Владимир Тихонов – Под кожей (страница 2)

Его зовут Максим. Ну, или просто Макс, как он протянул мне руку в первый день нашего знакомства. Он выше меня ростом, но только в росте и было его достоинство. Умом парень не особо блистал, что показала уже первая сессия в универе. Я был честно умнее него. Зато лучше, чем он никто не рассказывал анекдоты. Даже мой отец. Да и сам Макс был очень весёлым человеком. Добрым и открытым. На том мы и сдружились. Настолько сильно, что после третьей сессии уже искали съёмную квартиру, чтобы съехать подальше от непрошенных гостей, что были наши друзья с того же самого общежития. Те норовили войти в самый неподходящий момент. Особенно когда ко мне или Максу заходили наши подружки. Моя Катя и Максимина Света. Да. Нормальные имена. Не такие, как Рокси или Роксана. И абсолютно нормальные отношения. Но разве я нормальный? Я лежу сейчас тут на импровизированном татами. Спустя несколько месяцев всё больше и больше желая быть именно тут. Но это встречу сегодня я хотел закончить по-другому.

Мой путь к этому моменту начался в середине нулевых – в то самое время, когда в доме появился первый компьютер. А вместе с ним – и интернет. Я подолгу сидел за монитором, бродил по сайтам и форумам, не совсем понимая, чего именно ищу. Что именно так цепляет меня в тех играх с Джамилей из детства. Почему я испытываю странное возбуждение, когда оказываюсь сильнее её, когда она оказывается внизу. Почему от прикосновений её ног и рук меня словно обдаёт жаром, будто изнутри вспыхивает огонь.

И однажды я наткнулся на форум, где обсуждали женское доминирование – фемдом. Слово это тогда ещё ничего мне не говорило, но образы, фотографии, рассказы – вдруг всё стало обретать форму. Пазл в голове начал складываться. Я запомнил одну фотографию особенно чётко. Молодая женщина в чёрном бикини стояла, поставив ногу на грудь лежащего мужчины. Её тело – подтянутое, спортивное – было словно выточено из металла и кожи. Она позировала уверенно, с холодной грацией, как будто знала: она – хозяйка положения.

С этого момента всё изменилось. Я понял, что такие сцены – не просто фантазии. Позже я узнал, что существует смешанная борьба – поединки между мужчинами и женщинами. А ещё позже – что есть «сессии». И что всё это не игра. Это – часть того, кто я есть.

***

Джамиля падала и поднималась. Это были игры на протяжении нескольких недель. Потом нам обоим наскучило. Вернее это было уже обыденностью, когда она показывала свой стальной характер и отсутствие страха перед болью. Мы перестали играть. Она предложила мне заниматься чем-нибудь другим.

Мы подолгу бродили по двору вдвоём. Иногда, не сговариваясь, брались за руки – будто были настоящей парой. Тогда это казалось просто игрой, но, как и все детские игры, она хранила в себе нечто большее. Некоторые игры не заканчиваются – они просто взрослеют вместе с нами.

На один из её дней рождения семья Джамили пригласила нашу семью к ним в гости. Ей было тринадцать. Мне только недавно исполнилось двенадцать. Мне казалось, она всегда была старше – не по годам, а по духу

***

Поначалу переезд в Питер не одобрял только мой отец. У него были свои планы на мою жизнь. Он хотел, чтобы я окончил местный колледж строителя и после получения диплома пошёл работать в его строительную компанию. В его глазах я должен был стать именно таким. А может, он просто хотел видеть меня таким.

В роли руководителя отец был не строгим, но поблажек своим рабочим не давал. Матом не кричал, но одного взгляда хватало, чтобы понять – тот, кто спорит с его видением ситуации, точно не прав. Страшнее него была разве что моя мать.

Учительница средней школы с тонкими чертами лица, она скрывала внутри себя бурю страстей – особенно когда что-то шло не по её плану. Властная натура. Мой отец боялся в жизни только двух людей – прапорщика в армии и мою мать.

Я тоже боялся маму, особенно когда она вела у нас уроки и могла публично отчитать меня перед всем классом. А после уроков я иногда оставался, чтобы прибрать кабинет.

Но я твёрдо не соглашался с отцовскими планами и поступил на «айтишника», чем сильно его расстроил первые недели после зачисления. Однако, раз уж я сам принял решение, отец долго не сопротивлялся.

Я уехал в общежитие, начав свою новую, взрослую жизнь. Это был мой первый настоящий бунт за все восемнадцать лет. В компьютере я видел себя гораздо больше, чем среди чертежей или на стройке в роли прораба.

***

– Ещё раз ты так сделаешь – и я убью тебя. – В её голосе слышалась сухая угроза. Не баритон, но всё равно слишком уверенно и жёстко для такой мягкой внешности.

В ней идеально сочеталось не сочетаемое. Сильные руки и мягкие объятия. Грубый голос и нежность. Страсть и хладнокровие. Это как манило, так и пугало одновременно.

