Владимир Сыров – Не все мухи попадают в Ад (страница 31)
— Ой! Вы живы!!! — выдохнули парни с огромным облегчением.
— И вы... Я рад, — голос куратора был слабым, хриплым. Он снова закашлялся. — Разберемся потом... кха-кха... Слушайте. Обшарьте тела сотрудников. В нагрудном кармане у кого-то должен быть небольшой коробок с символом креста. Принесите его. Желательно срочно...
Не раздумывая, ребята бросились выполнять поручение, хотя мысль снова трогать труп, уже более осознанно, была крайне неприятной. Найдя нужный коробок, они вернулись к Клименко.
— Супер, откройте его, — дышать куратору становилось все тяжелее, его слова перемежались частыми вдохами. — На верхней панели видите шприц? Доставайте. — Парень с трудом вытащил стеклянный цилиндр. — Теперь ампулу. Зеленая маркировка. Да, эта. Откупорьте. — С непривычки открыть ампулу оказалось не так-то просто, но второй парень помог. — Отлично. Теперь наполните шприц. Быстро. И... вколите мне в ногу. В бедро. Медленно вводите раствор.
Когда дрожащие руки вводили иглу, Клименко, морщась от боли, пытался объяснить:
— Это жидкий фермент... для стабилизации работы ядра... Он пойдет по крови и будет вымывать из меня все излишки... Я истощил себя, пользоваться даром уже нет сил и возможности... Уффф, спасибо...
Едва последний миллилитр жидкости вошел в его тело, живые тени, до сих пор безмолвно патрулировавшие вокруг, начали таять в воздухе, словно утренний туман под лучами солнца, исчезая без следа.
Спустя несколько минут, заметно придя в себя, Рен начал расспросы, хоть и голос его все еще звучал хрипло:
— Вы как? Все живы-здоровы?
— Да, вроде да... — ответил Кирилл. — Пока не считали, этим другие ребята занимаются. Вы скажите, что тут было?!
Лицо куратора вдруг стало озадаченным:
— Не посчитали?.. Видели Экрона, первоклассника?
— Э... нет. — сказал Кирилл. Он действительно не видел того мальчика, такое лицо он точно бы заметил и запомнил.
— Сейчас осмотримся, — Рен уже более уверенно и самостоятельно поднялся. — Пошлите в центр плаца, туда... за скульптуру льда.
Они направились вслед за ним, в ту часть плаца, куда они еще не дошли, куда не падал их взгляд раньше. И прямо там, в центре этого кошмара, было это.
– БУЭ! — Не выдержав увиденного, один из мальчишек исторгнул желчь на землю.
Перед ними предстала ужасающая картина. Там, среди разбросанных человеческих останков, вырванных жесточайшим, поистине диким способом, словно выкорчеванных под корень, лежал... Экрон. Тело мальчика, всё, от макушки до пят, измученное лицо — всё было в крови. Кровавая лужа под ним уже спеклась, растекшись по неровному бетону в форме остроконечной звезды.
Рядом, пронзенный парой костей, на первый взгляд напоминающих ребра — его же собственные ребра, лежало то, что осталось от культиста.
А над всем этим царила странная атмосфера. Его молнии, казалось, получив приказ охранять тело Владислава, беспорядочно метались из стороны в сторону. Если прислушаться, можно было уловить их тихое шипение и накал, напоминающий гул перегруженных проводов в городе. В воздухе отчетливо пахло озоном и железом.
И под эту какофонию звуков, запахов и невыносимых эмоций, вдали послышались нарастающие звуки вертушек.
Лишь куратор, кажется, впечатлился не столько кровавой бойней вокруг, сколько состоянием самого мальчика и тем, что увидел на его груди. На месте, где раньше, висела какая-то подвеска с любопытным камнем, теперь зияло темное пятно, словно клеймо, выжженное прямо на коже. Кожа вокруг этого места отдавала темнотой, а в широко открытых, неподвижных глазах мальчика, отражались сотни мельчайших фасетчатых зрачков, которые на глазах медленно стягивались, принимая обычный человеческий вид.
Глава 15
Я снова очнулся. Где? Угадайте с одного раза: конечно, в медицинской капсуле. Точно, как тогда, больше трех лет назад.
Но что теперь со мной? Кто я? Как себя определить? Кем теперь считать?
Снова прокручиваю полученные воспоминания, анализирую свои последние года жизни, свое поведения в разных ситуациях...
