Владимир Таранов – Из Цюриха с любовью (страница 1)

Владимир Таранов

Из Цюриха с любовью

Владимир Таранов

Из Цюриха с любовью

По перрону берлинского Банхофа неторопливо и вальяжно, но вместе с тем, можно сказать грациозно двигался человек высокого роста, грузный в модном английском пальто с изящным бархатным воротничком. Из полурасстёгнутого пальто выглядывал серый костюм (любимый цвет английских аристократов), белая рубашка со стоячим воротником, чёрный галстук в горошек, который венчала бриллиантовая заколка (буква) весом не меньше полутора (1,5) карат, на ногах модные ботинки на пуговицах в сочетании с серой замшей и черной лакированной кожей.

Лицом он походил на Сократа, огромный лоб, пронзительный взгляд, небольшая аккуратная бородка в стиле «эспаньоль». Широкополая шляпа и безукоризненный стиль платья угадывали в нём человека не лишённого чувствовать и ценить красоту (красивое), а также умение всем этим наслаждаться.

Он подошёл к вагону, который отличался от всех других, не только цветом, но ещё и тем, что при наличии таких вагонов в составе поезда, к нему расстилали красную ковровую дорожку. Здесь необходимо пояснить, чем этот вагон отличался от всех других, не только своим голубым цветом и наличием красной ковровой дорожки, но и многим другим, что и сейчас может показаться неправдоподобным. Вагон этот назывался «пульмановский» по имени Джорджа Пульмана, создателя этого «чуда на железнодорожных колёсах». Его девиз был таков «Человек, привыкший к роскоши и комфорту, вовсе не должен отказываться от них во время железнодорожного путешествия». – как это

по-американски.

Все вагоны имели собственные имена. Вагон, в который проследовал наш господин, назывался «Принц», приобретённый Германией в аренду в начале

1905 г. Здесь необходимо отметить, что Пульман никогда не продавал свои вагоны, а передавал их только в аренду.

По американской терминологии название этого вагона звучало «PSO Sleepen-Buffet-longe-Observation», у немцев во всём любящих лаконичность, чёткость и определённость, получил название «Вагон-Buffet».

Вагон обладал пятью купе с двухместными спальнями. К каждому спальному месту прилагались пуховые подушки и перины из лебяжьего пуха, одеяла из верблюжьей шерсти с теснённой вышивкой золотой нитью имени человека, придумавшего всё это – «ПУЛЬМАН».

Интерьер данного вагона был выполнен в викторианском стиле, в основе которого лежит «деконструктивизм», т.е. каждая из комнат может декорироваться в любом стиле: от готики до модного в то время «ново-китайского» стиля. Так туалет для джентльменов в вагоне «Принц» был украшен инкрустацией по красному дереву в стиле эпохи Эдвардов, а дамская комната-будуар в стиле «Рококо», отделанная красным сафьяном.

Вагон обладал специальной зоной отдыха и местами обзора из окна, с мягкими диванчиками и креслами, где рядом с каждым креслом располагалась пепельница, выполненная в виде буддистской ритуальной чаши с символами хранилища нектара благополучия и подставка для стакана (фужера). Но изюминкой этого вагона, безусловно, является буфет, отделённый от пространства «зоны отдыха» перегородкой из цветного муранского стекла. Обслуживание пассажиров осуществлялось персоналом, прошедшим обучение в Америке и имеющих непосредственное отношение к кухне модного

нью-йоркского ресторана «Delmonico's» («Дельмонико»), так что качество обслуживания, завтраков, ланча – послеполуденного чая и ужинов не уступало лучшим европейским ресторанам. Украшением буфета служила витрина, выполненная в стиле ранней готики, в которой выставлялись для услады пассажиров конфеты, бельгийский шоколад, кубинские сигары, французские духи, а также настоящая египетская пальма, величаво расположившаяся в терракотовой вазе с горельефами китайских драконов прямо по центру прохода. Эти пальмы являлись неотъемлемой частью интерьера каждого вагона и доставлялись в Компанию Пульмана из района дельты Нила (с берегов Нила).

Итак, господин, которого мы описывали ранее, вошёл в вагон, нашёл табличку на двери под № 2 и исчез в купе, плотно затворив за собой дверь. Там он, наверное, снял пальто, закинул на верхнюю полку гардероба широкополую шляпу, а затем, наверное, ополоснул руки и лицо, вытерев их махровым полотенцем с вышивкой «Пульман» и устало погрузился в кресло у окна.

Кем же был этот человек, и чем он интересен для нашего повествования? Имя его мало кому известно, но содеянное им изменило ход истории и навек предопределило ход цивилизационных процессов развития общества, актуальность которых не потеряна и в наше время.

Есть недалеко от Минска, теперь уже можно сказать город, а тогда в 1867 году это было местечко, раскинувшееся на левом берегу реки Березины – притока Днепра.

