Владимир Тарасов – Природа и причины российских кризисов (страница 8)
На заседании комиссии член демократической партии Генри Ваксман отметил, что Гринспен отвергал попытки ввести регулирование сложных финансовых продуктов и считал, что государственное регулирование это плохо, после чего спросил экс главу ФРС, не обнаружил ли тот, что его картина мира, его идеология является неправильной и не работает.
На этот вопрос Алан Гринспен ответил, как обычно, туманно. Вначале он сказал «это совершено точно». А потом добавил – нет, это совершенно точно причина, по которой он был шокирован, потому что на протяжении 40 или более лет имел дело с событиями, когда она работала исключительно хорошо (Henry Waxman: In other words, you found that your view of the world, your ideology, was not right, it was not working? Alan Greenspan: That is – precisely. No, that’s precisely the reason I was shocked, because I had been going for 40 years or more with very considerable evidence that it was working exceptionally well).
При этом Алан Гринспен согласился с тем, что у него есть идеология. А то, что, будучи главой ФРС, он не смог предсказать кризис, Алан Гринпен объяснил тем, что мы имеем дело с экстраординарно сложной глобальной экономикой, которая очень сложна для предсказаний.
В связи с этим американский журналист Джон Кэссиди вспомнил немного истории. Он сказал, что во время спекулятивного пузыря в 90-х годах прошлого века Алан Гринспен говорил, что эта проблема слишком сложная, и что никто не может понять, что происходит. Теперь же, отметил журналист, мы имеем второй пузырь, и снова Алан Гринспен говорит, что это слишком сложно, и никто не может понять, что происходит. В связи с этим Джон Кэсседи выразил свое удивление: ведь о сложности проблемы говорит человек, который много лет был высшим финансовым управляющим в стране. Алан Гриснпен – глава центрального банка страны, но не может ничего сделать с главными проблемами в экономике, поразился журналист.
Я разделяю его удивление, но могу предложить возможное объяснение такому неведению. Дело не в сложности проблем, скорее всего, Алан Гринспен, осознанно или неосознанно, в принципе не хотел разбираться в проблеме пузырей. Возможно, Алан Гринспен не согласится с таким утверждением, однако о людях надо судить не по их словам и что они о себе думают сами, а по тому, что они делают.
Действительно, если бы Алан Гринспен хотел понять, что происходит, он бы обратился к специалистам или общественности. Вот Билл Гейтс, действительно, хотел стать богатым человеком, поэтому, когда он понял, что его программами пользуются бесплатно, написал письмо к пользователям с призывом платить. А потом, возможно, поспособствовал и законодательному распространению авторского права на программы.
Алан Гринспен написал письмо каким-либо любителям финансов, когда понял, что не понимает, что происходит на рынке? – Нет. В 2002 году он сообщил, что нам не остается ничего иного как ждать и смотреть, что произойдет. И в октябре 2008 года он также говорил о сложности проблемы, но не сказал, что же он делал, чтобы эту проблему решить. Потому что ничего не делал. А ведь если человек чего-то хочет, он предпринимает необходимые действия, чтобы этого добиться, а когда действий нет, это и указывает на отсутствие желания. Даже если сам человек полагает или заявляет, что такое желание у него есть.
Такая установка главы ФРС была связана, по-видимому, с тем, что Алан Гринспен был сторонником теории нерегулируемого капитализма (неолиберальной идеологии). Поэтому он не считал нужным не то что контролировать, но даже и просто получать информацию о процессах, происходящих в сфере финансов, надеясь на то, что бизнесмены сами разберутся, что и как им делать.
Во многом благодаря его усилиям в декабре 2000 года в США был принят закон о Модернизации срочных товарных сделок (Commodity Futures Modernization Act), благодаря которому на рынке производных финансовых инструментов (деривативов), регулируемом законом о товарных биржах 1936 года, были сняты некоторые запреты. Начал бурно развиваться неконтролируемый государством внебиржевой рынок производных инструментов. Даже знать, что там творится, Алан Гринспен не хотел. Это и есть, как я думаю, его основная ошибка, которая через 8 лет и привела к самому сильному финансовому кризису в США после Великой Депрессии.
В 2003 году в работе рынка производных финансовых инструментов попытался разобраться известный инвестор и второй на тот момент по величине богатства человек на планете – Уоррен Баффет. В марте 2003 года в своем ежегодном послании к акционерам возглавляемой им инвестиционной компании Berkshire Hathaway он сообщил результат своей попытки: «Когда мы с Чарли закончили читать детальные описания активности ведущих банков на рынке деривативов, то единственное, что поняли, это то, что мы не понимаем, какой риск они на себя берут» (Чарли Мангер – один из партнеров Уоррена Баффета).