Я точно не чувствую себя Андреем, хотя именно его память, его мировоззрение, его суть... они так сильно повлияли на меня и продолжают влиять до сих пор. И я ни в коем случае не Владислав – от его памяти у меня нет ничего, только его тело, его жизнь за последние годы.
Так кто же я? А тот демон? Я уверен, что какая-то его часть души или сознания стала моим собственным "я". В тот самый миг, когда я...
...и снова эти всплески: смерть моих родных – моя собственная смерть – осознание себя в теле отвратительной мухи, потом дворовой собаки, а теперь – здесь, в теле ребенка.
"Нет!" – резкий, чужой голос, не моя мысль ударила на периферии сознания.
"Что значит "нет"?" – мысленно ответил я. – Кем мне себя считать? Просто каким-то усредненным сознанием, собранным из обрывков? Или чем-то новым, уникальным, кем-то по-настоящему осознанным, созданным из слияния трех?
Но кто тогда... третья? Кто она?
Опять раздался голос, но этот был другим. Иной интонации, глубокий, осмысленный, тревожный, даже страшный.
«Скажи вслух...» – потребовал он.
"Что? Что сказать?" – мысленно отпрянул я. Мне совершенно не нравилась эта идея – разговаривать с обрывками чужого сознания в собственной голове. Это отдавало какой-то шизой.
Я еще не до конца понимал, кем для меня является… эта часть, появившаяся после слияния, но странным образом не чувствовал к ней враждебности. Более того, пользуясь новой для меня памятью, его взглядами на мир, я чувствовал какое-то странное родство с этой сутью. Мой собственный поток мыслей менялся, словно обогащаясь незнакомыми словечками и понятиями – теми, которых просто не было в моей памяти, пока я был исключительно Владом.
"Аааа, как же это сложно!" – вырвалось у меня уже беззвучно.
"Что от меня нужно этому голосу?!" И еще... нужно разобраться с тем трешом, что произошел на плацу...
Но нет. Это... это
Понять себя... да, это сейчас главное. Без этого, весь мир... Он просто не будет иметь смысла. Ибо как можно осмыслить реальность, не осмыслив сначала того, кто ее воспринимает? Мир подождет. Сначала – я.
Итак. Мне предложено произнести вслух некое странное слово: «Вельзевул». Что оно означает? Ни в моей собственной памяти, ни в памяти Андрея не нашлось ничего похожего. Это очень напоминало какой-то древний устный активатор, те самые, которыми еще пользовались сотни лет назад.
Но тогда чья же еще сущность сидит во мне? И не даст ли это слово повод для ее активации? Для подмены? Эта мысль леденила – очень не хотелось быть замененным чужим сознанием.
Краем сознания –
Ладно, давайте думать, исходя из доступных фактов. Я не смогу активировать словом магию, аспект которой мне не присущ. У меня, если после пережитых вспышек ничего не изменилось, есть доступ только к молнии и... чёрт! Там же еще какие-то "закрытые ветви" были!
А вдруг они активировались сами собой за это время?! Вдруг они вообще не мои изначально?! И пока спали, не было у меня в голове этих мыслей, этих голосов, этих пугающих воспоминаний...
Меня начала охватывать паника. Перспектива быть подмененным или поглощенным каким-то чужим сознанием совершенно не радовала. Но и оставлять такое без внимания, делать вид, что ничего не происходит, было просто невозможно. Нужно было понять, что это за слово и к чему оно приведет.
Итак, какие будут идеи? Как мне поступить? Первым делом нужно попытаться разобраться с тем, что осталось от личности или сознания Андрея... Так, а я могу вообще с тобой как-то общаться?! Или мы... мы уже единое целое? Сроднились? Что за новую сущность вроде «сфирота[u1] », мы образовали?
«Андрей!» – мысленно окликнул я.
Тишина. Полная тишина внутри. Значит, это правда. Нет больше никакого отдельного Андрея или... кого бы то ни было. Есть только я. Я, в этом теле Владислава. И эти воспоминания, знания, даже голоса – они теперь часть
Тогда остается только этот голос. И слово – «Вельзевул». А что, если и он – этот голос, эта часть – тоже стал мной? Просто еще не полностью проявился? И произнести это слово – это как... ну, как дать ему возможность пробудиться? Пожалуй, это даже логично, с точки зрения всего пережитого.
Мотивация родилась сама собой, четкая и непреклонная. Понять себя. Это главный приоритет, я решил. А эти части – Андрей, этот демон? – они