Так вот в этом местечке 8 сентября 1867 года в семье плотника Лазаря Гельфанда родился мальчик, которого назвали Изя. Дом Гельфандов, хорошо срубленный, просторный располагался недалеко от реки. Раньше он стоял дальше, но река изменила русло, и теперь из окон дома открывался удивительный вид. Берёзовая роща, окружавшая дом, отражалась в зеркале реки, сливаясь с отражением пронзительно голубого неба. В самой реке, в ту пору полноводной водились сомы, щуки, густеры, судаки, налимы, миноги. Всё это, удачно выловленное продавалось на Могилёвском тракте, находившимся недалеко от Березино. Лазарь Гельфанд мастерил различную тару – ящики для перевозки рыбы, зелени, яблок. Так что жаловаться ему на нехватку работы не приходилось, он даже взял себе трёх подмастерьев в обучение. Дела шли неплохо. Гельфанд будучи неплохим и плотником, и столяром, не гнушался и слесарного дела, что приносило лишнюю копейку в дом.

Но однажды холодной зимней ночью произошло событие, изменившее размеренный уклад семьи в этом тихом месте навсегда. Вот как его описывает в своих воспоминаниях Изя Гельфанд, ставший впоследствии Александром Львовичем Парвусом.

«Я маленький мальчик ни о чем, не подозревая играл в углу своей комнаты. Вдруг я заметил, что оконные стёкла окрасились в изумительно багровый цвет – мне это понравилось…»

А понравилось маленькому мальчику явление, от которого, как по мановению волшебной палочки, вспыхнуло всё Березино и выгорело к утру дотла.

Погоревали, что это дело рук людей из «Михаила Архангела», но следствие не усмотрело ничего злонамеренного в этом пожаре, объяснив случившееся неосторожным обращением с огнём, предоставив погорельцам самим решать, что делать им дальше.

Отец Изи, живший по формуле «А будет ещё хуже», решил не испытывать судьбу и перебраться всей семьёй в места из которых он был родом, в Одессу, и где у него сохранились родственники по материнской линии дядя Лейба, а там будет видно, может и в саму Америку, как Бог даст.

Здесь необходимо сказать, что из себя представkяла Одесса последней четверти XIX века. Вольный город у «самого синего моря» насквозь пропитанный солоноватым бризом. Город, ставший вторым по значимости портом России, по народонаселению обогнавший Киев и Харьков, заняв четвёртое место после Питера, Москвы и Варшавы. В этот же период Одесса становится центром образования и науки на юге России, открывается университет.

В 1864 году образуется общество инженеров и архитекторов, ставшее наиболее авторитетным отделением Императорского технического общества. Здесь творит великий Франческо Боффо или Франц Карлович Боффо, как его называют в России, обессмертивший себя созданием «Потёмкинской лестницы», другие выдающиеся итальянцы (итальянские архитекторы) Фраполи, Торичели, наполняющие архитектуру города модным классицизмом, виртуозно добавляя в него (немного) нотки эклектики в виде итальянского возрождения.

В этот период Одесса превращается в промышленную столицу Новороссии, работает 500 промышленных предприятий, выпускающих продукцию на 60 миллионов рублей. 7население разнородно: русские, евреи и украинцы составляют 89,3%, остальные 10,7% это поляки, немцы, французы, итальянцы, греки, чехи.

Вот как А.С. Пушкин описывал свои впечатления от свидания с Одессой в 1823-1824 годах:

Язык Италии златой

Звучит на улице весёлой,

Где ходит гордый славянин,

Француз, испанец, армянин,

И грек, и молдаван тяжелый

И сын египетской земли,

Корсар в отставке, Морали.

К концу XIX века Одесса становится важнейшим центром восточно-европейского еврейства, здесь формируется мультинациональная культура, возникает явление «плавильного котла», т.е. формирование социально-культурологической общности людей, проживающих в данном районе (территории). Нечто подобное в это время происходило и в США, но в гигантском масштабе, когда многонациональное общество превращалось в сообщество граждан, а затем состоялось, как нация. Путь парадоксальный для Европы, но не для Америки. Уникальность же Одессы состоит (заключается) в том, что процесс формирования социально-культурологического общества ей удалось осуществить в условиях династической империи. И вот в эту обстановку с головой окунулась семья Гельфандов и вместе с ней мальчик Изя.

Первое, что окрыляло и радовало Изю, это то, что было тепло, очень тепло, зима короткая, без снега этого ужасного. И ты её почти не замечаешь.

Для Гельфанда старшего всё складывалось весьма неплохо. Его родственник по материнской линии дядя Лейба встретил своего внучатого племянника с пониманием и с искренним желанием помочь его семье обустроиться и отогреться, прежде всего, душой, от того, что перенесла семья зимней ночью в Березино.