Кроме того, Уоррен Баффет назвал производные инструменты финансовым оружием массового поражения и бомбами замедленного действия, угрожающими экономической системе. Высказал он свое мнение и по поводу финансовых регуляторов: «Центральные банки и правительства пока не нашли эффективных путей контроля или хотя бы мониторинга рисков, возникающих на рынках деривативов». Правильнее, на мой взгляд, было бы сказать, что центральные банки и правительства не хотели искать пути контроля и мониторинга таких рисков, но Уоррен Баффет был дипломатичен.
Впрочем, после 2008 года небольшое желание искать такие пути у чиновников появилось. В июле 2010 года в США был принят так называемый закон Додда-Фрэнка, который вводит некоторые правила на этом рынке. Но и тут возникли проблемы, и к пятилетию со дня начала кризиса, то есть в 2013 году, по оценке юристов компании Davis Polk & Wardwell LLC, из 398-ти положений закона были введены в действие только около 40%. И это не случайно. Дело не только в сопротивлении банкиров и в том, что многие руководители финансовых ведомств США на самом деле не хотят знать, что происходит в экономике. И дело даже не в теории нерегулируемого капитализма. Ситуация гораздо сложнее.
Природа и причины пузырей активов
Затруднения Алана Гринспена кажутся довольно странными еще и потому, что в понимании процессов, происходящих при возникновении пузырей на рынке активов, нет, в принципе, ничего сложного.
Посмотрим, что представляет собой это явление на идеализированном примере. Допустим, я взял кредит в банке, купил пару каких-то предметов, которые изготавливаются в количестве одной штуки в неделю, у их производителя. Допустим, на следующий день вы тоже взяли кредит и выкупили эти предметы у меня по цене в два раза дороже. На следующий день мы повторили процедуру в обратном порядке. Начнется инфляция – рост цен на эти предметы. В результате через неделю таких торгов у нас будут предметы в 128 раза дороже первоначальной цены. И вот тут-то мы перестанем покупать эти предметы друг у друга, разделим эти два предмета между собой и продадим этот стремительно дорожающий актив какому-либо простаку, решившему вложить свои финансовые резервы во что-либо стоящее, по цене в 128 раз выше первоначальной. После чего мы вернем кредиты и останемся с серьезным наваром. Производитель этих предметов к тому времени изготовит еще один, и тоже, если повезет, продаст простакам по высокой цене.
Но когда мы прекратим торговать друг с другом, а простаки потратят свои деньги, цены на эти активы упадут до обычного уровня в соответствие с обычным спросом и предложением на этот товар. То есть, произойдет дефляция. Простаки, купившие эти вещи у нас, останутся с убытками. Но мы с вами, производитель товара и некоторая часть простаков могут получить прибыль, если они успеют продать часть своего товара до начала падения цен.
В конечном итоге этой операции произойдет перераспределение капитала (деньги от простаков перейдут к нам и, частично, к производителю), временная активизация производства в одной из сфер экономики, а также временно возникнет новая сфера деятельности, связанная с перепродажами выбранных нами активов. Общество в целом особо богаче от всей этой кутерьмы не станет, но отдельные люди хорошо поднимутся.
Все пузыри на рынках активов реализованы именно по такой схеме, и отличаются только предметами торговли, источниками средств для спекуляции, организаторами пузырей и простаками, которые в конечном итоге отдают свои деньги организаторам.
По такой схеме произошел и кризис 2008 года. Вначале американские банки давали жителям США неограниченное количество кредитов, что привело к росту цен на рынке недвижимости (инфляции), затем из-за подъема ставки ФРС у них возникли проблемы с возвратом средств. Они стали давать меньше кредитов, а простаки начали терпеть убытки, будучи не в состоянии продать купленный дорого актив (дома) из-за падения цен на него (дефляции), и стали разоряться.
Суть этого явления и его последствия хорошо известны. Еще автор Декларации независимости США, один из отцов-основателей этой страны – Томас Джефферсон описал его потенциальную опасность в одном из частных случаев: «Если американский народ когда-либо позволит частным банкам контролировать эмиссию долларов, то сначала посредством инфляции, а потом – дефляции, банки и корпорации, которые вырастут вокруг такого Центрального Банка, будут отнимать у людей собственность до тех пор, пока их дети не проснуться бездомными на земле, которую завоевали их отцы». Как в воду глядел.