Отдышавшись, я присел и начал вспоминать, что же я себе позволил сегодня.

День начался с чашки кофе и пары мимолётных фраз между мной и Максом. Непринуждённость нашего совместного быта не могла меня не радовать. В будущем, возможно, пришлось бы жениться – может, даже на Кате. Но сама эта перспектива меня пугала.

Отчасти, наверное, из-за картины семейной жизни моих родителей. Мать была иногда настоящим диктатором, что ощущалось нам с отцом порою очень резко. Отцу и так доставалось много проблем на работе, а дома было тоже не до отдыха. Возможно, я не до конца понимаю институт брака и слишком молод для этого. Поэтому отношения между мной и Катей уже долгое время не двигались на какой-то «новый уровень». Слава богу, она не спешила. Во многом она меня очень хорошо понимала. Правда мои странности принимать не хотела. Ну, только те, что я позволил ей о ней узнать.

Утро прошло за обычной болтовнёй с Максом – он снова рассказывал про визит Светы и интересовался, чем я собираюсь заняться завтра. Я ответил, что утром схожу на пары, а после обеда собираюсь посидеть в библиотеке. Он кивнул, не задавая лишних вопросов.

Конечно, в библиотеку я не собирался. Да и вообще не был там уже больше полугода – как, впрочем, и до этого. На самом деле у меня были вполне конкретные планы: я пойду к ней. К женщине, которая знает, как обращаться с моими желаниями.

Желаниями, о которых я не говорил никому. Даже самым близким. И, если быть честным, вряд ли когда-нибудь смогу. Наверное, потому что боюсь. Или потому что сам до конца не понимаю, зачем мне это нужно.

***

Впервые на объявление Роксаны я наткнулся почти случайно. Даже не искал ничего подобного – просто в одной из соцсетей старые подписки и алгоритмы порой всплывают сами по себе. Видимо, ещё одно из тех чудесных «совпадений», в которые не хочется верить, но которые случаются именно тогда, когда ты особенно уязвим.

Был вечер, после пары. Делать было нечего. Я просто листал ленту. Так и наткнулся – на фотографию.

Девушка в чёрном белье держала за горло мужчину, почти голого, на коленях. Она выглядела как воительница из сна – современная амазонка. Уверенная, сильная, небрежно сексуальная. Нога поставлена на его грудь, взгляд – сквозь.

Максим был у Светы, Катя – уехала к родителям. В квартире было тихо.

Я смотрел на это фото и чувствовал, как внутри начинает накапливаться то самое предвкушение – острое, немного стыдное, но слишком сладкое, чтобы от него отказаться.

Я перешёл в её профиль, посмотрел другие снимки. Все были в таком же духе – сцены подчинения, борьбы, контроля. Конечно, я сразу написал.

Ожидание ответа казалось вечностью. Я проверял уведомления каждые пять минут. И, когда наконец пришло короткое сообщение, сердце пропустило удар:

«Здравствуй. Да, конечно, я провожу сессии. Что именно тебя интересует?»

Холодно. Сдержанно. В этом и была магия.

***

Лето две тысячи одиннадцатого года я не забуду никогда. Один момент с того лета точно.

Джамиля пригласила меня к себе в гости. Мне пятнадцать, а ей уже шестнадцать. Из бесстрашной девочки она превратилась в стройную и спортивную девушку. Как раз начала заниматься спортом. Думаю, сами догадаетесь каким.

Мы просто пили чай. Говорили ни о чём – и вдруг разговор свернул к её тренировкам. Джамиля оживилась, села ровнее, в голосе прозвучала знакомая задиристая нотка.

– Он хватает меня за рукав, а я – раз! – перехватываю и бросаю на пол, – с азартом рассказала она, гордо прищурившись. – Даже старшие теперь не рыпаются.

Я кивал, будто внимательно слушал, но на самом деле смотрел на неё, не отрываясь. На то, как двигаются её руки, на то, как блестят глаза. Словно что-то в ней включилось – что-то первобытное, сильное. Картины в голове возникали сами собой. Всплывала та самая фотография – девушка в чёрном бикини, властная, победоносная. Только теперь на снимке была Джамиля. И это казалось пугающе реальным.

Не помню, как всё перешло от слов к делу. Может, она предложила, а может, я сам что-то подбросил. Но уже через пару минут Джамиля встала, потянулась и сказала с ухмылкой:

– Давай, покажу. Не бойся, не в полную силу.

А дальше – всё расплылось. Я очутился на полу почти мгновенно. Она нырнула ко мне, и уже через несколько секунд моя рука оказалась зажата между её бёдер. Сильных, упругих, как тиски. Рука выгнулась в неестественную сторону. Боль пронзила плечо – и одновременно с ней пришло странное тепло. Что-то дрогнуло внутри.

Мне было не по себе. И хорошо. Сразу.