Владимир Тарасов – Природа и причины российских кризисов (страница 9)
Схема возникновения пузырей на рынке активов очень простая, и понять, как она работает и какие риски несет, не представляет никакой сложности. Надо только проконтролировать денежные потоки и определить, кто выступает организаторам, кто дает деньги на спекуляции, кто выступает в качестве простаков, и что достается производителям активов.
Смысл пузырей состоит в перераспределении денег, искусственном стимулировании производства в какой-либо сфере производственной деятельности или услуг, а также в возникновении новой сферы деятельности по обслуживанию самого пузыря. Последнее, говоря образно, означает возникновение нового континента для освоения – новой отрасли экономики, точно также как это произошло с программированием.
Но главное в пузырях активов, это перераспределение средств между различными группами населения. Действия той группы, которая при этом обогащается, и является причиной возникновения этого экономического явления. Оно может не касаться государственного бюджета, а может непосредственно затрагивать и государственные деньги, как это произошло с пузырем ипотечных кредитов в США в 2007—2008 годах, когда в роли простаков в конечном итоге выступило правительство США наряду с некоторыми получателями ипотеки.
В любом случае, возникновение пузыря напрямую затрагивает интересы государства, так как перераспределение ресурсов между слоями общества, не связанное с производством товаров и услуг, является прерогативой государства. Обычно такое перераспределение осуществляется посредством распределения расходов бюджета и установления налогов. При этом в правительствах и парламентах часто возникают бурные дебаты по поводу распределения чуть ли не каждой бюджетной копейки. Возникновение же пузырей позволяет перераспределять ресурсы между различными группами населения внутри государства без правительственных решений и ведома парламентов.
Вот в чем суть пузырей в экономике и вот в чем, как я думаю, причина нежелания Алана Гринспена и других экономистов и финансистов, принадлежащих к современному мейнстриму, заниматься выяснением природы и причин пузырей. Если описать суть пузырей, сразу же появиться масса желающих поставить их под государственный контроль.
Это может потребоваться и в случае, если деньги бюджета непосредственно не затрагиваются пузырем, так как перераспределение средств может наносить значительный ущерб отдельным группам населения. Именно такую ситуацию имел в виду Томас Джефферсон. Он боролся против создания в США частного банка, которому правительство доверило бы эмиссию долларов, но проиграл, такой банк был образован. После этого Томас Джефферсон боролся с возникшим банком. В 1816 году в письме к Джону Тейлору он написал следующее: «Я считаю, что банковские учреждения более опасны для наших свобод, нежели постоянные армии. Они уже создали денежную аристократию, которая ни во что не ставит правительство. Следует отобрать у банков полномочия на эмиссию и вернуть их правительству, которому они принадлежат по праву».
Борьба между сторонниками и противниками создания частного центрального банка в США шла с переменным успехом до 1913 года, когда последователи Томаса Джефферсона окончательно проиграли, и была создана Федеральная Резервная Система США, состоящая из двенадцати частных федеральных банков, которые и выполняют функции центрального банка этого государства. Федеральной Резервной Системой она вряд ли была названа случайно. Скорее всего, чтобы не раздражать последователей Томаса Джефферсона лишний раз, слово «банк» из названия центрального банк страны было решено убрать. Правда, государству была сделана уступка: глава ФРС назначается президентом и утверждается Сенатом США, то есть является чиновником.
Мнение Томаса Джефферсона о банкирах, а также история борьбы с банкирами в США делает понятным то, почему Алан Гринспен, осознавая это или нет, не хотел выяснять, как функционируют пузыри на рынках активов. Ведь стало бы ясно, что назначение этих пузырей – это перераспределение богатств страны от рядовых американцев к финансистам. К тому же, оказалось бы, что это перераспределение поддерживает центральный банк страны, предоставляя средства спекулянтам по низким ставкам.
Чтобы понять значение организации подобного механизма перераспределения национального богатства для США, надо вспомнить, что в основе американской государственности, как принято считать, лежат идеи английского философа Джона Локка, который в своей книге «Два трактата о государственном правлении» писал следующее: «Причина, по которой люди вступают в общество, это сохранение их собственности; и цель, ради которой они избирают и уполномочивают законодательный орган, заключается в том, чтобы издавались законы и устанавливались правила в качестве гарантии и охраны собственности всех членов общества, дабы ограничивалась власть и умерялось господство каждой части и каждого члена общества».
