вместо ответа тот хищно оскалился.

— Спасибо, я так и думала, — кивнула Ирсайя. — А теперь… сходи-ка ещё поохоться. Ладно?

Тигрокот удивлённо взглянул на меня.

«Извини, брат, — развёл я руками. — Желание дамы — закон. А уж королевы тем более».

Во взгляде священного зверя сперва отразилась досада, но уже через пару секунд она перешла в понимание. Жёлтые, с янтарным отливом глаза довольно сверкнули:

«Р-р-р-удачи, бр-р-рат!»

Игриво взмахнув хвостом и негромко рыкнув, он быстро исчез среди зелени.

С его точки зрения ситуация просчитывалась элементарно.

Ведь если женщина сама пожелала остаться с мужчиной наедине, коты в этом случае только мешают…

Глава 21

Малыш, безусловно, ошибся. Того, что он ждал от меня и Ирсайи, мы делать не собирались. Вообще или только здесь и сейчас, не важно, а важно лишь то, что моей спутнице срочно потребовалось без лишних ушей решить одну из проблем, которую я ей навязал. Ну, или она сама её себе навязала, без разницы.

— Наверное, это сейчас не самое главное, но всё же… я не могу не спросить, — начала она, пряча глаза. — Короче… сегодня в лесу… ну, в общем, пока мы ехали, я попросила тхаа, чтобы он рассказал о тебе. Рассказал всё, что знает… Конечно, ты можешь решить, что это нескромно, но я тут подумала… — её пальцы вдруг начали шариться по краю туни́ки. — Словом, негоже идти вместе в город, где может случиться всякое, если не знаешь о напарнике то, что он уже узнал о тебе…

— Но ты же сама отказалась меня выслушивать, — изобразил я усмешку.

— Сама⁈ — удивилась Ирсайя. — А по-моему, всё было наоборот.

— Поясни, — прикинулся я простачком.

— Ну… ты сначала меня огорошил, заявив, что ты из другого мира. Потом показал, что использовать магию против тебя бесполезно. А дальше, когда я уже умирала от любопытства и хотела услышать подробности, вдруг стал говорить про какие-то обстоятельства, какие-то цели и средства… Короче, дал мне понять, что не веришь моим словам ни на йоту. Конечно, я возмутилась. Ведь это было нечестно. Я тебе всё про себя рассказала, а ты меня попросту обманул, рассказав лишь самую малость. Поэтому мне пришлось встать и уйти. И между прочим, пока я шла к шалашу, то до последней секунды надеялась, что ты меня остановишь и извинишься. Однако ты это не сделал и, мало того, на следующее утро даже не вспомнил об этом, словно это была какая-то ерунда…

Я слушал, что она говорит, и тихо офигевал.

Женская логика и вправду не познаваема. Учёные могут сколько угодно считать, что наконец-то поняли, что хочет дама, она всё равно потом в самый последний момент передумает.

— Ну, вот. И тогда я решила расспросить Малыша. Вдруг он знает, — продолжила королева.

— И что он тебе рассказал?

— Ничего.

— То есть, как это ничего?

— Он ничего не рассказывал. Он показал мне картинки… Ну, типа, те, — уточнила Ирсайя, — какие, по его мнению, лучше всего подходили к тому, что ты говорил…

Я мысленно выругался. Этот котяра уже третий день пытается нас свести, так что его «картинки» вполне могут оказаться теми ещё… примерами пониженной социальной ответственности…

— Но только я мало что в них поняла, — удручённо заметила бывшая пленница. — У тхаа свои представления о жизни людей. К тому же, он знал о ней не самое лучшее. Два года в клетке и на арене даром ни для кого не проходят.

— Вот тут ты права. Согласен, — не стал я спорить. — После тюрьмы, в самом деле… смотришь на всё по-другому…

— И… что теперь? — осторожно спросила Ирсайя. — Ты мне расскажешь?

— О своей жизни?

— Да.

— Расскажу, разумеется. Куда же я денусь? — развёл я руками…

Мой рассказ длился долго. Часа, наверное, два или больше. Говорил обо всём, ничего не скрывая: и как попал в этот мир, и что здесь случилось со мной, и где я жил раньше, и что, как и другие мои соплеменники, ни с какой магией ни разу в жизни не сталкивался.

Даже не знаю, какая муха меня укусила, но мне почему-то очень хотелось выговориться.

