Владимир Тихонов – Глаза (страница 3)
— Которое является частью убийства.
— Инспектор, я не собираюсь спорить о ведомственных полномочиях возле открытого тела.
— Тогда не спорьте.
Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза.
Марк давно заметил, что в мире, где люди скрывали лица, взгляд стал единственным допустимым способом проявлять агрессию. Некоторые научились делать это мастерски.
Комиссар Таль была одной из них.
— Я сообщу вашему начальству, — сказала она.
— Передавайте привет.
Она резко развернулась и вышла.
Эллиас опустил глаза.
— Инспектор…
— Что?
— Ничего.
— Тогда займитесь камерами.
Патрульный исчез в коридоре с заметным облегчением.
Лея тихо произнесла:
— Когда-нибудь вы встретите человека, которого не сможете задавить стажем.
— Я никого не давлю.
— Разумеется.
Марк подошел к окну. За стеклом висело пасмурное утро. Между зданиями медленно двигался поток людей. Черные, серые и темно-синие фигуры шли на работу, не касаясь друг друга. В этом районе наружная ткань ярких цветов запрещалась: рядом находились государственные учреждения.
На противоположной стене светился экран общественного оповещения.
ТЕЛО — ИСТОЧНИК НЕРАВЕНСТВА
Надпись исчезла.
Появилась следующая:
СКРЫВАЯ РАЗЛИЧИЯ, МЫ СОХРАНЯЕМ ДОСТОИНСТВО.
Марк отвернулся.
— У него есть пропуск в здание? — спросил он.
Лея пожала плечами.
— Я врач.
— Это был риторический вопрос.
— Тогда постарайтесь задавать их мысленно.
Марк подошел к столу. На поверхности лежала папка с архивными документами. Слой пыли на ней был нарушен. Кто-то недавно касался крышки.
Он надел дополнительные перчатки и открыл папку.
Внутри находились старые планы здания. Несколько страниц отсутствовали.
— Лея.
Она подошла ближе.
— Что?
— Посмотри на номера.
Листы шли последовательно: сорок первый, сорок второй, затем сорок седьмой.
— Вырваны четыре страницы, — сказала она.
— Недавно?
— Края чистые. Но это ничего не доказывает.
Под папкой Марк заметил маленький прямоугольник бумаги.
Бумага почти вышла из употребления. Официальные учреждения применяли ее только для документов особой категории, а частным лицам разрешалось хранить не более пятидесяти листов без регистрации.
На прямоугольнике было написано одно слово:
СМОТРИ
Марк не сразу понял, что именно его беспокоит.
Не само слово.
Почерк.
Буквы были выведены от руки, черными чернилами. Ровно, почти красиво. Последняя линия уходила вверх.
Он уже видел такой наклон.
Давно.
Настолько давно, что воспоминание пришло не образом, а ощущением: теплый свет на кухне, шелест бумаги, пальцы женщины, удерживающие ручку.
Марк моргнул.
Воспоминание исчезло.
— Что там? — спросила Лея.
Он показал записку.
Она прочитала.
— Очень содержательно.
Марк перевернул бумагу.
На обратной стороне ничего не было.
— Пакет для улик.
Лея протянула прозрачный контейнер.
Марк опустил туда записку и защелкнул крышку.
— Вы побледнели, — заметила она.