Разрешение государством организации группами частных лиц пузырей на рынке активов означает частичный отказ правительства от защиты собственности людей, отказ от установления правил, гарантирующих гарантии и охрану собственности всех членов общества от части этого общества, то есть нарушает причину, по которой люди образуют государство, негласный общественный договор между народом и правительством.
Более того, Джон Локк считал, что «законодательный орган не может передать право издавать законы в чьи-либо другие руки. Ведь это право, доверенное народом, и те, кто им обладает, не могут передавать его другим».
Но создание частного центрального банка и отказ от контроля за деятельностью частных банков в некоторой сфере деятельности фактически означает передачу им права издавать законы (формально такие права не передаются, но банки получают право самостоятельно устанавливать правила своей деятельности, что, по сути, эквивалентно изданию законов).
То есть, с точки зрения взглядов Джона Локка на природу государства, законодательная власть США нарушила неписанный договор с народом США, отказавшись выполнять свои обязательства перед ним. Вот в чем состоит суть пузырей на рынках активов в США. Понятно теперь, почему Алан Гринспен испытывал затруднения с объяснением явлений, связанных с появлением пузырей в экономике страны. Ему пришлось бы в самом Конгрессе обвинить Конгресс в измене народу. На этом его карьера на посту главы ФРС, думаю, сразу бы закончилась, причем независимо от того, как бы восприняли такую правду Конгресс и народ США.
Континент Алана Гринспена
Впрочем, у Алана Гринспена есть серьезная уважительная причина, отчасти оправдывающая его действия, которые привели к ипотечному кризису. О ней он рассказал в своей книге «Age of Turbulence: Adventures in a New World», опубликованной в 2007 году. Этой книге тоже не повезло с переводом заголовка на русский язык. Кажется, понятно написано: «Эпоха турбулентности: приключения в новом мире». Название, вполне соответствующее содержанию. И под каким заголовком, думаете, вышла книга на русском языке? Вот оно: «Эпоха потрясений. Проблемы и перспективы мировой финансовой системы».
Почему это произошло, понятно. Слово «турбулентность» тогда, когда Алан Гринспен написал свою книгу, русскоязычными людьми, пишущими на финансовые темы, использовалось редко, поэтому, я думаю, переводчики заменили его другим словом. То есть, они отредактировали перевод. Сейчас, кстати, ситуация изменилась и слово «турбулентность» уже вовсю используется в деловой русскоязычной прессе. Все привыкли.
Перевод Adventures in a New World как «Проблемы и перспективы мировой финансовой системы» – это тоже чистой воды редакторская правка. На каком-то этапе издания книги нашелся человек, который решил, что такое научное название больше подходит для книги такого «большого» чиновника как председатель ФРС, чем легкомысленное «приключения в новом мире». В этом, на самом деле, есть резон, но чтобы понять, в чем он состоит, нам надо еще пройти солидный путь, поэтому к обсуждению названия книги Алана Гринспена мы вернемся в третьей главе.
А пока займемся ипотечными кредитами и самим Аланом Гринспеном. В своей книге он отметил множество положительных процессов в экономике, которые последовали за снижением ставки ФРС, вызвавшим впоследствии ипотечный кризис.
Во-первых, увеличились потребительские расходы в экономике США, так как цены на недвижимость быстро росли, и многие люди зарабатывали деньги, покупая и продавая дома. Это обеспечивало им дополнительные доходы, за счет которых они увеличивали свои потребительские расходы, а это обеспечивало рост налогов, увеличение бюджета и подъем ВВП США. То есть, выгоду получали не только финансисты. Алан Гринспен в своей книге указал, что цены на вторичном рынке жилья в 2000—2002 годах росли на 7,5% в год, строительство жилья приобрело рекордный размах, а число домов, которые сменили владельцев, было огромным. По оценкам аналитиков, на которые сослался Алан Гринспен, 3—5% прироста стоимости жилья трансформировалось в повышение спроса на товары и услуги.
Но это еще не все. Алан Гринспен обратил внимание на то, что благодаря низким ставкам на рынке ипотечных кредитов резко увеличилось число собственников среди испаноязычных и чернокожих американцев. Если в 1994 году, отметил он, собственное жилье имели 64% американских семей, то к 2006 году таких стало 69%. «Я считаю, что повышение доли собственников жилья сделало значительную часть населения кровно заинтересованной в будущем страны, а это способствовало сплочению нации», – написал Алан Гринспен.