Ещё никогда в этом мире я никому не рассказывал о себе так много и так подробно. Даже Алине, хотя она и была такой же «не местной», как я, и попала сюда существенно раньше…

Слушательница из Ирсайи оказалась исключительно благодарной. Не перебивала. Не отвлекалась. В ужасе прикрывала ладошкой рот, когда слышала страшное. Смеялась, если было смешно. Грозно и гневно хмурилась, когда я говорил о врагах. Смахивала слезу со щеки, если речь шла о боли и смерти. Удивлённо распахивала глаза, когда я рассказывал о технологических чудесах покинутой Родины. Смущённо рделась, когда разговор заходил об отношениях между мужчиной и женщиной… А когда я закончил, минуты, наверное, три сидела, закрыв глаза и раскачиваясь из стороны в сторону, будто ещё раз, по новой переживая услышанное и пропуская через себя ключевые моменты чужой судьбы…

— Ты даже не представляешь, Дим… ты даже не представляешь… как я завидую твоей Рейне, — прошептала она, очнувшись от дум.

Вместо ответа я поворошил угли в костре и подбросил в него несколько веток. Завидовать той, кого нет… Зачем? Какой в этом смысл?.. Тем более что мы теперь оба знали: друг с другом у нас ничего не получится…

— А знаешь, Малыш смешной, — улыбнулась неожиданно королева. — Ему почему-то хочется, чтобы мы… ну, ты понимаешь…

— Он зверь. У него инстинкты, — пожал я плечами.

— Он так потешно расстраивается, что никак не может свести нас… Послушай! — сверкнула она внезапно глазами. — А давай мы ему поможем. Сделаем вид, что… ну, это самое… что мы, типа, сошлись…

— Изобразим любовную страсть? — усмехнулся я кривовато.

— Да нет, зачем? Мы можем обойтись и без этого.

— Как?

— Проведём эту ночь в одном шалаше.

— И всё?

— Ты думаешь, этого мало?

— Да, пожалуй… — почесал я в затылке. — Пожалуй, что нет. Малышу этого будет достаточно.

— Значит, решили?

— Решили.

— Пойдём? — вскочила она на ноги и протянула мне руку.

— Пойдём…

Честно скажу, ночевать с ней в одном шалаше оказалось для меня настоящей пыткой. Больше полгода не иметь отношений с женщинами и вдруг очутиться буквально вплотную с такой, как Ирсайя… да к тому же ещё и ночью, на «сене», да когда она сама, блин, во сне утыкается носом в плечо, прижимается грудью, да ещё ногу сверху закидывает «для удобства»… Не, кому как, а лично я на такие эксперименты больше не соглашусь. Здоровье дороже.

Соседка по тесному «гнёздышку» проснулась, когда уже совсем рассвело. Сперва потянулась, как кошка, затем протёрла глаза и заявила довольным тоном:

— Выспалась лучше, чем во дворце. А ты?

— Нормально, — пробурчал я, зевая. Кое-как задремать удалось лишь к утру, да и то: напряжение в «нижних чакрах» заставляло время от времени просыпаться и мысленно себя успокаивать, дабы случайно не оконфузиться перед дамой, как какому-нибудь малолетке.

Мои ночные страдания спутница не заметила. Ну, или просто сделала вид, что ничего не увидела и не почувствовала.

Зато Малыш был доволен. Не знаю, когда он вернулся с охоты и насколько она оказалась удачной, но внешне он выглядел так, будто только что слопал ведро сметаны и заел её половиной оленя. Жмурился, тёрся мохнатым боком то об меня, то о королеву, радостно скалился… Эх, если б он только знал, что именно мне пришлось вытерпеть нынешней ночью, чтобы ему угодить…

К Витаграду мы выдвинулись спустя полчаса. Всё тем же порядком: я на савраске, Ирсайя на тхаа. Малыша у неё, несмотря на данное три дня назад обещание, я решил не забирать. По тому плану, который мы сообща разработали, вернувшаяся из небытия королева должна была появиться перед своими подданными верхом на священном звере. Эффектно, но в то же время и эффективно.

Жаль только, одежды, ей соответствующей, у нас не имелось, но моя спутница от этого лишь отмахнулась: мол, наведу иллюзию, и все дела. Я в ответ покачал головой: морок не вечен и, мало того, имеет свойство срываться в самый неподходящий момент. Спор разрешил Малыш, коротко рыкнув и показав картинку: королеву всё в той же короткой туни́ке, с горделиво вскинутой головой и восседающей на идущем иноходью священном звере.

«Шикарно! — резюмировал я. — Народу понравится».